Часть 31.
30 сентября 2017 г., 01:00
— Чувствую себя официанткой, — Эмма резким движением заправила за ухо выбившуюся прядь волос. Пригубила шампанское и проводила взглядом официанта в костюме, очень похожем на тот, в котором пришла сама.
Реджина взяла её за руку и успокаивающе сжала. Первым порывом было освободиться, но Эмма мысленно отвесила себе подзатыльник. Да, они не провели здесь и десяти минут, и ей уже кажется, что стены сдвигаются, но сегодняшний вечер принадлежит Реджине. Эмма прикончила остатки шампанского и улыбнулась.
— Забудь, что я сказала. Когда я увижу твоё творение?
— Сначала встреча с участниками, дорогая. Ты ни с кем не хочешь познакомиться? — от Эммы не скрылось, что Реджина снова стала крутить кольцо на пальце. Они обе нервничали. Это пугало и успокаивало одновременно. С одной стороны, они с Реджиной, что называется, в одной лодке. С другой… это рискованно. Кто знает, во что может вылиться беспокойство? Недолго думая, Эмма кивнула и сплела свои пальцы с пальцами Реджины.
Надо признать, Рейчел Горм умела выбирать замечательные места. Усаживаясь на заднее сиденье машины, Эмма понятия не имела, куда они с Реджиной направляются. Поэтому, когда водитель припарковался у высотного здания на шестидесятом пирсе, на реке Гудзон, она втянула воздух сквозь стиснутые зубы. А потом, следуя за Реджиной через арочный коридор, освещённый красным светом прожекторов, изо всех сил сдерживалась, чтобы не глазеть на высокие потолки.
В банкетном зале, где должна была пройти встреча, улыбчивые суетливые официанты предлагали гостям закуски и шампанское на любой вкус. Ещё здесь имелся бар, а в центре — ломился от самых разнообразных десертов и фруктов длинный стол.
Стена, выходящая на Гудзон, была полностью стеклянной. Застывшей в нерешительности Эмме пришлось ещё раз пересмотреть своё отношение к выбранному месту. Отсюда хорошо просматривался очищенный от мартовского снега балкон. Его закрыли из-за низкой температуры воздуха, но Эмма была готова поспорить, что вид открывается просто потрясающий. Огни небоскрёбов резко контрастировали с тусклой синей интерьерной подсветкой банкетного зала. У Эммы возникло искушение протиснуться через толпу, выйти на балкон и вдохнуть полной грудью свежий успокаивающий запах холодной воды…
Маленькое приключение пришлось отложить. Эмма почувствовала, как напряглись пальцы Реджины, но прежде чем успела спросить, что случилось, увидела приближающегося Джефферсона. Эпатажного до невозможности. Как и всегда.
— Только посмотрите, кого занесло в наши края, — Джефферсон хлопнул в ладоши, подхватил фужер шампанского с подноса проходящего мимо официанта, одним глотком осушил, а потом вернул его другому парню. — И ты привела свою подружку.
— Джефферсон, — резко ответила Реджина и, выпустив ладонь Эммы, слегка надавила ей на спину, подталкивая вперёд. — Ты же помнишь моего партнёра? Эмму Свон?
Эмма усилием воли поборола желание спрятать руки в карманы пиджака, расправила плечи и улыбнулась в ответ на приветствие. Джефферсон окинул её быстрым взглядом, поднял бровь, всем видом показывая, что оценил выбранный костюм.
— Конечно. Как я мог забыть? Она сказала, что мои творения один в один — сказочные комиксы.
Эмма подавила желание закатить глаза, неловко хмыкнула и не смогла заставить себя извиниться. Может быть, всё это было не очень справедливо, но ей почему-то казалось, что парень получил по заслугам.
— Вообще, они очень хороши, — она вцепилась в его руку.
— Просто в них отражены мизогинические взгляды? — Джефферсон подпёр кулаком подбородок, а потом широко взмахнул рукой. — Но, возможно, всё так и задумывалось. Мужской взгляд и всё такое.
