Коллекция зимних железяк

      Когда Стив привёл Баки в Башню и представил его команде, тот был не в духе. Откровенно говоря, Баки был не в духе всё последнее время. Он ходил хмурый, настороженный, обводил всех вокруг насупленным взглядом, с неохотой отвечал на вопросы и старался избегать людей. А если избегать не получалось, то пытался закончить разговор как можно быстрее и уйти. При этом он не прекращал и на минуту следить за обстановкой, отмечая пути отхода на всякий случай, в помещении всегда находился там, откуда открывался лучший обзор на присутствующих, окна и двери.       Солдат внутри постоянно был настороже.       И, даже когда Стив знакомил его с друзьями, Баки не мог его угомонить. Но он хотел бы, очень. Ведь это важно для Стива, это важно для него самого. Это шаг к новой жизни, в которой больше не будет кошмаров. Вот только желания так и остались желаниями. Невозможно вмиг перестать быть тем, кто ты есть.       Пусть друзья Стива оказались приветливыми, неплохими ребятами, Баки чувствовал в них… недоверие, что ли. Напряжение, собранность и готовность отразить атаку в случае, если Зимний вырвется наружу. Особенно отчётливо это проскальзывало во взгляде Романофф.       Что ж, не без причин. Она единственная, кроме Стива, видела и на себе ощутила, каким Зимний бывает в действии.       Её зелёные, будто ведьмовские, глаза так и кричали: «Только дёрнись не так, и во второй раз я доведу дело до конца».       И, видимо, Стив тоже это заметил, потому что позже, когда он повёл Баки показывать его комнату, сказал немного неловким голосом:       — Не принимай слишком близко. Наташа почти всегда такая… — Он замолк, подбирая слово. — Суровая. Её можно понять. Она теперь, эм, бикини не носит. Ты же знаешь, как для женщин это важно, — смущённо усмехнулся Стив. Баки только хмыкнул, ничего не ответив.       Они дошли до комнаты, где Стив рассказал о ПЯТНИЦЕ и том, что ей можно доверять и попросить, если что понадобится. Баки с вниманием оглядел довольно просторное помещение, большие окна во всю стену, за которыми виднелся город, прикрытые тёмными плотными шторами, широкую кровать, на которой уместились бы трое, шкаф и прочую мебель, неприметную дверь, за которой наверняка находилась ванная комната.       Всё было подобрано со вкусом и выглядело как в лучших журналах по дизайну, только вот казалось безликим, каким-то неживым.       Впрочем, Баки и не думал жаловаться. После тех квартирёнок и комнатушек, в которых ему довелось жить с момента побега из Гидры, эта комната была верхом идеала.       — Ну, ты располагайся, отдохни, — с заботой сказал Стив, стоя у двери. — А чуть позже поедим. Надеюсь, что к тому времени Тони вылезет из мастерской и получится тебя с ним познакомить. — Баки повернулся к нему лицом. Наверное, что-то в его взгляде смутило Стива, потому что он спешно добавил: — Не переживай, всё будет отлично. Я уверен, что вы с Тони поладите. Он ведь был не против, что ты поживёшь здесь, а это уже что-то.       Баки кивнул, надеясь, что Стив расценит это правильно и оставит его одного, про себя отмечая, что вариантов у Старка-то и не было особо. Да и «ладить» с кем-то теперь вряд ли получится.       За долгие годы в обличии Зимнего все навыки взаимодействия с людьми оказались утеряны. Баки считал, что безвозвратно, что жизнь уже не станет прежней, даже отчасти, что он сам не сможет стать нормальным, потому что после всех ужасов, им пережитых, невозможно что-либо исправить.       Не приняв душ и даже не раздевшись, он плюхнулся на кровать и долго смотрел в потолок, пытаясь принять то, что есть сейчас, другую реальность, без постоянного бегства и страха быть пойманным. Без обнулений и кода активации Зимнего. Без убийств.       Странно, но эта жизнь теперь казалось какой-то неправильной, будто плодом больного воображения, галлюцинацией и бредом. Видимо, за то время, пока он был зверушкой Гидры, Баки в какой-то степени привык или, скорее, свыкся, что так и будет всегда, втайне всё же надеясь на спасение. А когда надежды сбылись, не мог в это поверить.       