Meet Me Halfway / Пойди мне навстречу

      Эмма снова сидела в кабинете Коры, на неудобном кожаном диване и смотрела на пылающий в камине огонь. Сегодня она была в белой блузке и чёрных брюках, своей рабочей одежде. Им так не терпелось поскорее разобраться со всей этой ситуацией, что сразу после работы, оставив Генри на попечение Эшли, они взяли «Мерседес» и поехали в особняк дожидаться возвращения Коры с деловой встречи.       Эмма всё ещё злилась из-за того, что Кора вставляла палки в колёса в её отношения с Реджиной, но куда больше выбешивало другое. Мадам наверняка попытается манипулировать своей дочерью и использовать по полной до скончания времён. Кем, чёрт подери, она себя возомнила?       Пальцы Эммы сжались в кулаки, и вскоре страх того, что может произойти, растворился в тумане воспоминаний. Слишком часто в своей жизни она слышала от других, что недостаточно хороша. Что никогда не получит образование, не найдёт хорошую работу, не сможет позаботиться о собственном ребёнке.       Эмма всем доказала, что они ошибались на её счёт.       Сидевшая рядом Реджина накрыла её руку своей, и этот простой жест подсказал, что она сможет доказать ещё раз.       Эмма не удержалась от улыбки облегчения, и именно в этот момент дверь кабинета распахнулась. При виде Коры от короткой вспышки храбрости не осталось ни следа, всё её тело мгновенно напряглось.       — Реджина, наконец-то, ты решила почтить мать своим… — Кора осеклась, увидев рядом с ней Эмму, и нахмурилась. — О. Мисс Свон. И вы здесь. С моей дочерью.       — Привет, — Эмма улыбнулась той самой улыбкой, которая должна была ещё больше разозлить миссис Миллс, и намеренно сжала бедро Реджины.       — Выйдите, будьте так любезны, мне нужно обсудить с Реджиной личные вопросы, которые никоим образом вас не касаются, — Кора пренебрежительно взмахнула рукой, указывая на дверь, и заняла своё место за столом.       — На самом деле, мама, мы обе хотели бы поговорить с тобой, — Реджина вскинула подбородок.       — Я слишком занята. У меня нет времени выслушивать вас обеих, — Кора надела очки, взяла со стола папку и открыла её.       — Мне кажется, вы должны найти время для вашей дочери, — твёрдо сказала Эмма.       — Как вы находите время для сына? — парировала Кора, не поднимая глаз. — Насколько я вижу, мисс Свон, вы здесь, напрасно тратите не только моё время, но и время Реджины… А где же малыш Генри?       — Не вмешивайте моего ребёнка, — повысила голос Эмма. Украдкой взглянула на Реджину, а потом снова посмотрела на её мать. — Вы пытались откупиться от меня.       Кора рассмеялась, по-прежнему не отрываясь от бумаг.       — Я не пыталась, дорогая. Я это сделала.       — Я не взяла деньги, — проворчала Эмма, а потом тише добавила: — Боже, мне нужна футболка с такой надписью.       — Но вы отдалились от моей дочери, разве нет? — Кора посмотрела на них из-под очков. — Возможно, стоило позволить вещам идти своим чередом. Вы всё равно бы разошлись.       — Я отдалилась не из-за вас, — возразила Эмма.       — О, вам просто наскучила моя дочь? — спокойно спросила Кора. — Что ж, этого следовало ожидать.       — Нет, вы… Вы переиначиваете мои слова!       — Каким образом я это делаю, позвольте уточнить, если вы сами говорите, что моё вмешательство никак не влияет на то, что вы разбили сердце моей дочери? — кончики губ Коры дрогнули вверх.       Эмма сглотнула и попыталась прийти в себя. Отмахнуться от въедливого голоса оказалось не просто, да и вообще тошно было осознавать, что из-за логических умозаключений Коры у неё в голове происходило что-то вроде короткого замыкания.       Впрочем, поведение женщины, по крайней мере, внешне, не произвело на Реджину никакого впечатления. Мигом подобравшись, она выпрямилась.       — Мама.       — Реджина, — остановила её Кора, вскинув руку. — Не думай, будто я не понимаю, зачем вы пришли, но если ты ждёшь от меня извинений или благословения, ты напрасно тратишь моё время.       Реджина покачала головой, и её пальцы невольно сжались.       — Мама, когда ты уже поймёшь, что я взрослая женщина и сама способна принимать решения, в том числе, с кем мне встречаться. Это не твоя забота. Почему ты просто не можешь порадоваться за меня?       — Дорогая, — ответила Кора с приторно сладкой улыбкой. — Я радуюсь за тебя. Когда ты принимаешь правильные решения.       — Ты хотела сказать «твои решения», — с горечью уточнила Реджина.       — Вспомни, где ты была до неё, — Кора покосилась на Свон, которая всё ещё силилась собраться с мыслями. — В шаге от того, чтобы стать лучшим фотографом Нью-Йорка, собиралась работать на Роберта Голда. Реджина, ты хоть представляешь, что это могло значить для тебя?       — Ты ещё два месяца назад считала, что моя карьера — пустая трата времени.       — Поправь меня, если я ошибаюсь, но примерно тогда и начались ваши проблемы, — с улыбкой произнесла Кора, готовая на всё, чтобы доказать свою правоту.       Эмма мысленно подсчитала, сколько времени прошло, и поёжилась. Как раз в первых числах ноября она начала набирать больше смен и отдаляться. Мысль, что Реджине было бы лучше одной, проскользнула в глубине сознания прежде, чем она успела отмахнуться от неё.       — Реджина, — сладко протянула Кора. — Сколько раз я тебе говорила, что мама всегда знает лучше? Это подобие отношений не принесло тебе пользы. Оно причинило тебе боль. Она причинила. Или ты не помнишь Рождество? А свои попытки спрятать слёзы?       Эмма, резко повернув голову, посмотрела на Реджину. У неё было ощущение, будто кто-то ударил её ногой в живот. Да, им обеим было больно, но одно дело — просто знать, и совсем другое — слышать. Для Эммы, мучимой чувством вины, стало настоящим сюрпризом, когда Реджина, невозмутимо поднявшись с дивана, подошла к столу.       — Я помню, — сказала она низким голосом. — Помню, как поражалась, что моя собственная мать использовала меня в качестве разменной монеты. Снова.       — А как тебя ещё учить? — спросила Кора. Несмотря на разницу в росте, ей всё ещё удавалось одерживать верх над дочерью.       — Заткнись, — бросила Эмма после нескольких минут молчания. Она встала с дивана и поравнялась с Реджиной. Та хоть и злилась на мать, посмотрела на неё, словно на сумасшедшую. Шутка ли — приказать Коре Миллс заткнуться. Последняя тоже удивилась, но меньше, что было ясно по её хмурому выражению лица.       — Что-что? — голос Коры звучал опасно и низко. Эмма, опершись ладонями о столешницу красного дерева, склонилась ближе. Она явно не собиралась отступать, хотя любой здравомыслящий человек, встретив такой убийственный взгляд, извинился бы и поспешил уйти. — Что вы сказали? — с нажимом спросила женщина.       — Возможно, я не представляю, каково это, быть дочерью, но я знаю, какой должна быть мать. Так вот, вы на неё совсем не похожи, — произнесла Эмма, и её интонация могла бы легко соперничать с интонацией самой Коры. Взгляд женщины стал стальным, её ноздри раздувались от гнева, но Эмма не отвела глаз. Проигнорировала она и удивлённое выражение на лице Реджины. — Существует огромная разница между желанием заботиться о будущем своего ребёнка и стремлением контролировать каждый его шаг. Какими бы благими ни были ваши намерения, вы только и делаете, что воплощаете собственные мечты через свою успешную, красивую и талантливую дочь. Вместо того, чтобы поддерживать и поощрять, вы выставляете её на обозрение, словно она один из ваших трофеев. Но вы настолько зациклены на себе, что даже не замечаете этого. Пусть я не самый лучший вариант для Реджины, пусть не способна обеспечить ей тот уровень жизни, который кажется вам достойным, но смею заверить, что забочусь о ней побольше вашего.       Эмма выпалила всё это на одном дыхании. Тяжело дыша, она оттолкнулась от стола и выпрямилась. Рядом поражённо выдохнула Реджина. Ничего нового сказано не было, Эмма не раз давала понять любимой, что из себя представляет её мать, но реакция всё равно больно резанула по сердцу. Она не могла понять, как так получается, что Кора может испытывать к своей дочери что-то отличное от гордости.       — Думаете, мне плевать на дочь? — изогнула изящную бровь Кора.       — Думаю, у вас извращённое и неверное представление о заботе, — Эмма отступила ещё на шаг, скользнула рукой по талии Реджины. Их глаза встретились — и её взгляд смягчился. — И да. Я сделала ей больно. Надо думать, за последние годы я единственная, кто сделал ей так больно, и никогда себе этого не прощу. Но вы хорошо её воспитали. Реджина самая сильная женщина из всех, кого я знаю, и она никогда не совершает необдуманных поступков, — Эмма перевела взгляд с Реджины на Кору и обратно, как если бы разговаривала с обеими. — Знаю, вы считаете, что я ей не пара. По правде говоря, я сама иногда так думаю, поэтому чуть не упустила своё счастье… Меня не интересуют ни деньги Реджины, ни её имя, ни положение в обществе. Мне интересна она сама.       В кабинете вновь повисла тишина. Эмма сглотнула, но выдержала пронзительный взгляд миссис Миллс и не отвела глаза. Единственным утешением было то, что Реджина оставалась стоять рядом. Она не знала, сколько времени прошло. Звенящая тишина резко контрастировала с оживлённым разговором, точнее, монологом на повышенных тонах. Промелькнула мысль, что, наверное, надо бы продолжить, но Эмма совсем выдохлась, а ещё ей было неловко из-за затянувшегося молчания. Она всерьёз подумывала о том, чтобы сбежать отсюда вместе с Реджиной, когда та наконец-то заговорила:       — Мне тоже нужна она, — Реджина посмотрела на мать полным решимости взглядом. — Пожалуйста, мама, не заставляй меня выбирать между тобой и Эммой.       