— Возможно, дело в последних демографических тенденциях, согласно которым великовозрастных мальчишек больше? Или вы от этого и отталкивались? — выпалила Эмма, но тут же поморщилась, пожалев, что вообще открыла рот. Нельзя всё испортить. Не так быстро. Она повернулась, чтобы виновато посмотреть Реджине в глаза, но в этот самый момент Джефферсон громко расхохотался.
— Она мне нравится, — он кивком указал на неё.
— Что? — Эмма перевела взгляд с Джефферсона на Реджину и обратно, пытаясь понять, правильно ли расслышала.
Реджина, помедлив, кивнула.
— Мне она тоже нравится.
— Сегодня тебе потребуется вся твоя проницательность, — заметил Джефферсон.
Эмма просто пожала плечами.
— Наверно, я должна поздравить тебя с тем, что ты тоже получил приглашение.
Джефферсон усмехнулся, и она, нахмурив лоб, посмотрела на Реджину в ожидании объяснений.
— Мисс Горм приглашает его пятый год подряд, — сказала та.
— А у Реджины сегодня дебют, — добавил Джефферсон. Вплотную подошёл к Реджине, положил руки ей на плечи и крепко сжал, да с таким выражением лица, словно он — гордый родитель, а она — талантливый ребёнок. — Надеюсь, ты припасла что-то такое, что заставит их всех тебя запомнить, — с этими словами он поцеловал её в щёку.
— О да! — Эмма успокаивающе улыбнулась Реджине.
Джефферсон игриво посмотрел на них, чуть склонил голову.
— Раз так, я оставляю вас наслаждаться вечеринкой.
Эмма выдохнула. Только теперь, когда Джефферсон скрылся в толпе, она осознала, что всё это время сдерживала дыхание.
— Выпьем? — она указала в сторону бара.
— Да, — Реджина первой подошла к стойке и сразу же заказала яблочный мартини.
— Он серьёзно? — осторожно спросила Эмма, когда бармен поставил перед ней бокал имбирного эля и отвернулся, чтобы приготовить коктейль для Реджины.
— Да. Мисс Горм восхищает его креативность, она в восторге от его творений, пусть другие и считают, что все они граничат с безуми…
— Нет. Я понравилась ему? — Эмма поблагодарила бармена, вытащила из бумажника пару долларов, а потом, вручив чаевые, передала своей девушке мартини.
Реджина поиграла с маленькой оливкой и дерзко вскинула бровь.
— А тебе правда интересно?
Эмма насмешливо закатила глаза, прошлась вдоль стеклянной стены, выискивая укромный уголок, где поменьше людей.
— Просто я думала, что он разозлился после того, что я выдала… Ну, то есть, ты ведь тогда была приглашена, там даже не было твоих работ…
Реджина вздохнула, забросила оливку в рот и медленно прожевала. Затем исподлобья взглянула на Эмму.
— Я приношу свои извинения за это, — сказала она. — Теперь я понимаю, как ты себя чувствовала, но мне…
— … было неловко, — Эмма бросила это как бы между прочим, небрежно, но для них обеих было очевидно, что не всё так просто. Она почувствовала, что уши начали гореть от смущения, а голос в голове, который успешно подавляла на протяжении последнего месяца, буквально кричал о том, что всё это — хреновая затея.
Реджина пробормотала «Да», и Эмма зажмурилась. Знала, что последует именно такой ответ, но почему-то все страхи сразу усилились. Почувствовав прикосновение, она открыла глаза и увидела, что Реджина поддерживает её за локоть. Кажется, она ещё собиралась что-то сказать, но не успела. Её чуть не сбил с ног какой-то зазевавшийся паренёк. При других обстоятельствах Эмма бы посмеялась над тем, каким убийственным взглядом Реджина проводила несчастного растяпу, но не сейчас, когда щёки горели огнём смущения.
Реджина задумчиво посмотрела на открывающийся за стеклянной стеной вид. А затем, не позволив Эмме возразить, потянула её за собой на балкон. Дверь открылась без труда. На улице воздух был теплее, чем обычно в марте, а здесь — напротив. Должно быть, из-за близости Гудзона.
