Часть 26.
9 августа 2017 г., 23:18
Эмма открыла глаза одновременно со звонком будильника. Она не привыкла вставать рано, поэтому приходилось себя пересиливать, чтобы накормить Генри и собрать его в школу. А тут ещё прошлый вечер выдался очень богатым на события. Злость, гнев и разочарование Эммы слились в одно целое и обрушились на Кору Миллс, впрочем, нельзя отрицать, что чёртова баба получила по заслугам. Но Реджина сумела унять разбушевавшийся ураган эмоций. Всего-то нужно было, оставшись наедине, крепко-крепко её обнять, а потом отвезти домой. Сковавший сознание холод исчез. К Эмме опять вернулась способность дышать.
Теперь всё, что было между ними в прошлом и настоящем, навсегда останется между ними. Между ней и Реджиной. Последняя мысль напугала почти до безумия. Нести ответственность за ребёнка — одно дело. Отвечать за благополучие взрослого?.. Хм. Вот почему она никогда не ладила с приёмными братьями и сёстрами.
«Но это Реджина! — напомнила Эмма себе. — Не какая-то там незнакомка с улицы».
Если хорошо подумать, то заботиться о Реджине, насколько та позволит, совсем не сложно. Но хотя Эмма не раз показывала себя способной на серьёзные отношения, для неё по-прежнему самым страшным оставалось слово «обязательства». Люди так часто твердили, что она ничего из себя не представляет, что со временем выработался пунктик. Но Эмма представляет. Мать. Трудолюбивая сотрудница. Возлюбленная. Пришло время осознать это.
Эмма с довольной улыбкой села. Все страхи исчезли так же быстро, как появились, когда заметила рядом лишь сбившиеся простыни. Она провела рукой по пустой половине кровати, ещё хранившей тепло любимого тела. Похоже, Реджина встала совсем недавно.
«Наверное, она в ванной», — беспечно заключила Эмма, свешивая ноги с кровати. Потянулась со сладким зевком, надела джинсы и подошла к двери, распахнув которую, мысленно улыбнулась. Затем, подперев плечом дверной косяк, скрестила руки на груди.
Реджина нашлась на кухне. Со всё ещё влажными после душа волосами суетилась вокруг кухонной стойки. В воздухе витали ароматы свежезаваренного кофе и поджаренных тостов. На плите шипела сковорода, на стойке рядом с двумя дымящимися кружками лежала начатая буханка хлеба.
Эмма прислонилась виском к дверной раме и улыбнулась ещё шире. Представшая картина определённо стоит того, чтобы заставлять себя вставать ни свет ни заря.
— Хэй! — Эмма бы соврала, если бы сказала, что не хотела напугать, но не преуспела.
Реджина спокойно повернула голову и улыбнулась одними глазами.
— Хэй, — она взяла несколько яиц, ловко разбила и вылила на шипящую сковороду. — Генри в ванной.
Только теперь Эмма обратила внимание на шум бегущей по трубам воды. Оттолкнулась от дверного косяка, подошла к кухонной стойке.
— И… — она исподлобья взглянула на Реджину, которая чуть склонила голову, всем видом показывая, что внимательно слушает. — С твоей мамой мы поговорили.
Реджина подняла бровь.
— Поговорили.
— И теперь остались только ты, я и Генри, — Эмма намазала поджаренный тост сливочным маслом.
— Мне нравится, как это звучит.
Эмма невольно улыбнулась, чувствуя, как в груди разливается ощущение невесомости. Она засунула в тостер два ломтика хлеба. А потом, будто опомнившись, изумлённо вскинула голову.
— Как тебе удалось загнать Генри в душ?
Реджина ответила усмешкой. Вытащила из шкафчика тарелку и переложила на неё жареные яйца.
— Соблазнила вкусным завтраком.
— Эй! — Эмма, уперев руку в бок, вперилась вызывающим взглядом в Реджину. Когда та, внешне совершенно невозмутимая, сняла с огня сковороду и прислонилась спиной к стойке, Эмма, отступив в сторону, подхватила с подноса высокий пластмассовый стакан. — Может, ты и готовишь лучше, а вот так ты умеешь? — подбросив стакан в воздух, дождалась, пока он перевернётся, и поймала в сантиметре от деревянной столешницы.
— Бога ради! Зачем мне это? — Реджина тоже упёрла руку в бок, приосанилась, в то время как Эмма продолжала хвастаться навыками бармена.
