Часть 24.
29 июля 2017 г., 22:21
С появлением Эммы в её жизни многое изменилось. Так вышло, что она стала единственным человеком за последние несколько лет, с кем Реджина делила постель. И просыпаться не одной больше не было ей в новинку.
Обычно Эмма во сне обнимала её за талию, притягивала ближе и крепко прижималась щекой к лопаткам. Но сегодня, проснувшись, Реджина почувствовала, что на ней лежит кто-то не очень тяжёлый, а его шелковистые волосы щекочут подбородок. И это не Эмма, если только она не решила сменить шампунь на детский «Лореаль».
Мгновение Реджина вслушивалась в тихое ровное сопение, пока не вспомнила о событиях вчерашнего дня, не осознала, что к ней прижимается Генри. Не сдержала улыбки, представив, как они сейчас выглядят со стороны и попыталась устроиться удобнее. Реджина с удовольствием поспала бы ещё немного, но кто-то дёргал одеяло, обёрнутое вокруг неё, на себя. Впрочем, несмотря на эти грубые попытки, ей было хорошо и тепло.
Реджина со вздохом открыла глаза. Каким-то непостижимым образом Генри умудрился выбраться из-под одеяла и теперь лежал сверху. Мрачная Эмма, сидя на кровати, отчаянно пыталась вернуть себе захваченное Реджиной и сыном одеяло. Закусив губу, она выждала секунду, а потом снова с силой дёрнула на себя. Генри забормотал во сне, перевернулся и раскинулся, разбросав ноги и руки, в позе звезды.
— Я говорила, что он пинается, — прошептала Эмма.
— По крайней мере, главный удар пришёлся не по мне, — сказала Реджина низким, чуть хриплым ото сна голосом. Потом взяла Генри за ноги и уложила его посередине. — Ты хоть немного поспала?
Эмма с улыбкой кивнула.
— Жить буду, — отвела глаза, снова рухнула на кровать и, вытянув руку, положила её на подушку над головой Реджины. И, только почувствовав прикосновение пальцев к волосам, та поняла её намерения. — Доброе утро.
— Доброе утро, — Реджина застенчиво улыбнулась в ответ, взяла её ладонь и принялась привычно поглаживать большим пальцем нежную кожу, как вдруг Эмма резко отдёрнула руку и приподнялась на локтях. Она тоже подскочила, испугавшись, что своими действиями вызвала новый прилив паники. — Что-то не так?
— Твою мать… — пробормотала Эмма и выскочила из кровати. — У Генри сегодня начинаются занятия в школе.
Из груди Реджины вырвался вздох облегчения, но, скользнув взглядом по прикроватной тумбочке, нахмурилась. Она не помнила, чтобы Эмма просыпалась раньше восьми, а сейчас часы показывали половину седьмого.
— С этого полугодия занятия начинаются раньше? — недоумённо спросила Реджина.
Эмма покачала головой.
— Я пообещала на завтрак блинчики, не собрала вчера ланч, а ещё Генри должен принять душ…
Реджина немного задержалась в кровати, наблюдая за тем, как Эмма в спешке переодевается. Когда женщина, склонившись над спящим сыном, нежно заговорила с ним, её сердце затрепетало, а губы дрогнули в невольной улыбке. Реджина не раз становилась свидетельницей утренней рутины Свонов. Они завтракали хлопьями перед телевизором, а потом дружно носились по квартире в попытке собраться за оставшиеся до выхода считанные минуты. Да, Эмма говорила, что нашла новую работу, что Генри обрадовался переменам, но всё равно было сложно представить, как она встаёт на рассвете, чтобы приготовить полноценный завтрак и восполнить упущенное время. Пожалуй, ей было бы в радость наблюдать такое зрелище каждое утро.
Не забывая о Генри, продолжавшим спать мертвецким сном, Реджина привстала и легонько коснулась пальцами руки Эммы.
— Может, позавтракаете здесь? Тогда вам не придётся собираться в спешке, — в её голосе звучали неуверенные нотки. — Думаю, у меня найдутся все ингредиенты для блинчиков.
— Ты уверена? — осторожно спросила Эмма. — Мы не хотим утруждать тебя.
Реджина легко соскользнула с кровати.
— Ты когда-нибудь пробовала яблочные блинчики?
Эмма покачала головой.
Реджина улыбнулась.
— Тебе понравится.