Реджина плотнее укуталась в пиджак, смахнула со лба непослушные волосы.
— Там слишком много людей.
— Они даже не заметят, что мы вышли, — насмешливо произнесла Эмма, кивком указывая на стеклянную стену, за которой вовсю гремела вечеринка. И правда. Их отсутствие осталось незамеченным.
Эмма подошла к краю балкона, скрываясь среди ночных теней, и посмотрела вниз, на реку. Глубоко вдохнула прохладный воздух, позволяя напряжению последних минут собраться на кончиках пальцев, отпуская его. Она не могла винить Реджину за честность. Проклятье… Да, её любимая имела полное право сгореть от стыда, но последние несколько месяцев она принимала случившееся тем вечером за должное. Эмма поступала точно так же, но пришло время поговорить начистоту. После трёх спокойных вдохов и выдохов она повернулась и, прислонившись спиной к перилам, посмотрела на Реджину, которая явно пыталась подыскать подходящие слова. Последнее время это выражение частенько мелькало на её лице, но раньше Эмма с ним почти не сталкивалась.
— Кажется, сегодня я только и делаю, что гуляю по лезвию ножа, — она пожала плечами.
— Мне было неловко не из-за тебя, — заверила Реджина.
— Теперь нет, — Эмма вскинула руку, не позволив ей пуститься в оправдания. — Слушай, я всё понимаю. Я знаю, что страдаю от словарного поноса, с манерами у меня не ахти, да и мне тоже было неловко… Не надо делать вид, что тебя ничего не смущает. Я большая девочка, Реджина.
Реджина покачала головой и сделала осторожный шаг навстречу. Ухватившись за протянутую руку, она развернула Эмму так, что теперь они обе стояли лицом к воде.
— Да, мне было неловко, — заговорила она медленно. Эмма вся подобралась, но Реджина стала ласково поглаживать большим пальцем тыльную сторону ладони, и она постепенно успокоилась. — Но я научилась находить в этом очарование.
Эмма фыркнула.
— Очарование? Я бы использовала не это слово.
— Да. Ты, конечно, любишь копать себе яму, но мне это нравится.
Эмма украдкой взглянула на Реджину. Улыбнулась.
— Правда?
— Ты такая милая, когда накручиваешь себя, — беспечно ответила Реджина.
Эмма рассмеялась, поднесла к губам их сплетённые пальцы и поцеловала.
— Постараюсь продолжать в том же духе.
Реджина качнула головой и, притянув её ближе, обхватила ладонью её щёку.
— И я не расстроюсь, если что-то пойдёт не так.
— Всё стало намного проще, — усмехнулась Эмма. — Никаких срывов и скандалов.
Реджина закатила глаза.
— Это называется зрелостью, дорогая.
— Всё не так страшно, как я думала, — обратив внимание на то, что люди начали покидать банкетный зал, Эмма подвела Реджину к стеклянной стене. — Давай-ка сразим этих людишек наповал твоим шедевром, — она схватилась за ручку, потянула, но дверь не поддалась. — Дерьмище.
— Что? — в голосе Реджины звучала сталь.
— Не открывается.
— Конечно! Просто замечательно, — от нежности не осталось и следа. Реджина злилась и старательно отводила глаза, чтобы скрыть подступающую панику.
Эмма ещё несколько раз дёрнула ручку, но всё напрасно. Люди, стоявшие последними, даже не оглянулись на шум.
— Эй, это была твоя идея, — Эмма ударила раскрытой ладонью по двери.
— Эмма! — зашипела на неё Реджина. — Ты разобьёшь стекло.
— Они там все глухие, — она сжала руку в кулак и постучала сильнее, раз-другой, а потом остановилась. Реджины рядом не было. Она снова отошла к перилам и теперь наблюдала со стороны. Её плечи содрогались от едва сдерживаемого смеха.
— Ты определённо знаешь, как сделать эти мероприятия насыщенными, — выдала она.
— Могу то же самое сказать о тебе, — Эмма изогнула бровь. — Ты всегда сбегаешь со своими партнёрами в укромные уголки? — она проводила взглядом последнего гостя, покидающего банкетный зал, и подошла к Реджине.