— На тот случай, если я сделаю вот так, — они с Руби годами совместной работы оттачивали нехитрый трюк, но когда она бросила стакан ничего неподозревающей Реджине, та инстинктивно выставила локоть. Эмма расхохоталась и, подскочив, поспешно поймала его прежде, чем он упал на пол. Да так и замерла, уперевшись лбом в талию Реджины, одной рукой держась за её бедро, а в другой сжимая стакан.
— Эмма! — зашипела Реджина. — А если бы он был из стекла?
— Расслабься, — Эмма скользнула по ней насмешливым взглядом. Потом выпрямилась и ещё немного пожонглировала стаканом. — Ты разве забыла, что я отлично работаю руками? — её шутливая улыбка дрогнула, как только она перехватила слегка подёрнутый поволокой взгляд тёмно-карих глаз.
— Не забыла, — прошептала Реджина хрипло.
Эмма не стала противиться желанию. Она поставила стакан на стойку и, снова обхватив Реджину за талию, притянула ближе. Склонилась к губам, собираясь поцеловать, но уже в следующую секунду почувствовала, как чужие ладони упираются ей в плечи.
— Чувствуешь? — Реджина наморщила нос.
— Что? — Эмма растерянно проследила за её взглядом, устремлённым куда-то в сторону.
— Дым, — тостер определённо приказал долго жить. Из него на самом деле валил чёрный дым, чувствовался пока что едва ощутимый запах горелого хлеба. Эмма поспешила выдернуть шнур из розетки, а Реджина, схватив со стола прихватку, помахала ей в воздухе. К тому моменту, когда дым окончательно рассеялся, тостер было уже не спасти.
Из ванной вышел умывшийся и одетый в школьную форму Генри.
— Ты опять что-то спалила, мам? — спросил он.
— Технически я ничего не сделала, — Эмма перевернула тостер и потрясла: сгоревший хлеб остался внутри.
— Ты снова сломала тостер? — в голосе Генри слышались недоверчивые нотки.
— Снова? — Реджина безуспешно пыталась сдержать рвущийся наружу смех.
— Просто… — Эмма с громким стуком шмякнула тостер об стол. — Ешь яйца.
***
Эмма относилась к тем людям, которые хотят как лучше, а получается — как всегда. Знакомые знали, что все её поступки продиктованы исключительно благими намерениями, но помогало мало. Особенно сейчас, когда она, машинально постукивая указательным пальцем по лбу, умирала со скуки на кухне. Генри старательно корпел над школьным проектом, работать не нужно, ужин давным-давно готов… Чем теперь заняться, Эмма понятия не имела. Последние две недели Своны проводили вечера с Реджиной, и сегодняшний не должен был стать исключением. В зависимости от настроения они бы собрались в одной из квартир. Генри отправился бы делать домашние задания, а женщины, усевшись на диване, включили первый попавшийся телеканал. Или нет. Скорее всего, Реджина нацепила бы очки для чтения и раскрыла книгу недели. На этой неделе она читала «Повелителя мух» английского писателя Уильяма Голдинга. Сказать, что Эмма была впечатлена её выбором, — не сказать ничего. У неё даже промелькнула мысль подколоть свою девушку, но она сдержалась. При такой-то матери нет ничего удивительного в том, что Реджина высоко ценит произведения с политической составляющей. Потом бы они целовались, страстно и неистово, а на самом закате дня лежали бы на диване в объятиях друг друга. Эмма и Реджина никогда не заходили дальше обжигающих поцелуев и настойчивых ласк, потому что очень трепетно относились к интимной близости. Возрождение отношений было чем-то неизведанным для обеих, и никто не хотел давить. Всё-таки долгосрочная перспектива подразумевала под собой нечто большее, чем просто отличный секс. Каждый раз, когда они с Генри оставались на ночь в квартире Реджины, Эмма собирала небольшую спортивную сумку. Просто на всякий случай. Но на днях заметила, что в шикарной гардеробной освободился один из ящиков, куда они могли складывать вещи, а в холодильнике не переводился любимый питьевой йогурт Генри. И, конечно же, открыла свой поганый рот. Они проводили вместе очень много времени, виделись почти каждый день. Но до сегодняшнего вечера Эмме даже в голову не приходило, что раньше они общались не меньше. Вместо этого почему-то зациклилась на мысли, что может показаться навязчивой, и, в конце концов, любимая укажет ей на дверь. Накануне она поделилась своими опасениями с Реджиной, которая не только отнеслась к переживаниям с