Часть 27.
17 августа 2017 г., 21:02
— Не делай этого. Банально, — собственнически сжимая в руке открытый пакет, Руби скользнула по спинке дивана и забросила в рот горсть чипсов.
— Вовсе нет, — Эмма поставила на кофейный столик банки с содовой. — В этом есть смысл.
— Неужели ты можешь придумать ещё что-то более банальное, чем сказать девушке на Валентинов день, что любишь её? — насмешливо фыркнула Руби. — У тебя две недели, чтобы придумать что-нибудь покруче.
— Но мило же, — Эмма задумчиво нахмурилась и присела на край дивана. Помолчав немного, она взволнованно закусила губу. — Банально?
Руби ответила виноватым кивком.
— И я уже признавалась ей в любви, — пробормотала Эмма.
Руби, подскочив на диване, шлёпнула подругу по ноге и уставилась на неё широко распахнутыми глазами.
— Что? Когда? В чём вообще проблема?
Эмма покосилась на руку Руби, неподвижно лежащую на её колене, но не стала отодвигаться.
— Когда ходила поговорить с Реджиной, а проблема в том, что признание из меня просто вырвалось, и технически она не ответила мне тем же.
— Как по мне, ты достаточно долго скрывала свои чувства от неё, — Руби откинулась на спинку дивана, потянулась за содовой и, открыв банку, погрузилась в просмотр фильма.
Эмма прикусила внутреннюю сторону щеки. Не сказать, что она пыталась скрывать чувства к Реджине, чёрт возьми, да они все на ладони! Просто хотелось поступать правильно. Никогда прежде она не испытывала такого полного и безоговорочного доверия к другому человеку. Эмма сильно рисковала, влюбляясь в Реджину, но вопреки терниям, то и дело возникающим на пути, она знала, что эта женщина определённо стоит всех страданий. Так почему она, Эмма, всё ещё не призналась в любви? Будь она сейчас до конца честна с собой, признала бы, что какая-то её часть побаивается реакции Реджины. Но другая, большая её часть, та самая, что заставила много месяцев назад переступить порог галереи и спровоцировала Реджину выйти на сцену караоке-бара, твердила, что она — тупица и зря тратит драгоценное время. Прошлое не раз доказывало, что всё в этом мире — эфемерно, а время — быстротечно. Зачем ждать дольше?
Эмма решительно кивнула собственным мыслям. Приподнявшись, вытащила из заднего кармана сотовый и по памяти набрала номер.
— Что ты… — начала было Руби, но Свон шикнула на неё, призывая замолчать. После нескольких длинных гудков в трубке раздался такой родной голос.
— Привет, Реджина, — затараторила Эмма. — Знаю, ты сейчас занята, но я хотела тебе кое-что сказать, — она отмахнулась от восторженно замолотившей ногами подруги. — Ауч, Руби, прекращай.
— И тебе привет, дорогая, — ответила Реджина. — Вообще-то я стою перед дверью твоей квартиры.
Эмма пихнула Руби в плечо, опрокидывая обратно на спинку дивана, и покосилась на дверь.
— Ты здесь? — громко спросила она. Сердце бешено колотилось в груди, от недавней смелости не осталось ни следа.
Ответом ей стали три громких стука в дверь. Руби с понимающей ухмылкой ловко перемахнула через диван и поспешила впустить нежданную гостью.
— Привет, Реджина! — в её голосе сквозила привычная самоуверенность.
Эмма сбросила звонок и, выразительно закатив глаза в ответ на поведение подруги, медленно встала на ноги.
Реджина вошла в квартиру с сумкой в руке и переброшенным через плечо оборудованием для фотокамеры.
— Здравствуй, Руби, — вежливо ответила она. Стоило ей повернуть голову, как Эмма, мигом оказавшись рядом, быстро поцеловала её и забрала вещи. Пока она относила их в свою спальню, ухмыляющаяся Руби раскачивалась на пятках, но как только подруга вернулась в гостиную, она звонко хлопнула в ладоши.