Да к чёрту всё! Копаться в себе, думать, заслужил шанс на эту жизнь или нет, есть ли вообще право на этот шанс, он ещё успеет, а пока… А пока хотелось забыть о прошлом хоть на день и жить в настоящем.       Когда ПЯТНИЦА вежливым и вкрадчивым тоном сообщила, что Стив ждёт Баки на кухне, чтобы познакомить, наконец, с Тони, тот сначала хотел отказаться. Ответить, что устал и предпочёл бы поспать, хотя уснуть не сможет ещё дня два, наверное.       Но после нескольких секунд размышлений всё же вышел.       Потому что не выйти было бы как минимум невежливо. Его, фактически абсолютно постороннего и очень опасного человека, приютили, дали крышу над головой и спокойствие. Стоило хотя бы поблагодарить.       В тот момент он и не представлял, как это событие изменит его жизнь.       Просто зашёл на кухню и увидел взъерошенного, помятого мужчину в одежде, словно с бомжа снятой, с кружкой, крепко зажатой в ладонях. Он был явно уставший, стоял, прислонившись головой к холодильнику, и почти засыпал, моргая по-совиному.       Стив стоял рядом, о чём-то тихо и быстро говорил, жестикулируя, потом заметил Баки, подошедшего ближе, и замолк, взволнованно улыбнувшись.       — Тони, я хотел… — начал Стив, но был перебит.       — Мистер Барнс, я полагаю, — мигом ободрившись, произнёс Тони. — Наслышан. Если честно, то кэп всю последнюю неделю о вас и рассказывал, просто покоя не давал.       — Тони… — пытался остановить его Стив, но безуспешно.       — Ой, да ладно тебе. Пусть твой приятель знает, что ты его большой фанат, — продолжал тараторить Тони. — И вообще, я должен извиниться, что только сейчас нам удалось познакомиться. Работа, от неё никуда не скрыться, да?       Баки растерялся.       Обычно рядом с ним люди напрягались, как зверьки, которые заслышали хруст веток неподалёку и замирали, готовые бежать в любую секунду. Баки их не винил. Они ведь знали, кто он и кем был. Это инстинкт самосохранения. Это нормально.       Но этот мужчина, этот Тони… Он будто забыл, что Баки опасен, будто совсем об этом не знал. Вёл себя так, словно перед ним простой паренёк, старый друг Стива, и только, а не старый друг Стива, бывший семьдесят лет наёмником с промытыми мозгами на службе у Гидры.       И это… Баки не знал, пугаться такого или нет, как реагировать на такое поведение.       — Ох, я и забыл о приличиях, — взмахнул рукой Тони, протянул ладонь и улыбнулся. — Тони Старк.       Баки протянул свою ладонь. Прикосновение показалось обжигающим. Тони весь казался таким: подойдёшь слишком близко, и обожжёт, оставив след на всю жизнь.       Но не это Баки запомнил, а его глаза.       Они были… Слов не хватало, чтобы описать их.       В них было всё. Золотые ослепительные блики на воде. Ствол дерева, покрытый шершавой корой, впитавшей в себя тепло летнего солнца. Капли росы, сверкающие в рассветных лучах. Запах влажной земли и упавших листьев после дождя. Аромат сухих цветов и травы, что исходит от стогов в поле. Закат. Гроза. Свобода и простор. Воля. Сама жизнь.       Баки словно вернулся в прошлое, снова стал прежним собой — мальчишкой, что защищал Стиви от хулиганов и доставал девчонок, гонял голубей во дворе и спорил на щелбаны с приятелями, учил младшую сестру драться и помогал старшей готовить ужин. Он забыл на миг обо всём плохом, что случилось, и вспомнил те приятные мелочи, что считал почти стёршимися из памяти.       — Эй, с тобой всё в порядке? — забеспокоился Тони и наклонил голову вбок, стараясь лучше разглядеть лицо Баки. Это вывело из подобия оцепенения, и Баки кивнул.       — Да, всё нормально. — Он улыбнулся, стараясь вложить в улыбку радушие, но, кажется, вышло не очень. Впрочем, Тони ничем не выдал себя, даже если и заметил, лишь продолжал удерживать ладонь Баки в своей и смотреть в глаза. — Джеймс Барнс, можно Баки.       — Ну, чувствуй себя как дома, Джеймс. — Тони опустил руку и отошёл на шаг. Ладонь Баки зависла на мгновение в воздухе, ожидая, что приятное тепло ещё вернётся. — Ни в чём себе не отказывай, если что, ПЯТНИЦА тебя всегда выручит, она девочка умная и ответственная. А я… — Он зевнул и отставил кружку к раковине. — А я пойду вздремну чуть-чуть. — И, уже входя в лифт, бросил: — Приятно было познакомиться.       В ту ночь Баки всё же смог уснуть. Ненадолго, всего на несколько часов. Кошмары набросились с новой силой.       Спросонья не разобрав, где находится, увидев непривычную для последних дней обстановку, он вытащил из-под подушки нож и пистолет и уже собирался дёрнуть дверь, как его накрыло. Вспышкой пронеслись в памяти карие глаза, забирая панику и страх, напомнили, где он, что ничего ему не угрожает, успокоили.       Баки сполз спиной по двери на пол и пытался отдышаться и понять, что это было.       Психиатры ЩИТа говорили, что для борьбы с кошмарами нужно найти якорь — что-то, что успокаивало бы, давало чувство спокойствия и доверия, что-то из того прошлого, не обременённого ужасами. И Баки долго думал, что же это может быть, но ничего не выходило. Какие бы воспоминания он ни использовал, ничего не получалось.       Но теперь, кажется, нашёлся нужный образ. И это так странно. Ни Стив, ни голос матери, ни улыбки сестёр, а глаза совершенно незнакомого мужчины. Красивые. Восхитительные.       Он успокоился и снова вернулся в постель. Дышалось теперь почему-то легче, будто груз с плеч исчез и камень в груди больше не давил. Такого давно не было, настолько, что Баки даже не мог вспомнить, когда ему вообще было так легко.       Оставшуюся ночь он спал без кошмаров.       И с тех пор всякий раз, когда только призраки прошлого пытались пробиться в настоящее и отравить его темнотой, Баки вспоминал глаза Тони. Чтобы не забыть их, чтобы они оставались такими же яркими и горящими в памяти, он старался каждый день смотреть на Тони, в его глаза, искал контакта как сумасшедший фанатик.       Баки и сам понимал, что это немного чересчур, но спокойствие было таким сладким и желанным. А Тони продолжал вести себя как обычно. Замечал он пристальное внимание к своей персоне или нет, Баки не знал, мог лишь догадываться, но он молчал, а значит, его всё устраивало.       Однако в какой-то момент только зрительного контакта стало мало. От кошмаров воспоминания о глазах Тони всё ещё спасали, но Баки хотелось большего: изучить этого удивительного человека, открыть его, как открывают что-то новое и неизведанное.       Тони оказался сказкой наяву. Волшебником, авантюристом, мечтателем. Добрым, щедрым, весёлым, внимательным и заботливым. Он был готов помочь в любую секунду, даже если сам оказывался занят. Он умел поднять настроение одним-двумя предложениями и заставить улыбаться.       Но главное, с ним Баки чувствовал себя живым, свободным. Простым человеком. И это в Тони было самым замечательным — то, как он умел разжигать внутренний огонь в людях, как он своей улыбкой заставлял верить, что есть хорошее и прекрасное, ради чего стоит просыпаться.       Однажды утром, спустя недели две после переезда в Башню, Стив сел рядом с Баки за стол после того, как Тони ушёл с кружкой свежего кофе, и как-то странно молчал некоторое время. Лишь нервно стучал ложкой по своей чашке с чаем и громко сопел.       — Я, конечно, не эксперт в таких делах… — начал он. Баки внимательно посмотрел на него и напрягся, сам не понимая почему. — Поговори с ним, — наконец выдохнул Стив и улыбнулся. — Я уверен, что он всё поймёт.       — О чём ты? — растеряно спросил Баки, и правда не понимающий, чего хочет Стив.       — Я про тебя и Тони. Не делай такое лицо, словно ты не знаешь, о чём я говорю. Ты рядом с ним улыбаешься, и смеёшься, и вообще… Ведёшь себя как раньше, когда знакомился с девчонками. — Стив отчего-то покраснел. — Ты с ним меняешься, становишься… Я не знаю, как это объяснить, но словно светишься. Я, может, и не особо разбираюсь в таких вопросах, но только слепой не заметит, что ты… влюбился.       