On The Other Side

      Бетти Купер не вернулась домой этой ночью. Куперы подняли на уши весь город в поисках дочери. Кажется, каждый житель Ривердейла искал заблудшую девушку, а Блоссомы в это время отсиживались дома, в своем хрустальном замке, заперты от всего мира. Не подойти, не подобраться, не выманить. Да и Куперы не очень-то и нуждались в их помощи, учитывая тот факт, что они стали причиной исчезновения бедной девочки.       Прочесывая каждый уголок, каждый закоулок, каждую щелочку, никто и не подозревал, что Бетти находиться прямо у них под носом.

***

      — Я знал, что найду тебя здесь.       Джагхед тихо приоткрыл входную дверь, и та скрипнула от напряжения, будто бы её дергали изо всех сил в разные стороны, а не легонько пихнули рукой. Бетти сидела на кровати, свесив ноги на пол, и бездумно смотрела перед собой. Даже не пошевелилась, когда услышала его голос, но Джагхед заметил, что уголки её губ дрогнули в легкой улыбке. Будто знала, что он придет.       Он вошел внутрь, плотно закрыв за собой дверь и сделал шаг в комнату. Паркет скрипнул под его ногой с таким противным звуком, будто кто-то наступил на хвост коту.       — Ух ты! Кажется, в прошлый раз он не так скрипел. — заметил Джагхед и для пущей уверенности приставил на то место вторую ногу и попрыгал в придачу.       — Что ты делаешь? — Бетти наконец обратила на него свое внимание, повернув голову в сторону Джагхеда, и наблюдая за тем, как он словно серфер на волнах, качается на паркете, маневрируя руками.       — Проверяю исправность паркета. — Как ни в чем не бывало сообщил Джагхед. — Тут явно нужен ремонт. — Подытожил он.       Бетти еще немного понаблюдала за ним с удивлением на лице, а потом вновь села ровно, уставившись перед собой. Она понимала, зачем он это делает. Знала, что таким образом он пытается хоть как-то отвлечь её от дурных мыслей. Но, как бы он не старался, у него ничего не получалось. Лучше не становилось. Только бесконечная печаль и полнейшее непонимание.       — Эй. — как-то совсем нелепо, но в то же время заботливо позвал он.       Джагхед перестал валять дурака, заметив, что это никак не действует на Бетти и пошел прямиком к ней, напоследок пристукнув пяткой в том месте где скрипел паркет. Он не планировал зацикливаться на нем очень долго. Как-то все спонтанно получилось. Он просто хотел, чтобы она улыбнулась. Хоть немного. Хоть даже и на секунду. Потому что видеть её такой потерянной, сломленной, неживой, было просто невыносимо.       — Как ты узнал, что я здесь? — спросила она, когда он присел рядом с ней.       — Не трудно было догадаться, куда ты пойдешь. — Ответил он. — Я бы тоже сюда пришел.       Он повернул голову и взглянул на нее. Нежная, белого цвета кожа, почти молочная, вперемешку со сливками и маленькая коричневая точка на её щеке. Родинка, которая ему так нравилась. Хотелось дотронуться, провести пальцами по мягкой коже.       — За тобой никто не шел?       — Нет. — он отвернулся, чтобы сосредоточится, слишком уж увлекся своими мыслями.       Джагхед положил локти на колени и свесил кулаки в промежуток между ног.       — Как там мои родители?       — Они в ужасе. Ищут тебя по всему городу. Подняли на уши всех.       Бетти фыркнула и как-то странно улыбнулась. Это была такая улыбка, которая говорила о неискренности и потере веры во все, во что ты когда-либо верил.       Джагхед понимал эту улыбку как никто другой. У него такое бывало не раз. В частности, из-за его отца. Когда он постоянно напивался до невменяемого состояния и вел себя как придурок с мамой. Когда родители ссорились, а младшая сестра тихо плакала в углу. Когда мама собирала вещи и уходила из дома. Когда уходил он сам… Все это было ему знакомо. Боль, разочарование, потеря веры. Он знал, что это такое. Знал, что человек чувствует, когда его вера держится на волоске. Это ужасное чувство, будто все, что когда-либо имело значение, становиться совершенно не важным. И появляется такое чувство, будто весь мир настроен против тебя. Он не хотел, чтобы Бетти чувствовала все это. Он не допустит.       — Зачем ты пришел? — Спросила Бетти безразличным тоном. Она теребила в руках какую-то странную куклу, которая почему-то была с вилкой на спине.       Джагхед сразу даже внимания на это не обратил.       — Что это? — поинтересовался он, решив не давать ответ на её вопрос.       — Это светильник. — ответила Бетти. — Светильник Полли.       Джагхед перевел взгляд с куклы на Бетти. Лицо её не выражало никаких эмоций, но он знал, что в душе она кричит от боли. Он молчал. Просто не знал, что сказать.       — Мама подарила ей его, когда та была еще совсем маленькой. — продолжила Бетти. — Знаешь, Полли боится темноты. Поэтому она часто просила маму остаться с ней, пока она не уснет. По началу, так оно и было. А потом маме просто надоело, потому что Полли была таким ребенком, который подолгу не мог уснуть. И мама в один вечер принесла ей этот светильник.       Это была исповедь. Она выговаривалась.       Ну же Бетти, говори. Не держи в себе все это. Делись со мной этой болью. Её слишком много для тебя одной.       — Она никогда не оставляла этот светильник. Он всегда был при ней. Как напоминание о её страхах. Даже, когда мы с семьей куда-то уезжали, на отдых или в гости к бабушке, Полли всегда брала его с собой.       Бетти, наконец, повернулась лицом к Джагхеду. В её глазах читался настоящий страх. Неприкрытый, всепоглощающий страх. И вот тут как раз ей бы впору начать истерить, как это происходило постоянно. Её что-то беспокоило — она срывалась. Это было привычно для него. Но нет. Она была совершенно спокойной. Будто разговаривала о погоде. И это напугало Джагхеда до такой степени, что его начало трясти.       — Что ты пытаешься мне сказать? — только и смог выдавить из себя.       — Я видела человека на том берегу реки сегодня днем. — сказала она. — Я не видела лицо. Только левую ногу и руку, которые выглядывали из-за дерева. Но там точно кто-то был.       Джагхед сдвинул брови на переносице. Соображал. Лихорадочно думал о том, что же это могло значить.       — Тот, кого мы слышали днем ранее? В лесу?       — Возможно. — сказала Бетти. — Кто бы это ни был — он живет здесь. — Она подняла руку, в которой держала светильник в форме куклы, как бы намекая.       — Ну нет, Бетти. — Джагхед потряс головой и отвернулся. — Только не говори мне, что это твоя сестра.       — Ты подумай. — Бетти словно ожила. Ранее почти беззвучный и бесцветный голос, теперь наполнился звучанием и красками. Она пододвинулась к Джагхеду поближе и взяла за предплечье. — Светильник!       — И что? — Джагхед немного повозился на кровати, устраиваясь поудобнее и немного отстраняясь от девушки, чтобы незаметно для нее самой скинуть ее руку со своей. Уж слишком ощутимый эффект был от её прикосновений.       Бетти заметила движение его тела и убрала руку к себе на колено.       — И что? — переспросила она, удивленно приподняв брови. — Разве ты не слышал, о чем я тебе только что рассказывала?       Её возмущение было таким рьяным и ощутимым, что можно было почувствовать его в воздухе. Ощутить его запах. Потрогать руками.       — Слышал. — спокойно ответил он. — Но, она же сейчас в другом месте. Разве не так?       Бетти отметила про себя, как он ловко избежал слова «психушка». «Другое место» — это чистое определение тактичности и хороших манер. По крайней мере в данной ситуации.       — Да, но… — Бетти запнулась.       Джагхед посмотрел на нее многозначительным взглядом, мол ну давай, объясни мне, как твоя сестра сбежала из психушки. Бетти отвела взгляд. Она не знала ответ на этот вопрос. Но то, что светильник находился здесь — это неспроста.       — Знаешь, почему я постоянно ношу эту шапку? — внезапно, без предупреждения спросил Джагхед и Бетти чуть было не подпрыгнула на месте от удивления. Она повернулась к нему и с лицом, полным недоумения, изумления и удивления.       — Та же история, что и с твоей сестрой Полли. Детский страх. Кода я был ребенком, я всегда встревал во всякие передряги. От части, все это происходило из-за того, что меня постоянно дразнили из-за моего имени. Ну не от части, — поправил себя он, — а все мои проблемы были из-за этого. Ты же знаешь, что мое имя в буквальном смысле означает «тупоголовый»?       Бетти сочувственно покачала головой. Джагхед только улыбнулся.       — Так вот, — продолжил он, — однажды я устал от этих постоянных издевок. Был даже такой период, что я неделями не выходил из дома. И когда родители спрашивали меня, почему я не выхожу на улицу и не играю с друзьями, я постоянно отвечал, что не могу показаться на люди с неприкрытой головой, так как люди будут постоянно указывать на мою светлую, умную голову, и завидовать.       Бетти с трудом подавила смешок. Впервые за весь вечер она искренне улыбалась.       — Это была моя защитная реакция. — пояснил он, всматриваясь в её лицо. Она перестала улыбаться и внимательно слушала его. — И вот однажды, мама связала мне шапку в форме короны и вручила её мне со словами: «Пускай все видят, какая светлая у тебя голова!» С тех пор я её не снимаю. Она служит мне защитой от всего этого мира. С ней я чувствую себя в безопасности.       — К чему ты клонишь? — спросила она.       — Мы ищем оправдания своим поступкам. Всегда. Что бы мы не сделали. Ты сейчас делаешь то же самое.       — Ты думаешь, что я зря пошла к Блоссомам?       — Нет, я так не думаю. Это было безрассудно с твоей стороны. Но это точно было не зря. — ответил он. — Теперь мы наверняка знаем, что они что-то скрывают. Ведь их реакция говорит сама за себя. Ты бы видела, как она искала тебя по всей школе.       — Кто?       — Мать Шерил. — пояснил он. — Она заявилась в твой кабинет и начала расспрашивать меня где ты. У неё чуть пена изо рта не полилась от перенапряжения.       Бетти ухмыльнулась и застенчиво опустила голову. Ничто так не радовало, как Пенелопа, брызжущая ядом от безысходности и невозможности получить то, чего она хочет.       Джагхед тоже улыбнулся, вспомнив, раздраженную женщину.       — Что касается человека, которого ты видела. — продолжил он. — Я не знаю стоит ли, но, если ты хочешь пойти на ту сторону, чтобы узнать, кто это был — я пойду с тобой.       Бетти замерла на секунду от услышанного. В груди бешено застучало сердце, а тело её стало подрагивать от волнения. Такого сладостного и одновременно горького. Она посмотрела на Джагхеда, хотела убедиться не шутит ли он. Но лицо его было серьезным и решительным. На секунду она даже не узнала его. Он был каким-то слишком взрослым в этот момент. Будто перед ней сидел не подросток, а мужчина лет двадцати пяти с конкретными целями в жизни. Она оглядела его с ног до головы. Тело его было мужественным. Странно, как она раньше этого не замечала. Возможно потому что раньше она не смотрела на него так. С другого ракурса. Она всегда смотрела на него, как на лучшего друга Арчи, худощавого, немного странного и зарытого.       Сейчас он был совершенно другим.       — Я хочу пойти. — решительно ответила она.       — Хорошо. — согласился он, без колебаний. — Только идти нужно днем. Мост очень шаткий.       Бетти с подозрением посмотрела на него. Откуда он знает про мост?       — Ладно. — сказала Бетти.       Повисла недолгая пауза. Каждый из присутствующих в комнате думал о своем.       Бетти о Джагхеде и его мотивах. О том, почему после разговора с ним ей стало так спокойно и уютно. Будто бушующий внутри нее ураган в одно мгновение стих, и даже маленького ветерка не осталось. О том, как она завтра будет переходить бушующую реку, в страхе, роняя свое собственное сердце в пятки. О том, что она найдет на левом берегу реки Свитвотрер.       Джагхед о Бетти и её попытках перебороть все препятствия, которые встали у неё на пути. О том, как сделать все возможное, чтобы она была спокойна. О том, почему открыл ей самую большую свою тайну. О том, как уберечь её завтра на том мосту.       — Ну что, домой? — спросил он, когда оба они уже долгое время смотрели перед собой, не в силах начать разговор.       — Не хочу. Я останусь здесь.       — Хорошо. — не стал возражать Джагхед. — Я тоже.