— Мне пора! — надела красную зимнюю куртку и, даже не попрощавшись, выскочила из квартиры.
— У неё всё хорошо? — растерянно спросила Реджина.
— Руби странная, — преодолев разделявшее их расстояние, Эмма ещё раз поцеловала её. И почувствовала, как в груди разливается приятное тепло, когда Реджина улыбнулась ей прямо в губы. Отстранившись, она помогла ей снять пальто. — Я думала, у тебя сегодня съёмки.
— Пораньше закончила. Генри?
— У друзей, — ответила Эмма и, будто вспомнив о чём-то, застыла и посмотрела на неё горящими глазами. — Ой! — схватив Реджину за запястья, она усадила её за стол. — У меня кое-что для тебя есть.
Реджина подняла бровь, когда Эмма, подхватив пустую тарелку, решительно прошла к плите. В воздухе поплыл аппетитный запах чего-то определённо вкусного. И не успела она ничего спросить, как Эмма поставила перед ней запечённого с овощами лосося.
— Я сама готовила, — с гордой улыбкой заявила Эмма, присаживаясь рядышком.
— Видимо, ты заразилась этим от меня, — карие глаза блеснули смешинками. Потом Реджина подцепила кусочек рыбы вилкой и отправила себе в рот, а Эмма сидела, затаив дыхание, и очень внимательно наблюдала за её выражением лица.
— И?..
Реджина наконец проглотила и одобрительно кивнула.
— Не совсем ужасно.
— Ха-ха! — протянула Эмма. Пусть Реджина смеялась и подкалывала, но ела она с явным удовольствием. — Знаешь, а ведь ты могла бы просто сказать, что тебе нравится. Я не зазнаюсь, хотя очень рассчитываю на достойное вознаграждение, потому что, сама видишь, я могу запомнить кулинарные рецепты.
Реджина отложила вилку и задумчиво посмотрела на Свон. От проницательного взгляда становилось не по себе, и на один короткий момент она даже подумала, что на её лице что-то есть.
— Что? — чуть дрогнувшим голосом спросила Эмма, застенчиво вытирая губы на тот случай, если на них остались крошки от чипсов.
— Я говорила, что люблю тебя? — вопрос прозвучал настолько тихо, что она не была уверена, не ослышалась ли, но глубоко уязвлённый взгляд тёмно-карих глаз подсказывал, что нет.
Эмма накрыла ладонь Реджины своей, отмечая, что она слегка влажная, крепко сжала и наклонилась ближе.
— Ты не раз показывала мне… — прошептала в ответ.
Они обменялись застенчивыми улыбками, мгновение напряжённо вглядывались в лица друг друга, словно желая убедиться, что всё это происходит на самом деле. И вдруг, одновременно подавшись навстречу, слились в поцелуе преисполненном обещаний, надежды и любви. Заставляющем сердца парить, а тела — крепче прижиматься.
Когда они разорвали поцелуй, Реджина не отстранилась, а прошептала Эмме прямо в губы:
— Я люблю тебя.
Эмма в ответ усмехнулась, и Реджина, растерявшись, отодвинулась.
— Что?
Эмма покачала головой и вновь завладела её губами.
— Я звонила, чтобы сказать тебе то же самое.
Реджина с улыбкой ответила на поцелуй, зарываясь пальцами в белокурые волосы и кожей ощущая окутывающий их обеих жар. Эмма ещё раз поцеловала её, а потом отстранилась, прежде чем всё не зашло ещё дальше. Внимательно посмотрела в карие глаза.
— Я тоже тебя люблю.
Ни одна из женщин не могла сказать, кто стал инициатором следующего поцелуя, впрочем, когда их губы сошлись в страстном и знакомом танце любви, это их волновало в последнюю очередь. Эмма обхватила лицо Реджины ладонями, вынуждая её подняться со своего места и оседлать ей колено. У неё перехватило дыхание, когда горячий язык скользнул ей в рот, медленно, играючи лаская, но стоило ей ответить на этот вызов, как Реджина тут же отступила. Когда это повторилось в третий раз, Эмма тихо зарычала и сама отстранилась, не без удовольствия отметив про себя, что Реджина недовольно захныкала, хотя первой начала бороться за власть. Она медленно прошлась губами вдоль скулы, прокладывая дорожку из кусачих поцелуев.