***
Эмма позволила Генри поспать лишние полчаса, пока они готовили завтрак. Она жарила блинчики, в то время как Реджина нарезала фрукты и возилась с кофе. Попытка перевернуть блинчик, подбросив его в воздух, не увенчалась успехом. Услышав беззаботный смех, Эмма смекнула, что поймана с поличным, и поражённо застыла. Но Реджина, не сказав ни слова, с улыбкой вернулась к прерванному занятию. Генри проснулся, когда они накрыли на стол, и в воздухе вовсю витал аппетитный аромат. Сбежал по лестнице, рискуя пересчитать носом стеклянные ступеньки, так торопился дорваться до еды. Сам завтрак прошёл в непринуждённой обстановке. Как и накануне, Генри взахлёб рассказывал обо всём, что волновало его в наступившем году, позволяя взрослым насладиться кофе. И вот теперь, когда сытые Своны засобирались домой, Реджина снова занервничала. За последние двенадцать часов состояние стресса, в котором она пребывала несколько недель, сменилось лёгкостью, чувством наполнённости, возможно, даже счастья. И Реджина не хотела, чтобы Эмма и Генри уходили, потому что до одури боялась расставаться. А если все проблемы вернутся? Если счастливый пузырь, который они для себя построили, лопнет? Должно быть, отчаянная внутренняя борьба была написана у неё на лице, раз Эмма перестала возиться с молнией и обеспокоенно сжала ей плечо. — Всё в порядке? Реджина тряхнула волосами, отмахиваясь от мыслей, и медленно кивнула. Эмма закусила нижнюю губу, сунула руки в карманы, а потом, мысленно поблагодарив Генри, решившего обуться в гостиной, подошла к Реджине. — Я могу тебе позвонить сегодня вечером? — прошептала она неуверенно. — Если ты не занята. Реджина, даже не осознававшая, что всё это время задерживала дыхание, выдохнула и энергично закивала. — Да, конечно. — Отлично, — коснувшись губами уголка её рта, Эмма отстранилась и подмигнула. — Шевелись, малой! — крикнула. — Тебе ещё в школу собираться! — Ничего мне не надо собираться, — пробурчал подбежавший Генри. Эмма фыркнула, обняла его рукой за плечи и исподлобья взглянула на Реджину. — Я позвоню тебе вечером. Реджина кивнула, на этот раз без всяких задних мыслей, и придержала для них дверь. Прежде чем пойти следом за матерью в сторону лифта, Генри бросился Реджине на шею и с жаром прошептал на ухо: — Я очень рад, что ты вернулась. Она ещё крепче сжала его в объятиях. — Я тоже.***
— … и я поймала шейкер за секунду до того, как он упал бы на пол, и бросила за спину. Ты должна была видеть их лица! Они будто никогда не видели ничего подобного, — Эмма охотно делилась с Реджиной событиями прошедшего дня. Верная своему слову, она позвонила сразу после ужина, но поговорить им удалось не сразу. Шустрый Генри выхватил телефон у неё из рук, едва услышал имя Реджины, и последняя от души смеялась, представляя, как сын и мать сражаются за право пообщаться с ней. Победил Генри, но не прошло и пятнадцати минут, как снова послышался голос Эммы, напомнивший о домашних заданиях и позднем времени. Они разговаривали больше часа, делясь новостями и обсуждая, чем занимались днём. Эмма закончила свой рассказ, доверительно сообщив, что новые коллеги попросили её обучить парочке трюков. — Ты должна гордиться собой, — проговорила Реджина. — Грациозность от природы дана не каждому. — Как вообще можно думать, что этому легко научиться? — подхватила Эмма. Помолчала, а потом, кашлянув, приподнялась. Кровать протестующе заскрипела. — Ты звонила Голду? Реджина не сдержала разочарованного вздоха. — Не смогла дозвониться. — Мне очень жаль, — прошептала Эмма. — Ерунда, — Реджина и правда так считала. Конечно, она была разочарована, потому что со времён учёбы в колледже стремилась работать в престижной компании уровня «Голд Фотографии». Голос матери, прочно поселившийся в её голове, без устали нашёптывал, что она должна стремиться только к лучшему. Но если бы ей пришлось ещё раз пройти через всё это, выбирать между карьерой у Голда и отношениями с Эммой, что ж, ответ казался очевидным. — На самом деле мне даже стало легче. — Легче? Реджина кивнула, будто Эмма могла её видеть, и откинула одеяло. Осмотревшись, она поймала