Часть 28.
31 августа 2017 г., 21:15
Реджина с улыбкой развешивала снимки под самым потолком «тёмной комнаты». Последнее время она часто улыбалась. Просто так — без причины. Её всё чаще переполняло счастьем. И на это причины были. Они смотрели на неё улыбающимися глазами Эммы и Генри с первой проявленной фотографии. Красного света специальной лампы вполне хватало, чтобы как следует рассмотреть её.
Эмма, держа камеру в вытянутых руках, прижалась головой к голове сына. Они, наверное, сфотографировались, пока она принимала душ… Сюрприз удался на славу. И, разумеется, фотография не была единственной. Вот Эмма смачно целует Генри, а вот уже весело смеётся над недовольным сынишкой, закрывшим ухо ладошкой. Реджина снова улыбнулась. Теперь-то понятно, почему Генри всё утро бросал укоризненные взгляды на свою мать. Такую несерьёзную и заводную, шутливое ребячество которой со временем полюбилось и ей.
Реджина прошла ещё дальше и внимательно осмотрела остальные фотографии. Здесь, в самом тёмном углу, куда не допускались посторонние, хранились снимки, предназначенные только для её глаз. И не без причины. В основном на них была запечатлена Эмма: с растрёпанными волосами и прикрытая одной лишь тонкой простынёй.
Все фотографии были сделаны тем утром, когда они занимались любовью. Именно любовью, потому что она никогда раньше не испытывала настолько невероятных и ярких эмоций.
Проснувшись, Реджина обнаружила, что Эмма прижимается к ней, обнимая за талию и положив голову ей на грудь. Некоторое время она наблюдала за ней, не скрывая счастливой улыбки, а потом опустилась чуть ниже, и её лицо оказалось на одном уровне с лицом Эммы. Та даже не проснулась. И вообще выглядела такой безмятежной, такой довольной… Реджина скользнула взглядом по оставленным на её ключицах отметинах, не сдержавшись, провела пальцем вдоль скулы.
Первые, робкие розовые лучи солнца, пробивающиеся сквозь старенькие занавески, освещали лицо Эммы, как если бы она была настоящим подарком небес. А потом она чихнула во сне, снова легла на подушку, и ангельский образ разлетелся вдребезги. Реджина прыснула со смеху. Кто бы мог подумать, что Свон даже без сознания может найти способ испортить момент своим непосредственным очарованием?
Реджина наклонилась, подцепила пальцем ремень фотоаппарата, оставленный Эммой у прикроватной тумбочки. Осторожно села на кровати, быстро собрала «Никон» и, настроив фокус, сфотографировала спящую любимую.
Вспышка и последовавший за ней щелчок затвора вырвала Эмму из дрёмы. Всё ещё сонная, она открыла глаза и, опираясь на локти, подняла голову на несколько дюймов.
Реджина закусила губу, сдерживая рвущийся из груди смешок, и сделала ещё одну фотографию. На этот раз Эмма, прищурившись, закрыла лицо рукой в попытке защититься от вспышки. Потом тряхнула волосами, прогоняя остатки сна, и села на кровати.
— Часть неизвестной мне фотосессии? — Эмма обняла её за шею и поцеловала в губы.
Реджина улыбнулась, а когда её девушка отстранилась и, не обращая внимания на сползшую простыню, прислонилась спиной к изголовью кровати, ещё раз щёлкнула фотоаппаратом.
— Часть моей новой коллекции, — поддразнила она.
— Серьёзно? Ты была бы идеальной моделью, — и, не дав Реджине ответить, Эмма выхватила у неё из рук фотоаппарат. — Скажи сыыыыыр!
— Эмма, — шутливо укорила Реджина, пытаясь прикрыться, но не преуспела, поскольку простыня запуталась в ногах.
Эмма надула щёки.
— Размыто, — она внимательно вгляделась в дисплей.
На очаровательную в своём смущении Эмму нельзя было смотреть без улыбки. Оставив безуспешные попытки прикрыть грудь, Реджина подползла к любимой и взялась настраивать «Никон».
— Поверни здесь, чтобы настроить фокус, — подсказала она. Провела пальцами по фотоаппарату. — А вот здесь можно увеличить или уменьшить масштаб.
Эмма сделала ещё один снимок. Умом Реджина понимала, что ей будет чертовски неудобно проявлять эти снимки, но сердцу было плевать. Когда сверкнула вспышка, щёлкнул затвор, она снова склонилась над фотоаппаратом. Внимательно изучила изображение вместе с Эммой, которая не сдержала гордой улыбки. Что и говорить, она на самом деле вышла хорошо — вполоборота, с чуть изогнутой бровью. Грудь тоже удалась на славу.
— Неплохо, — подытожила Эмма.
— А ты попробуй делать это несколько часов подряд. И всё это в постоянной борьбе со светом.