— Хочешь увильнуть от моей стряпни? — Эмма лизнула её ушную раковину, а потом легонько прикусила мочку.
Реджина дёрнула бёдрами навстречу ей, раз-другой, и ещё крепче вцепилась в её плечи. Она покачала головой и сумела вывернуться так, что теперь сама прижималась губами к уху Эммы. Поцеловав, она чуть отодвинулась и встретилась взглядом с сине-зелёными глазами, такими горящими и светлыми, переполненными эмоциями, что наверняка находили отражение в её собственных.
— Я хочу показать тебе, — сказала она искренне.
***
Эмма почти внесла её в свою спальню, придерживая за бёдра так, что Реджина едва касалась кончиками пальцев пола. А всё из-за того, что не хотелось ни на мгновение выпускать её из рук. Ужин был забыт. Дверь закрыта. У Эммы в голове билась только одна мысль, что прошло слишком много времени с того момента, когда она по-настоящему прикасалась к Реджине. Реджина, похоже, думала о том же, когда судорожно сжала подол футболки и прервала поцелуй, чтобы уже через мгновение снова яростно впиться в губы Эммы своими. Воздух вокруг был почти осязаемо наполнен неконтролируемым желанием, и они продолжали цепляться друг за друга в отчаянной попытке поскорее избавиться от лишней одежды. Дыхание смешалось. Зубы сталкивались. Пальцы находили утешение в разгорячённой плоти. И всё равно они не были достаточно близки. К тому времени, когда Реджина осталась в одном бра и стрингах, Эмма, также в нижнем белье, отстранилась и глубоко вдохнула. Не столько от того, что ей не хватало воздуха, сколько от того, что блики от уличных огней плясали на оливковой коже Реджины, стоявшей в шаге от неё. Грудь Реджины, обтянутая тонким кружевом, поднималась и опускалась в такт биению сердца, которое, Эмма могла поклясться, она слышала. Или это её собственное?.. Как бы там ни было, это неважно, потому что они, наконец-то, готовы сделать всё правильно. Эмма опустилась на колени, на сваленную прямо на полу кучу одежды, и, внимательно взглянув в лицо Реджины, легонько провела ногтями по её бёдрам. Она не отводила взгляда, пока покрывала нежную кожу почти невесомыми поцелуями, срывая с пухлых губ приглушённый стон. Она не отводила взгляда, когда просунула пальцы под тонкую резинку и поцеловала чуть ниже пупка в молчаливой просьбе. Реджина кивнула, нежно накрыла её руки своими ладонями, когда она медленно стянула с неё стринги. Знакомый аромат возбуждения пьянил. Больше всего на свете Эмме хотелось прильнуть губами, взять всё то, что предлагала ей Реджина, но вместо того, чтобы поддаться искушению, она коснулась пульсирующего центра лёгким поцелуем. А после, вскочив на ноги, обхватила щёки Реджины ладонями и принялась жадно исследовать её рот. Она и сама не поняла, как так вышло, что она вдруг оказалась опрокинутой на матрас. Реджина, прижимаясь к ней всем своим телом, щедро покрывала её лицо влажными поцелуями. Эмма вопросительно подняла бровь, словно спрашивая, как она оказалась в этом положении. Реджина улыбнулась и легонько прикусила нижнюю губу. — Думаю, теперь моя очередь показывать и рассказывать, дорогая. Эмма не смогла подавить довольной усмешки. Приподнявшись на локте одной руки, другой она взмахнула, тем самым показывая, что отдаёт себя в полное распоряжение Реджины. — Показывай. И чуть не рассмеялась, когда Реджина ни с того ни с сего усадила её на кровати. Сама она устроилась рядом. Нежно провела пальцами вдоль руки Эммы, от запястья и выше, пока не впилась ногтями чуть пониже её лопатки. Эмма зашипела. Желание смеяться сошло на нет, сменившись острой необходимостью