— Обычно я жду, пока всё закончится, а потом пою с ними в захудалых караоке-барах.
Эмма рассмеялась.
— Недели через две мы ещё посмеёмся над этим.
— Ты то же самое говорила, когда я из-за тебя облилась кофе, а мне всё ещё не по себе.
Эмма оглянулась на пустой банкетный зал, потом посмотрела на Реджину, взволнованно кусающую губы.
— Тебе надо внутрь. Ты слишком тяжело работала, чтобы сейчас просто взять и пропустить всё.
Послышался громкий грохот. Реджина вскинула голову и увидела миниатюрную кудрявую блондинку в зелёном платье.
— Вы здесь застряли? — спросила она с сильным новозеландским акцентом.
— Откуда вы узнали, что мы здесь? — спросила Эмма, хватая Реджину за руку и увлекая за собой в сторону открытой двери.
Девушка не сводила взгляда с Реджины.
— Просто подумала, что Реджина Миллс, имя которой у всех на слуху, не оставит свои работы без присмотра. Люди шептались, всё удивлялись, куда вы запропастились.
— Спасибо, — искренне поблагодарила Реджина, когда они вошли в банкетный зал и последовали за девушкой в следующее помещение, которое было в несколько раз больше первого.
Все творения были сгруппированы. Скульптуры из глины и мрамора стояли вдоль восточной стены, картины и скетчи украшали северную стену, фотографии — западную, а в самом центре зала были установлены специальные платформы, отведённые под сценическое искусство.
Их спасительница, попрощавшись, протиснулась сквозь группу людей к своему стенду. Сначала Эмма увидела невзрачную скульптуру из веток и виноградной лозы. Выглядело так себе, пока девушка не щёлкнула выключателем. Яркий прожектор осветил «шедевр», и в тенях, которые он отбросил на стену, присутствующие увидели силуэты величественных небоскрёбов Нью-Йорка.
— Это было мило с её стороны, — прошептала Эмма, следуя за Реджиной к стене, на которой висело что-то очень большое, но пока скрытое под белой тканью.
— Таня Беллиль, изворотливая и взрывная, адский темперамент.
— Кто бы говорил? — подколола Эмма. Она попыталась заглянуть под ткань, но тут же получила ощутимый шлепок по руке. — Эй! У меня нет особых привилегий?
— Ты поедешь со мной домой, — Реджина дерзко ухмыльнулась, но в следующую секунду, встретившись глазами с мисс Горм, нацепила вежливую улыбку.
Эмма отошла в сторону, чтобы хозяйка вечера и несколько типов, очень похожих на критиков, могли получше рассмотреть творение Реджины. Она держалась чуть поодаль, но благодаря высоким шпилькам всё прекрасно видела поверх их плеч.
— Что ты подготовила для нас сегодня, Реджина? — спросила мисс Горм.
Реджина глубоко вздохнула, а потом вышла вперёд и обратилась к собравшимся с величием, достойным королевы. Эмме снова пришлось бороться с собой, чтобы не воскликнуть что-нибудь ободряющее и не захлопать в ладоши. Во-первых, выходка бы только разозлила Реджину. Во-вторых, она пришла к выводу, что сейчас самое время проявить зрелость и просто наслаждаться триумфом любимой женщины.
— Себя, — просто ответила Реджина. Критики обменялись недоуменными взглядами, и она продолжила: — Последние несколько лет я отчаянно пыталась понять, в чём преуспела? И, как верно заметила мисс Горм, я надеюсь, что смогла найти себя. Случилось это не за один день, но я верю, что туда, где я нахожусь сейчас, меня привёл жизненный опыт. Всё, что ни делается, всё к лучшему.
Повернувшись, Реджина сдёрнула ткань и позволила ей соскользнуть прямо на пол. На стене в раме висел мозаичный портрет. Тысячи крошечных фотографий определённых оттенков складывались в лицо Реджины. Левая сторона получилась темнее, линии более жёсткими, на правой было больше света, румянца, а задний план радовал глаз буйством ярких красок.