Эмма беспечно пожала плечами. Взяла пальцем Реджину за подбородок, притянула к себе, но она с коротким смешком отстранилась. Эмма предприняла ещё одну попытку, но и она не увенчалась успехом. Реджина продолжала дразнить, едва касаясь её губ своими, пока Эмма не обхватила рукой её за шею и не вовлекла в поцелуй. Промычала что-то восторженное от переполняющих её эмоций, не скрывая радости по поводу нелёгкой победы. Реджина выдохнула и даже обняла в ответ, но почти сразу отпрянула, ослеплённая новой вспышкой. Довольная собой Эмма улыбалась, держа фотоаппарат в вытянутой руке, но стоило ей взглянуть на дисплей, как её улыбка стала ещё шире.
Щёки Реджины окрасились жарким румянцем при воспоминании об утренних событиях. Она могла бы простоять в тёмной комнате весь день, любуясь фотографиями обнажённой любовницы, если бы её не отвлёк стук в дверь. Она коротко улыбнулась и вышла из комнаты, прекрасно зная, что с другой стороны её поджидают Генри и Эмма.
— Мы идём на ланч? — в голосе мальчика отчётливо звучали нетерпеливые нотки. Он вприпрыжку припустил следом за Реджиной, которая на ходу надевала пальто.
Стоявшая у входной двери Эмма смерила сына взглядом, покачала головой, а потом, улыбнувшись, протянула руку, которую Реджина, не задумываясь, приняла. Эмма ласково сжала её ладонь и вывела из студии.
Реджина поймала себя на том, что снова улыбается, но на этот раз она упивалась ощущением, по пятам следуя за своей маленькой импровизированной семьёй. Эта последняя мысль будто выбила из лёгких весь воздух. Реджина крепче сжала пальцы Эммы в поисках утешения.
— Всё нормально? — обеспокоенно спросила та, останавливаясь.
Реджина посмотрела на неё, потом перевела взгляд на Генри, стоявшего этажом ниже и не сводившего с них глаз. Когда это произошло? Когда Своны стали неотъемлемой частью её повседневной рутины? У неё было искушение думать, что всему виной то, что они с Эммой наконец-то признались в чувствах, если бы не одно «но»… Это случилось всего несколько дней назад. Нет, она давно чувствовала, что между ними что-то назревает. Может быть, ещё до того, как привела в особняк знакомиться с матерью. Они всегда были одной семьёй, всегда с лёгкостью исполняли отведённые им роли.
Семьёй. Слово больше не пугало. Это было просто слово и что-то такое, к чему Реджина тяготела с раннего детства. И вот она обрела её. Или, может быть, создала.
— Да, — она крепко сжала ладонь Эммы. — Более чем.
Страха не было.
***
Ранним утром четырнадцатого февраля Реджина поднялась по лестнице, ведущей в квартиру Свонов, и подхватила пакеты из супермаркета поудобнее. Праздник нервировал. Не то чтобы у неё были причины переживать из-за Эммы. Нет, беспокоила сама мысль, что впервые за очень долгое время в её жизни появился человек, с кем можно провести день Святого Валентина. И хотя душу грыз маленький червячок, что ведёт себя, словно легкомысленная школьница, Реджина просто не могла не нервничать, впрочем, она никогда не призналась бы в этом вслух. Планы на праздничный ужин оказались сорваны. Четырнадцатого февраля Эмме предстояло работать до самого закрытия. Все коллеги заблаговременно взяли выходной, и ей, несмотря на руководящую должность, не оставалось ничего другого, кроме как взять на себя управление баром. Ещё совсем недавно Реджина восприняла бы это за знак, что всё неправильно, но не сейчас. Сейчас её больше заботило, как превратить их первый совместный день всех влюблённых в незабываемый. Отсюда — пакеты из супермаркета. Они решили перенести ужин на следующий день, но Реджина всё равно хотела приготовить что-нибудь для Эммы. На Валентинов день парочки занимаются «парными» делами, логично? Пусть после долгих споров было решено не обмениваться подарками, Реджина не теряла надежды придумать какую-нибудь уловку. Хорошенько всё взвесив, она созвонилась с Генри, чтобы заручиться поддержкой и разрешением устроить его матери сюрприз. Реджина рассмеялась при этом воспоминании. Генри тогда, испустив зловещий смешок, минут пять придумывал названия для тайной миссии, а потом, когда ровный шум льющейся воды на заднем фоне затих, спешно повесил трубку. Реджина перехватила пакеты одной рукой и укоризненно покачала головой. Генри не придумал ничего лучше, чем приклеить ключ скотчем к двери. Сделав мысленную зарубку объяснить ребёнку, что нужно выбирать менее очевидные места для тайников, она принялась так осторожно возиться с замком, что дверь открылась почти без щелчка. Пока всё шло отлично. Реджина прикинула, во сколько должна проснуться Эмма, и решила, что у