почувствовать прикосновения Реджины повсюду. Они нужны ей. Никогда раньше она не хотела ничего и никого настолько сильно, что была готова отдать всё на свете. Но Эмма с первого дня знакомства знала, что Реджина — другая, что Реджина — сокровищница, и её нельзя взять и взломать, пока она добровольно не отдаст ключ. Прямо сейчас, когда она тяжело дышала, обещая показать, сколько Эмма для неё значит, та понимала, что ей посчастливилось завладеть женщиной, способной пленить всех без исключения. Эта мысль вызвала приступ головокружения, хорошего такого, когда облака и небо сливаются в сине-белое размытое пятно, и единственная возможность не раствориться в этом — упасть на землю и подождать, пока мир не перестанет вращаться. Реджина была для неё одновременно небом и землёй, и она любила каждую минуту этого состояния. Было только справедливо дать ей знать. Поэтому она принялась скользить руками по спине Реджины в поисках застёжки бюстгальтера, но женщина, перехватив руку, сплела их пальцы и покачала головой. — Ещё нет. Эмма бы обязательно надулась, если бы Реджина не продолжала её целовать. И вскоре разочарование отступило. С приоткрытых губ срывались тихие вздохи, когда Реджина поцеловала её челюсть, провела языком по пульсирующей вене на шее и, наконец, остановила внимание на ключице, посасывая и покусывая кожу. Прикосновение языка Реджины послало новую жаркую волну желания, и Эмма принялась сжимать и разжимать бёдра в попытке облегчить зарождающееся между ног напряжение. Когда Реджина почувствовала, что Эмме некомфортно, она тут же оставила ключицы в покое и, заведя руки ей за спину, расстегнула застёжку лифчика. Ловкие пальцы нарочито медленно спустили бретельки с плеч, обнажая небольшую грудь, которая идеально помещалась в её руке. Но Реджина не спешила, даже не захватила сосок Эммы губами, независимо от того, что каждая из них желала этого всей душой. Вместо этого она слегка сжала её плечи и пробежалась по ней оценивающим взглядом. — Я когда-нибудь говорила, что ты красивая? Эмма вспыхнула и залилась ярким румянцем смущения. — Там и сям. Не сдержавшись, Реджина поцеловала сначала один сосок Эммы, потом другой, а после нависла над её лицом. — Ты красивая. Эмма зажмурилась и положила руку Реджине на талию. Горячее дыхание обжигало немеющие губы, зачаровывало и лишало способности соображать. — Спасибо, — только и смогла вымолвить она. Реджина улыбнулась и, не позволив Эмме снова поцеловать её, упёрлась ладонью ей в грудь и толкнула. Матрас протестующе скрипнул под телом подскочившей Эммы, но она откинула голову на подушку, когда почувствовала, что Реджина стягивает с неё нижнее бельё и обхватывает губами уже набухший клитор. Бёдра невольно дёрнулись вверх, и что-то среднее между приглушённым стоном и отчаянным хныканьем вырвалось из её горла. — Боже, Реджина, — выдохнула Эмма, зажмурившись и раздвигая колени настолько, насколько позволяли трусики, всё ещё болтавшиеся у неё на ногах. Реджина улыбнулась, а потом вскинула голову и посмотрела на неё. Чуть приподнявшись, она принялась пальцами одной руки поглаживать разгорячённую плоть, другой же ласкала грудь Эммы. — Да? Реджина выводила ленивые узоры, словно влажные складки были полотном, а смазка — краской, но ничто не могло сравниться с красотой и магией взгляда Эммы. — Ты нужна мне, — сдавленно прошептала та, когда Реджина прервалась, чтобы окончательно избавить её от нижнего белья. Реджина оседлала бедро Эммы, её собственная влага оставляла следы на белоснежной коже, вызывая в ней дрожь. Эмма резко