Мисс Горм и критики столпились перед портретом, чтобы получше рассмотреть составляющие. Здесь были задействованы почти все фотографии, которые когда-либо снимала Реджина, начиная от пейзажей, заканчивая чёрно-белым снимком любовников на мосту над скоростной автомагистралью и пробивающимся сквозь зелень солнечным лучом. С правой стороны Эмма не без удивления заметила фотографии из молодёжного центра, а ещё несколько кадров из фотосессии моделей-мужчин, которые так ей не нравились. Были здесь и конфеты. Но их сфотографировали они с Генри, когда утащили фотоаппарат, чтобы побаловаться.
Эмма хотела подойти ближе, рассмотреть каждую фотографию, но перехватила взгляд Реджины, на лице которой читалась гордость и смутная тревога, и осталась стоять на месте.
— Я горжусь тобой, — одними губами прошептала Эмма.
Тревога уступила место широкой улыбке.
— Спасибо, — ответила Реджина.
***
Эмме подвернулась возможность поближе рассмотреть мозаичный портрет Реджины, пока та отвечала на бесконечные вопросы мисс Горм. Среди крошечных фотографий, составляющих правую сторону лица, нашлись и её собственные. На одной Эмма сонно потягивалась в лучах восходящего солнца, на другой была запечатлена в профиль, на остальных просто глупо улыбалась в объектив камеры. Реджина обрезала фотографии так, что были видны только обнажённые плечи, и Эмма преисполнилась благодарности за это, но всё равно почувствовала, как краска стыда заливает лицо. Присмотревшись к тёмно-карим глазам, можно было увидеть детские фотографии Реджины, на которых она была запечатлена с отцом. Какие-то Эмма видела на прикроватной тумбочке в спальне, но были и другие. Вот статный мужчина держит на плечах маленькую девочку, катается с ней верхом на лошади, а вот — танцует с юной девушкой. Эмма всегда побаивалась знакомиться с родителями, может быть, из-за того, что не знала собственных, но ни секунды не сомневалась, что нашла бы общий язык с этим мужчиной. Сама мысль о том, что Реджина так рано потеряла отца, отзывалась сильной болью в сердце. Эмма почувствовала нарастающее раздражение, наткнувшись взглядом на общую фотографию своей девушки и Коры, но попыталась загнать его подальше. Какими бы разными они ни были, только естественно, что Реджина всегда будет жаждать материнской ласки… Эмма перевела взгляд повыше, на волосы Реджины, и не смогла сдержать улыбки. Здесь преобладали фотографии Генри, и почти на каждой сын строил забавные рожицы. Фоном послужили живописные изображения природы — розово-оранжевое небо в лучах заходящего солнца, яркая зелень густых лесов, голубые озёра. Интересно, это старые фотографии или недавние? Эмма вглядывалась в левую сторону портрета, пытаясь найти ответ на свой вопрос, когда услышала приближающийся щёлкающий звук. Его источником оказался не кто иной, как мистер Голд, хромавший к портрету Реджины, но не сводивший при этом взгляда с Эммы. — Мисс Свон, если не ошибаюсь, — он встал с ней рядом, плечом к плечу. — Как поживаете? Эмма мгновенно напряглась. Худой, субтильный, он был на полголовы ниже неё, но обладал очень понимающим и всезнающим взглядом. Несложно понять, почему Реджина его опасается. — Мистер Голд, — процедила Эмма. — Хорошо. А вы? — Прекрасно, — он указал на фотографию. — Достаточно интересное творение нам представила мисс Миллс. — Если хотите пообщаться с ней лично, то она здесь. — Непременно, — он, поддавшись вперёд, вгляделся в мозаичный портрет и поджал губы. Наверняка увидел её фотографии. И Генри. — У неё определённо блестящее будущее. Не хотел бы я видеть, как она растрачивает талант. Эмма пристально посмотрела на Голда. — Не переживайте. Не растратит. Голд снова поджал губы, а потом опустил голову и, не сказав ни слова, зашагал в сторону стенда Джефферсона. Проводив его глазами, Эмма почувствовала, как на плечо легла чья-то