неё в запасе достаточно времени, чтобы приготовить блинчики и яйца Бенедикт. — Что ты здесь делаешь? Реджина, чуть не выронив пакеты от неожиданности, дёрнулась в сторону и вжалась в дверь. На пороге спальни стояла Эмма, спрятав одну руку за спину, и выжидающе смотрела на неё. «Очень живенькая, — с горечью заметила Реджина, — ни капельки не сонная». — Что ты здесь делаешь? — с языка сорвался прямо-таки идиотский вопрос, и Реджина поморщилась. Эмма в ответ рассмеялась. — Живу. — Да, точно, — Реджина провела свободной рукой по волосам, словно смахивая с себя смущение и разочарование. Утро должно было начаться совсем не так. — Как ты вошла? — вслух удивилась Эмма. Реджина нащупала в кармане пальто ключ, в тайне надеясь, что у неё получится осуществить гениальный план, пусть прямо сейчас он и кажется недосягаемой мечтой. — Что ты там прячешь? — она подошла к столику. Эмма вскинула бровь, явно впечатлённая резкой сменой разговора, но увиливать не стала. — Сюрприз. Губы Реджины искривились в улыбке. — Похоже, наши мысли сошлись. Эмма снова рассмеялась. Пропустила волосы сквозь пальцы. — Закрой глаза и повернись, — когда Реджина изогнула бровь, она добавила: — Пожалуйста. Со вздохом Реджина подчинилась и отвернулась к двери. Она слышала, как Эмма суетится за спиной, а потом наступила тишина. Но всего лишь на мгновение. Из глубины квартиры донёсся звук разрываемой упаковки, на смену которому снова пришли лёгкие шаги. Реджина резко развернулась, почувствовав невесомое прикосновение к своей руке, и увидела, что Эмма заглядывает в пакет с покупками. Проигнорировав вопросительный взгляд, она позволила проводить себя на кухню. При виде стола, накрытого белой скатертью и заставленного тарелками с яйцами, закусками и вафлями, Реджина не смогла сдержать смех. Последней каплей стали маленькая чашка с фруктами и две полные дымящиеся кружки кофе. «Великие умы думают одинаково», — улыбнулась Реджина. — Тебе Генри рассказал, что я приеду? — Генри? — Эмма, обняв её за талию, провела к столу. — Малой будет дрыхнуть часа три. Я как раз собиралась тебе звонить. Реджина приподняла бумажные пакеты. — Он должен был проследить за тем, чтобы ты проспала часа три. Эмма забрала у неё покупки, ещё раз заглянула внутрь и покачала головой. Затем поставила всё в холодильник, даже не потрудившись рассортировать, и усмехнулась. — Кажись, на этот День Святого Валентина я тебя уделала. — Так это соревнование? — Реджина, сняв пальто, кивком указала на стол. Эмма почесала макушку. — Ага. По крайней мере, так говорит гугл. — Не нужно верить всему, что пишут в интернете, мисс Свон. — Серьёзно? А ещё там было написано, что День Святого Валентина лучше всего начинать с цветов, — с этими словами Эмма открыла верхний ящик и вытащила небольшой букет белых лилий. С застенчивой улыбкой протянула его Реджине. Та забрала его, осторожно развернула и вдохнула аромат. — Спасибо, — и, взглянув на Эмму из-под ресниц, тихо спросила: — Ты хранила цветы в буфете? — Ты застала меня врасплох! Эмма подошла вплотную, подцепила её подбородок пальцами и поцеловала. Реджина чувствовала, что её губы улыбаются, и просто не могла не ответить на поцелуй. Когда они чуть отстранились друг от друга, Реджина, словно вспомнив о чём-то, подняла указательный палец. — Твой сын отвратительно его спрятал, — сообщила она, вытащив из кармана пальто, переброшенного через спинку стула, ключ от квартиры. Эмма забрала его, но продержала в раскрытой ладони меньше минуты, а потом, негромко фыркнув, протянула обратно Реджине. — Оставь себе. — Что? — опешила та. — Оставь себе, — спокойно повторила Эмма. Реджина ничего не ответила. Она просто широко распахнутыми глазами смотрела на крошечный кусочек металла. Решение выглядело спонтанным, даже случайным, и Эмма, вероятно, даже не задумывалась о своём поступке. Но Реджина понимала всю важность происходящего. — Мне больше не придётся каждый раз открывать тебе дверь, — пробормотала Эмма, когда молчание затянулось. — Всё равно мы чаще тусуемся здесь, а ещё ты сможешь приходить сюда, когда забираешь Генри из школы… — она помолчала. — Ты сможешь не возвращаться домой и… Реджина накрыла её руку, напряжённо сжимающую ключ, своей и слегка сжала. — Разве я могу спорить с такой логикой? — Умница, — застенчиво улыбнулась Эмма. Реджина повела плечом, как будто это было само собой разумеющееся, а в следующее мгновение почувствовала её крепкие руки на своей талии. — Люблю тебя, — пробормотала Эмма ей в губы. Реджина улыбнулась и обвила её шею руками. — Я тоже тебя люблю.