села. Дрожащими от желания пальцами она снова провела пальцами по спине Реджины, и снова женщина накрыла её руки своими. Но на этот раз она не стала отталкивать, а лишь переместила её ладони на переднюю часть, где и была застёжка. Не прошло и секунды, как Эмма, отбросив бюстгальтер в сторону, прильнула ртом к груди Реджины, лаская кончиком языка соски, пока они не затвердели. Но когда она хотела подключить зубы, Реджина обхватила её лицо и поцеловала с такой страстью, словно желая вобрать в себя весь воздух из лёгких Эммы, не подозревая, впрочем, что её одной было больше, чем достаточно, чтобы дышать полной грудью. — Ты тоже нужна мне, — прошептала Реджина ей в губы, когда они разорвали поцелуй. Но Эмма не нашла в себе сил ответить. Разве что умоляюще захныкала, когда Реджина на мгновение отодвинулась, чтобы поменять положение. Просить дважды не пришлось. Оседлав колено, она надавила собственным на пульсирующий центр Эммы и принялась двигать бёдрами. С чьих-то губ слетел стон, а потом всхлип, а когда их клиторы соприкасались, у обеих перехватывало дыхание. Трение усиливалось, напряжение росло, и по счастливой случайности они одновременно приблизились к желанной разрядке. Реджина сбилась с темпа, но всего лишь на мгновение, а потом снова возобновила движения, и всё, что могла сделать Эмма, это цепляться за неё в отчаянной потребности не терять связь с реальностью. — Реджина, — выдохнула Эмма. То ли в попытке похвалить, то ли выразить почтение. Она и сама не знала. — Реджина. — Я знаю, — выдохнула Реджина ей в губы и кивнула, а внутреннее напряжение всё нарастало, угрожая в любой момент выплеснуться наружу. У Реджины поджались пальцы на ногах. У Эммы закружилась голова. Эмма прижалась лбом к лбу Реджины, посмотрела в потемневшие от страсти карие глаза, излучающие любовь, в которой её девушка призналась меньше часа назад. И этого оказалось достаточно, чтобы достичь наивысшей точки блаженства. А потом Реджина улыбнулась и рассмеялась, словно они только что сидели за обеденным столом или, обнявшись на диване, смотрели новости. Эмма издала дрожащий всхлип, отчаянно цепляясь за плечи любимой, увлекая её за собой в сладкое освобождение. А потом обессиленно рухнула на кровать и какое-то время лежала молча, вслушиваясь в тяжёлое дыхание Реджины. Ноги приятно ныли, на внутренней стороне бёдер было липко от чужой влаги. Эмма провела подушечками пальцев по вспотевшей спине любимой в безуспешной попытке стереть оставленные ей же красные отметины, поцеловала в плечо. В попытке устроиться удобнее, она невольно надавила коленом на всё ещё чувствительный клитор Реджины и не удержалась от смеха, когда та дёрнула бёдрами. Впрочем, было невооружённым глазом видно, что женщина борется с желанием насладиться вторым раундом. Почувствовав, как мягкие губы коснулись груди, Эмма зарылась пальцами в тёмные волосы и притянула Реджину ближе, так, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. В тот же миг они соединились в нежном и чувственном поцелуе. — Я люблю тебя, — прошептала Эмма в припухшие губы. Реджина довольно вздохнула, с явной неохотой приподнялась и с улыбкой кивнула. — Я тоже тебя люблю. Руки Эммы скользили по столь желанному телу, пока собственнически не сжали ягодицы Реджины, продолжавшей ласкать её грудь, которой она сегодня толком не уделяла внимание. «Между нами всё было правильно», — решила Эмма. Всего-то нужно было открыть глаза, чтобы понять это, и теперь, когда сдёрнуты шоры с глаз, а сердца открыты — всё будет становиться только лучше и лучше.