ладонь, и, повернувшись, встретилась с любопытным взглядом Реджины. — Я не сказала ничего плохого, — спешно заверила она. — Знаю, — Реджина слегка сжала её плечо. — Я тебе доверяю. Они обменялись коротким поцелуем. — Мне придётся немного задержаться, ответить на вопросы, — отстранившись, сказала Реджина. — А ты, если хочешь, можешь пока осмотреться. Эмма осторожно оглянулась. В принципе ничего страшного в эклектическом искусстве не было, напротив, всё это разнообразие придавало ей смелости. Она кивнула и, пообещав скоро вернуться, отправилась знакомиться с произведениями остальных участников.***
— Ты видела фотки в зеркале? Это где парень снимал стариков в домах престарелых. Они смотрели в зеркало и видели себя молодыми! — выпалила на одном дыхании Эмма, когда они с Реджиной вошли в кабину лифта, но ответить не дала: — А девочка, выручившая нас, Таня? Штуковина с тенями очень крутая! А как тебе супер-пупер реалистичные скетчи?! Божечки, вот как людям удаётся так рисовать?! Эмма не на шутку разнервничалась, когда Реджина отправила её смотреть работы других приглашённых. Она ни черта не смыслила в истории искусств или технике, поэтому некоторое время молча слонялась по огромному залу от одного стенда к другому, пока не пришло понимание того, почему некоторые люди посвящают всю свою жизнь творчеству. У фотографов в запасе всего одно мгновение, чтобы поймать идеальный кадр, художники рисуют скетчи с таким упоением, что в какой-то момент перестают замечать и осознавать, что в пальцах зажат карандаш. Скульпторы высекают из мрамора, долго и упорно, пока не рождается настоящее искусство. Всё это восхищало и восторгало, и чем больше Эмма проникалась искусством, тем меньше она стеснялась. Она даже нашла в себе смелость поговорить с участниками фестиваля, спросить, что они думают о собственных работах. Удивительное дело — они отвечали дружелюбно, а некоторые даже задавали встречные вопросы, впрочем, она мастерски уходила от ответов, чтобы её не втянули в высокопарные разговоры о прекрасном. Когда Эмма вернулась, возле портрета Реджины всё ещё толпились люди, среди которых выделялись заинтересованные в сотрудничестве представители известных компаний, в другом конце зала мисс Горм взяла микрофон и поблагодарила всех за участие. Потом Реджина общалась с хозяйкой вечера, потом упаковывали мозаичный портрет, а потом за ними приехала машина. У Эммы не было возможности поделиться впечатлениями до тех пор, пока они не вернулись в кондо. Реджина с весёлой улыбкой покачала головой. — Кажется, тебе понравился фестиваль. Эмма просияла, довольная тем, что нет нужды врать. Ей в самом деле всё понравилось. — Но твоя работа мне понравилась больше всего. — Хороший ответ, дорогая. Они шли вдоль коридора, когда Реджина, вытащив из клатча ключи, спросила, не хочет ли Эмма остаться на ночь. Та покачала головой. — Надо забрать Генри. Если хочешь, можем поехать ко мне, только захвати что-нибудь из одежды. Реджина вставила ключ в замок. — Боюсь, мне надо кое-что доработать. Эмма понимающе кивнула в ответ. И, дождавшись, пока Реджина откроет дверь, вошла следом за ней в квартиру. — На следующей неделе Генри отправится на весенние каникулы. У меня тоже намечается парочка свободных дней. В твоих интересах освободить для нас немного времени. Реджина улыбнулась одними глазами. — Пожалуй, после сегодняшнего успеха я заслужила настоящий отпуск. — Ага, ведь не ты только что вернулась из отпуска. — Рабочего отпуска, — уточнила Реджина. Эмма обязательно улыбнулась бы в ответ, если бы случайно не увидела боковым зрением силуэт, восседающий во главе обеденного стола. Она инстинктивно притянула свою девушку ближе, но уже в следующее мгновение застыла, осознав, кто перед ней. Реджина растерянно оглянулась. — Добрый вечер, дорогуши, — невозмутимо поздоровалась Кора и сделала глоточек чая.