удивительным пониманием, но и согласилась провести ночь порознь. «Что за чушня!» У Эммы руки чесались, так ей хотелось позвонить Реджине, но внутренний голос вопил «нет!» Они прожили вдали друг от друга без малого месяц. Одна ночь погоды не сделает. Впрочем, это было тогда, а теперь обстоятельства совсем другие, и Эмма не хочет ничего невозможного — всего лишь провести немного времени со своей девушкой. Она с обречённым стоном закатила глаза. Решительно оттолкнулась от кухонной стойки и направилась в детскую. Сын, разлёгшись прямо на полу, наклеивал вырезанные из цветной бумаги буквы на хромовый картон. Она бы с радостью отвлекла его на «поболтать», но, когда Генри чем-то занимался, он с головой уходил в работу и не замечал ничего вокруг. Кроме того, Эмма отчётливо услышала любимый голос, отчитывающий её за очередную попытку отвлечь ребёнка от учёбы. Следом перед внутренним взором предстал образ самой Реджины, а потом и варианты, чем бы они могли сейчас заниматься. Из груди вырвался ещё один стон. «Твою мать!» В конце концов, Эмма сдалась. Ввалившись в спальню, взяла с тумбочки беспроводной телефон, упала на кровать и по памяти набрала знакомые цифры. В трубке послышались длинные гудки. — Да? — Реджина ответила на втором, очевидно, увидев на определителе её номер. — Я превращаюсь в липучку? — прямо спросила она. Реджина в ответ рассмеялась. — Превращаюсь, — мрачно буркнула Эмма. Реджина ещё немного посмеивалась, потом помолчала мгновение и мягко произнесла: — Я тоже по тебе скучаю. Эмма, мигом позабыв об огорчении, широко улыбнулась и уселась прямо на подушки. Мысль, что она не одинока в своих чувствах, приятно согревала. Реджина кашлянула и со своей привычной интонацией продолжила: — Если я сейчас приеду, обещаешь вести себя тихо, чтобы я могла закончить редакцию снимков? Тут пришла очередь Эммы посмеиваться. — Не могу пообещать. — Твои проблемы, — игриво хмыкнула Реджина. — А мне кажется — твои, — парировала Эмма. Прислонила подушку к изголовью кровати, откинулась на неё. — Мы так и не сходили на свидание. — По-моему, ты обещала мне каток. — Да?.. Ты правда хочешь пойти? — Конечно. Эмма улыбнулась. — Отлично. В выходные мы идём на каток.***
— Как так получается, что ты хороша во всём, за что бы ни взялась? — проныла Эмма, когда Реджина, удерживая Генри за обе руки, легко заскользила по льду спиной вперёд. — Кэтрин занималась фигурным катанием, — как само собой разумеющееся ответила Реджина. — Ага, и ты просто впитала в себя её мастерство? — проворчала Эмма. Сама она, не желая обгонять спотыкающегося сына, двигалась очень медленно и осторожно. — Я посещала её занятия. Иногда тренер разрешал мне покататься, — пригнувшись, Реджина выпустила руки Генри и ободряюще улыбнулась, когда он нахмурился, но смог устоять на ногах. — Умница, дорогой, — по интонации чувствовалось, что она впечатлена его маленьким достижением. Но в следующий момент мальчишка пошатнулся, заваливаясь назад, и наверняка упал бы, если бы Эмма не подхватила его под мышки и не поставила на ноги. — Ты сказала, что никогда раньше не каталась на коньках, — обвинительно сказала она Реджине. — Я сказала, что никогда не каталась на общественных катках, — коварно улыбнулась та. Затем выпрямилась, снова взяла руки Генри в свои и поехала задом наперёд, стремительно набирая скорость, но и не забывая о других катающихся. Эмма с улыбкой следила за ними. Она планировала воплотить сегодня дурацкие Рождественские романтические мечты. В подростковом возрасте ей довелось поработать на парочке открытых катков, где и наловчилась сносно кататься. В её представлении Реджина не умела даже стоять на коньках, что позволило бы весь вечер крутиться поблизости и не выпускать её из объятий. Кто бы мог подумать, что Реджина настолько хороша! Сперва Эмма расстроилась. Но сейчас, наблюдая за тем, как её девушка помогает Генри сделать полный круг, как бросает гневные взгляды на шумных подростков, чуть не сбивших ребёнка с ног, ей в голову пришёл совершенно новый план. Оттолкнувшись ребром конька ото льда, Эмма бросилась вдогонку, а когда поравнялась с ними, шутливо подмигнула Генри и стала кружить вокруг. Сын всегда очень легко поддавался провокациям. Вот и сейчас он рванул было