Баки хотел возразить и начать оправдываться, потому что что за ерунда? Он не мог вот так «влюбиться». Просто не мог, не после того, что с ним стало, не после того, как из него сотворили монстра.       — Да брось, Бак, не считай меня за дурака, — усмехнулся Стив. — В этом нет ничего зазорного, теперь такие отношения законны, да и вообще… Тони замечательный, так что я вполне понимаю, почему ты…       — Это… это… Тебе показалось… — покачал головой Баки. — То есть да, Тони хороший, но я не… Ничего нет. — Он встал и быстрым шагом направился в свою комнату.       Весь день до самого ужина он обдумывал слова Стива.       Неужели он на самом деле мог влюбиться? Но это ведь бред! Да, с Тони ему хорошо, легко, да, с ним хочется улыбаться и просто быть собой, тем прежним собой, ну и что с того? Это же ничего не значит.       Конечно, ещё Баки последние дни как ненормальный следит за Тони. Не совсем следит, а просто старается быть поблизости, когда это возможно. Но и в этом же нет ничего такого. Просто Тони… красивый? И глаза у него красивые. Людям ведь могут нравиться другие люди, их внешность, какие-то черты, нравиться без романтического подтекста, лишь эстетически. Как художникам. Их же не упрекают во влюблённости.       Но художники не вспоминают в минуты отчаяния глаза и улыбку объекта восхищения.       В дверь постучали. Баки не сразу расслышал: настолько ушёл в себя.       — Эй, ты живой? — Дверь немного отворилась, и показался Тони. — Мы тут садимся ужинать, присоединишься? Да и Стив попросил меня заглянуть к тебе, узнать, как ты. Немного странно, что именно меня попросил, а не пришёл сам, но… Приказы капитана не обсуждаются, да?       — Стив?.. Вот же… чёрт! — Баки резко поднялся с кровати и сжал кулаки.       — Оу, — протянул Тони и криво улыбнулся, отводя взгляд в сторону и отходя к двери. Его лицо как-то разом померкло. — Ну, если я тебе так неприятен, то я могу…       — Нет! Нет, — шагнул к нему Баки и замер. — Я не это имел в виду. Дело не в тебе, понимаешь…       — Ага, — без веселья усмехнулся Тони, — дело не в тебе, дело во мне. Самое распространённое оправдание. И самое дурацкое.       — Но это правда, — почти умоляюще произнёс Баки, — твоей вины нет. — Он подошёл ещё ближе и теперь стоял почти вплотную к Тони. — Просто Стив, он сказал кое-что, и я… я… — Он не знал, как ещё убедить Тони, как заставить его поверить, видел, как в карих глазах засела нехорошая грусть. Они будто потухли, потускнели вмиг, и это доставляло дискомфорт, почти боль, потому Баки и решился. — Стив сказал, что я влюбился в тебя, — на одном дыхании выпалил он.       Глаза Тони расширились от удивления, но через мгновение губы расплылись в хитрой улыбке.       — А ты влюбился? — сощурившись, спросил он.       — Не знаю… Я не уверен, — пробормотал Баки.       — Есть проверенный метод, чтобы понять, — почти заговорщицки шепнул Тони и шагнул к нему, оказываясь совсем близко. Он встал на носочки и положил ладони на плечи Баки, не отрывая взгляда от его глаз, а после поцеловал. Баки даже не понял поначалу, что его целуют, стоял истуканом, боясь шевельнуться, но потом в голове что-то перемкнуло и накрыло ощущениями: мягкие губы, колючая бородка, жар тела и запах. Пьянящий и манящий, что хочется вдыхать и вдыхать. И он ответил, робко, неуверенно сначала, но, почувствовав, как Тони улыбается, запустил пальцы ему в волосы и притянул ещё ближе.       И не хотелось отпускать Тони, такого тёплого, податливого, нежного, от себя ни на шаг, а стоять с ним, и пусть вокруг всё что угодно. Но от переизбытка эмоций, от того, как всё сладко и хорошо, сводило дыхание, и Баки отстранился.       — Ну что, понял? — выдохнул ему в губы Тони, тяжело дыша.       — Да. — Баки улыбнулся. — Определённо.       — Отлично, — прошептал Тони и ткнулся носом Баки в щёку. — Я, кажется, тоже понял. Может, ну его, этот ужин? — Он начал покрывать поцелуями его кожу и замер у уголка губ. — Есть занятия и поинтереснее.       Баки лишь кивнул и сам потянулся за поцелуем.