себя на мысли, что собственная спальня кажется устрашающе пустой. Кто бы мог подумать, всего одной ночи оказалось достаточно, чтобы тоска по Эмме, притупившаяся за недели разлуки, обрушилась на неё с новой силой. Реджина мысленно застонала, забралась на кровать и прислонилась к изголовью. — Больше не надо ломать голову, что показать Голду, чтобы заинтересовать. Он знает мои возможности, и я больше, чем уверена, что впечатлила его. — Он мог заключить с тобой контракт. — Эмма, — мягко, но твёрдо сказала Реджина. — Ты не виновата, — на том конце трубки снова раздался вздох, и она отчётливо представила, как вертятся шестерёнки в белокурой голове. — Это моё решение, — помолчав, неуверенно добавила: — и я думаю, что оно правильное. Эмма громко усмехнулась. Снова воцарилось молчание, которое на сей раз нарушила именно Свон. — А ты, хм, ты звонила маме? Теперь пришла очередь смущённо мяться Реджине и крутить на пальце кольцо. Одна только мысль позвонить матери злила до зубного скрежета и выбивала из колеи. — Нет пока, — признала она. — Ох. — Я не увиливаю, Эмма. — Я понимаю, — поспешила заверить та. — Но ты права. Нам надо поговорить с твоей матерью, и лучше раньше, чем позже. — Знаю, — не стала возражать Реджина. — Просто сейчас мы с матерью вообще не разговариваем. — Нам просто нужно всё прояснить. Реджина сняла очки, задумчиво прикусила костяшки пальцев. — Завтра? — Слишком быстро. — Согласна. — Мы пойдём вместе? — вопреки всему в голосе Эммы слышалась неуверенность. — Я на это рассчитывала, — и как только она сказала эти слова, тут же представила, как на губах её собеседницы появляется довольная улыбка. — Ты можешь приехать, конечно, если хочешь, — протянула Эмма. На этот раз Реджина тоже не удержалась от улыбки. — Я бы очень хотела.***
К тому моменту, когда они припарковались возле особняка, Эмма почти под корень сгрызла ноготь на большем пальце. Она приезжала сюда только раз, но воспоминаний, связанных с роковым вечером, оказалось достаточно, чтобы всколыхнуть сомнения. Не сказать, что Эмма боялась именно Коры, хотя дракониха знала толк в запугиваниях. Всё упиралось в последствия проклятого ужина. Последние два дня прошли относительно спокойно. Они с Реджиной как будто снова научились дышать полной грудью. И вот опять. По дороге сюда они поделились своими опасениями, обе пообещали, что ничто из произошедшего сегодня не сможет повлиять на их решение всё исправить. Но Эмме ли не знать, что некоторые обещания имеют обыкновение нарушаться. Зацепив зубами кутикулу, она зашипела от неприятного ощущения и, заметив выступившую каплю крови, спрятала большой палец в кулак. Каково же было её удивление, когда Реджина осторожно взяла её за руку и прижала к ранке носовой платок. — Всё будет хорошо, — заверила женщина. — Знаю, просто… Не хочу снова облажаться, — призналась Эмма, не сводя взгляда с пальцев Реджины, сжимающих её собственные. — Я тоже, — прошептала Реджина. — Мать долгое время вмешивалась в мою жизнь, но теперь я хочу взять контроль в свои руки. Эмма с улыбкой посмотрела на неё. — А я тебе помогу. Реджина улыбнулась одними глазами. Склонившись, Эмма захватила её нижнюю губу зубами и крепко поцеловала. Затем, когда Реджина инстинктивно придвинулась ближе, она положила ладонь ей на щёку. Улыбнулась, почувствовав, как язык дразняще скользнул по губам, но как только она приоткрыла рот, Реджина прервала поцелуй. И хотя не отстранилась, а прижалась лбом к её лбу, Эмма не сдержала рвущееся наружу хныканье. Почувствовав, как пальцы натянули волосы на затылке, она, сбитая с толку резкой переменой в поведении, сузила глаза, но почти сразу расслабилась. Мягкие пухлые губы Реджины дрогнули в улыбке. — Я так скучала, — прерывисто выдохнула она. — Ага, значит, для тебя не проблема признать, что скучала? — улыбнулась Эмма. Реджина полностью отстранилась, посмотрела на дом своего детства через пассажирское окно. Сжала её пальцы в последний раз и решительно вышла из машины. Эмма ещё немного посидела, буравя взглядом особняк, а потом с глубоким вздохом кивнула. «Ты сможешь, — сказала она себе, — вы обе сможете».