за ней, но поскользнулся и со всего маха приложился спиной о лёд. — Эмма! — укоризненно воскликнула Реджина, обрывая её весёлый смех. Когда они вдвоём поставили Генри на ноги, она стряхнула ледяную крошку с его колен, убедилась, что ребёнок отделался лёгким испугом, а потом смерила нерадивую мать ещё одним осуждающим взглядом. — Соберись, милый, — проворковала, сжимая детские пальцы в своих. — Ещё пара кругов со мной, и сможешь дать сдачи своей матери. Улыбнувшись в предвкушении скорой победы, Генри крепче вцепился в её ладони и позволил вести себя. В какой-то момент он оглянулся через плечо и показал Эмме язык, чем вызвал у неё новый приступ смеха. — Без проблем, ребята, я могу остаться здесь! — не без сарказма выкрикнула она. Реджина ухмыльнулась, но ничего не сказала. А Эмма, вместо того, чтобы помчаться следом, сошла со льда и поковыляла к скамейке, где они оставили вещи. Сменив коньки на ботинки, она направилась к киоску с закусками. С того места, где Эмма стояла, прекрасно просматривался весь каток. И она, ожидая своей очереди, могла наблюдать за любимыми людьми. Реджина держалась чуть позади, позволяя Генри управляться самостоятельно, но при этом не сводила с него пристального взгляда, готовая в любой момент подстраховать. Перехватив взгляд сына, Эмма помахала ему, а в ответ получила улыбку до ушей. «Я еду сам!» — она не столько услышала, сколько прочитала по губам, и вскинула большой палец. А когда через несколько минут, купив горячие напитки, вернулась к скамейке, Реджина и Генри ждали её там. — Ты видела?! — накинулся на неё Генри. — Видела?! — Да, малой. Запишем тебя на хоккей, — Эмма вручила ему бумажный стаканчик с горячим шоколадом, который он крепко ухватил обеими руками. — Осторожнее. Горячо. — Тебе не холодно? — Реджина кивнула на красную кожанку, забирая у Эммы горячий яблочный сидр. Сама она топталась на месте в тщетной попытке согреться. Эмма беспечно пожала плечами, поставила оставшийся стаканчик на скамейку рядом с Генри и подошла к своей девушке. Провела ладонями по плечам, предплечьям, стараясь поделиться с ней теплом. И не удержалась от улыбки, когда Реджина подошла так близко, что у неё не осталось другого варианта, кроме сжать в объятиях. — Лучше? — Немного, — Реджина склонила голову. — Но тебе нужна шапка. Ты простудишься. Эмма закатила глаза, а Генри сдавленно захихикал в стаканчик с шоколадом. — Сказала женщина в тонком пальто. Реджина ничего не ответила. Выхватила у неё из кармана шапку и молча нахлобучила ей на голову. Пушистые помпоны ударили Эмму по лицу. — Ты только посмотри, как ты заботишься обо мне, — недовольно пробурчала та, но радостный блеск в её глазах говорил сам за себя. Реджина возвела глаза небу. С довольной усмешкой присела справа от Генри, похвалила его значительный прогресс в фигурном катании. Эмма плюхнулась с левой стороны, небрежно забросив руку на спинку скамейки таким образом, что кончиками пальцев касалась высокого воротника свитера Реджины. Нежно помассировала ей шею сквозь плотную ткань и, перехватив взгляд тёмно-карих глаз, расплылась в улыбке. Реджина молча придвинулась ближе, пока ни о чём не подозревающий Генри восторженно рассказывал о том, что скоро сможет быстро-пребыстро кататься на коньках.***
Вечером того же дня, когда они лежали на диване, Эмма лениво выводила пальцами круги на обнажённой талии Реджины. Генри предсказуемо заснул ещё в машине, да так крепко, что ей пришлось тащить его на себе по лестнице вверх и укладывать в кровать. По всей видимости давали, себя знать несколько часов на свежем воздухе, ужин в забегаловке, ставший настоящим сюрпризом, потому что предложила Реджина, и короткая пешая прогулка. И вот они, утомлённые не меньше Генри, отдыхали в гостиной под тихое бормотание диктора новостей. Реджина лежала на боку, подобрав под себя ноги и положив голову на плечо Эмме, продолжавшей вырисовывать узоры. По её коже прошлись мурашки от нежных прикосновений. — Мне было весело, — прошептала Эмма. Реджина прижалась к ней ещё сильнее, и с её губ слетел довольный вздох. — Мне тоже. От Эммы не скрылось, что Реджина просунула пальцы в петли её джинс, притягивая её ближе. Она откинулась назад, положила голову на мягкую декоративную подушку и