Сердце Эммы, казалось, громко выстукивало в ушах. Ей приходилось сдерживать довольную улыбку, что в общем-то не помешало, положив руку Реджине на бедро, посмотреть на неё из-под опущенных ресниц. В их глазах читались одновременно радость и понимание, когда они невольно прижались друг к другу.       Кора медленно опустила очки прежде, чем снять их полностью и подняться с кресла. Она покачала головой, и Эмма могла поклясться, что услышала, как хрустнули шейные позвонки. Между тем Кора подошла к камину, в котором ярко пылали поленья и, несмотря на довольно прохладную атмосферу, нагревали кабинет.       — Почему? — нарушила молчание она, глядя на огонь.       Эмма и Реджина обменялись взглядами, пытаясь понять, что несёт в себе загадочный вопрос.       Кора резко развернулась и уставилась на дочь.       — Я давала тебе всё, отправляла в лучшие школы, открыла для тебя безграничные возможности, а ты теперь всё хочешь бросить ради неё?       Эмма увидела борьбу в тёмно-карих глазах стоявшей рядом Реджины и едва успела сжать её руку. Уже в следующее мгновение та шагнула вперёд, вклиниваясь между ней и своей матерью.       — Я ничего не бросаю, — мягко заговорила она. От Эммы не скрылось, что Реджина протягивает руку, словно приближается к дикому зверю. Ей стало немного не по себе от того, что это образное сравнение недалеко от истины. — Ты учила меня быть упрямой, амбициозной и непоколебимой, говорила, только так я могу получить желаемое. Прямо сейчас я желаю Эмму и Генри. А они желают меня.       Если бы грудь Коры не поднималась и не опускалась, можно было бы подумать, что она превратилась в камень. Черты лица заострились, взгляд не выражал ровным счётом ничего, а подушечки пальцев лежали на подбородке. Но вот она пошевелилась и перевела взгляд с Реджины на стоявшую позади неё Эмму.       — Ты погубишь её, — с уверенностью, достойной провидицы, заключила она.       Эмма дерзко вздёрнула подбородок.       — Постараюсь не погубить.       Кора высокомерно хмыкнула, развернулась на каблуках и, не удостоив ни одну из них взглядом, вышла из кабинета. Громко хлопнула дверь.       Реджина вздрогнула, но не двинулась с места. Эмма прекрасно видела, что её плечи напряжены, а взгляд устремлён прямо перед собой, туда, где ещё несколько минут назад стояла её мать. Сама Эмма топталась рядом со столом Коры, рассматривала спинки кресел и перебирала подол блузки, не зная, что делать дальше.       Она деликатно кашлянула и, обогнув кресло, дотронулась до локтя любимой.       — Эй, — проговорила она нежно в попытке привлечь внимание. Реджина медленно повернулась, и Эмма перестала дышать, заметив, что в тёмно-карих глазах промелькнула сложная смесь чувств.       А потом Реджина улыбнулась. Настоящей, искренней улыбкой, в которой чувствовался лишь намёк на разочарование. Она шагнула ближе, и Эмма, машинально обняв её за плечи, прижалась щекой к её виску. Они стояли молча довольно долго, пока Реджина не отстранилась и поцеловала её.       — Готова отправиться домой?       Губы Эммы дрогнули в неуверенноё улыбке.       — И всё? — она сузила глаза. — Мы ничего не будем делать с твоей мамой?       Реджина сжала пальцами её ладонь и повела к двери, прихватив по дороге с дивана сумку. Эмма покорно вышла следом за ней из кабинета.       — А что ещё мы можем сделать? — спросила Реджина. Кивком попрощалась с дворецким, знакомом Эмме по незабываемому и памятному вечеру.       — Она разозлилась, — отметила очевидное она.       — Да.       — И тебе всё равно? — Эмма остановила её, как только они вышли из особняка на освещенное крыльцо.       Реджина склонила голову, некоторое время рассматривала сад и декоративную лужайку, а после, взглянув на неё, кивнула.       — Да, — её глаза мерцали довольным блеском. — Всё равно.       — Правда? — спросила Эмма со смесью удивления и недоверия.       — Не удивляйся, — криво усмехнулась Реджина, подталкивая её в направлении машины. — Я тебе говорила, — остановившись возле пассажирской дверцы, она одной рукой крепче сжала её пальцы, а другой обняла за талию. Когда Эмма придвинулась ближе, сокращая расстояние, Реджина прошептала прямо ей в губы: — Я выбираю тебя.       Эмма коротко рассмеялась и нежно коснулась её губ своими.       — Домой?       Реджина кивнула и, прикрыв глаза, потянулась за новым поцелуем, но Эмма отстранилась с широкой улыбкой. И улыбнулась ещё шире, когда смущённая возникшим расстоянием Реджина посмотрела на неё, а потом рывком открыла дверцу.       — Поехали домой.