запустила руку под высокий ворот свитера Реджины. Нежно коснулась губами виска. — Ты не должна была уметь кататься на коньках, — нахально заявила Эмма. — Я хотела тебя научить. Реджина рассмеялась и чуть склонила голову набок. — Так вот почему первые полчаса ты ходила дутая? — Ничего я не дулась, — Эмма приподнялась на диване, не выпуская любимую из объятий, а потом усадила её себе на колено. — Тебе просто нужны были причины, чтобы трогать меня, — с усмешкой заметила Реджина. Затем медленно провела ладонями по плечам и обняла за шею. Эмма внимательно смотрела на неё. Ни о каком личном пространстве речи больше не шло, но она не жаловалась. Только не сейчас, когда Реджина седлает её колено, и их дыхание смешалось в одно. — А они мне нужны? — хрипло спросила она. Реджина покачала головой и, почти касаясь губами её губ, прошептала: — Ни одной. Их губы слились в страстном поцелуе. Опять, как и каждый раз, когда они целовались, Эмма почувствовала, как тлеющий глубоко внутри огонь страсти разгорается с новой силой. Осмелев, она провела языком по пухлым губам, и через мгновение Реджина, зарывшись пальцами ей в волосы, навалилась на неё всем телом. Пытаясь взять контроль над ситуацией, лишая возможности дышать. Не разрывая поцелуя, Эмма пропустила руки под пояс дизайнерских джинсов и сжала ягодицы. Хныкающий стон вырвался из её горла, а в затуманенном сознании промелькнула мысль, что Реджина выбрала прекрасный день, чтобы надеть стринги. Одной рукой Эмма продолжала мять её ягодицу, а другой пробралась под бюстгальтер, кончиками пальцев лаская чувствительную кожу. Она запомнила, что здесь у Реджины была эрогенная зона, и мысленно улыбнулась, когда пухлые губы приоткрылись, сдаваясь на её, победительницы, милость. Эмма перевернула Реджину на спину и расположилась между её ног. Если бы не чёртов свитер, закрывавший шею, она бы ни за что не обошла её вниманием. Впрочем, пока что всё указывало на то, что Реджина не против от него избавиться. Эмма снова поцеловала её в губы, тем самым обещая, что ещё вернётся. Потом опустилась ниже и приподняла свитер. Покрывая поцелуями подрагивающий живот, она ощущала жар желания, исходивший от тела любимой девушки. Она лизнула впадину пупка, провела языком вдоль линии джинсов и, когда Реджина дёрнула бёдрами, устремляясь навстречу, втянула в себя воздух. Эмма ласково провела пальцами по разгорячённой коже, нащупала правую руку Реджины и сплела её пальцы со своими. Двинувшись выше, она подарила Реджине ещё один обжигающий поцелуй. Прикусив нижнюю губу брюнетки, она слегка оттянула её, а потом немного отстранилась. Но даже тогда они остались близки. Их сердца бешено бились в унисон, груди тяжело поднимались и опускались. Эмма скользнула взглядом по чуть припухшим губам, по раскрасневшимся щекам, пока, наконец, не остановилась на глазах. Она тонула в этих очаровательных глазах, излучавших радость и счастье, потемневших от страсти и способных разжечь в ней огонь желания. Нескольких мгновений хватило, чтобы Эмма почувствовала, как все её сомнения уходят прочь. Прямо сейчас тёмно-карие глаза Реджины выражали намного больше, чем раньше, а пальцы всё сильнее путались в волосах, словно хотели крепче удержать её. В детстве Эмме всегда было интересно, каково это, влюбиться. Теперь она знала ответ. Смотреть в самую душу, прижиматься всем телом, притягивать к себе как можно ближе, смотреть вечерние новости. С Реджиной. Вот. Вот что значит влюбиться. — Что такое? — в голосе Реджины прозвучали неуверенные нотки. Эмма нежно улыбнулась, покачала головой и впилась в её губы коротким, но страстным поцелуем. Отстранившись, расцеловала ей щеки и осталась очень довольна, когда Реджина, удовлетворенно мурлыкнув, растянулась на диване. Эмма нависла над ней, упёршись ладонями по бокам от головы. — Я счастлива, — просто сказала она. Реджина улыбнулась своей прекрасной, лучезарной улыбкой, которую не могли испортить ни размазанная помада, ни раскрасневшиеся щёки. Она притянула Эмму за шею и поцеловала в уголок рта. — Я тоже. Эмма медленно села, поцеловала костяшки пальцев Реджины прежде, чем снова лечь и положить голову ей на грудь. А потом, довольные и счастливые, они снова переключили внимание на работающий телевизор.
