Я стану твоей тенью

      — Я. Ожидал увидеть кого-то другого? — девушка улыбнулась и заглянула следом в проулок. — Скорее удивился такому приятному сюрпризу, — резко меняешься в лице, улыбаясь и приобнимая девушку, разворачиваешь её, уводя в другую сторону. — Знаешь, не стоит так делать. Что если бы ты пришла, а я был не один? — Слухи по женсовету разносятся моментально, я узнала, что никому из них сегодня не повезло, и поняла, что ты один, так что неловкой ситуации не получилось бы. — А если бы это был кто-то не с работы? — Не с работы? Не смеши меня. Я же знаю, что ты не спишь с первыми встречными, — девушка мило улыбается в то время как ты придерживаешь для неё дверь в подъезд и усмехаешься после последней фразы.       В лифте вы едете молча, лишь девушка смотрит на тебя как-то изучающе, после чего приближается и касается ладонью твоей щеки. — Никак не могу привыкнуть к тому, как ты выглядишь в повседневной одежде, ещё моложе обычного.       Ты молча накрываешь её ладонь своей, растягивая мгновение, вот только лифт приезжает на этаж, кажется, даже быстрее, чем надо, и двери тихо открываются. Ты пропускаешь гостью внутрь квартиры, где не гасил свет и не выключал телевизор, так как планировал быстрый поход в магазин. Девушка захлопывает входную дверь, забирает пакеты, резко отпуская их на пол, и притягивает тебя к себе, без лишних слов впиваясь в губы. Ты не колеблешься ни секунды, наваливаясь на неё, прижимаешь всем телом к входной двери, отвечая на горячий поцелуй, и одновременно быстро расстёгиваешь блузку, которая в скором времени летит на пол, куда, чуть позже, следует и твоя футболка. Ты жадно исследуешь тело девушки, будто бы в первый раз, хоть это далеко не так. Руки скользят вверх по бёдрам, обтянутым приятными на ощупь чулками, а юбка собирается гармошкой кверху. Звук быстро расстёгиваемой ширинки: девушка без смущения запускает ладонь в штаны, сжимая ещё не достаточно возбуждённый член, желая как можно быстрее исправить ситуацию. И это без сомнения работает. Спустя всего несколько секунд ты уже разрываешь упаковку презерватива, что лежала на полке справа, раскатываешь тонкий латекс по члену, стягиваешь с девушки нижнее бельё и резко входишь в неё, закинув тонкие ножки себе на бёдра. Громкий вздох, острые ногти неглубоко, но ощутимо вонзаются в плечи, девушка припадает губами к твоей шее: горячо выдыхая, целуя и кусая кожу, пока ты грубо в неё вбиваешься. Именно эта грубость заставляет её кончить раньше тебя, отчего через неё оргазм пробивается и к тебе. Девушка спрыгивает на пол, скидывает на пол мешающуюся на бёдрах юбку, пока ты переводишь дыхание, берёт тебя за руку и ведёт в спальню, где всё начинается с начала.       В одних джинсах, что каким-то чудом держатся незастёгнутые на бёдрах, ты выходишь на балкон, облокачиваешься на перила и закуриваешь. — Впервые вижу, чтобы ты курил, — слышится голос изнутри. Ты оборачиваешься и сталкиваешься с заинтересованным взглядом. — Обычно я курю после того, как останусь один, — ты рассматриваешь её растрёпанные волосы, что превратились в некое подобие кубла на голове. — Вау, выходит, что я особенная? Я могу остаться? — девушка широко улыбается. — Не стоит, — ты отвечаешь, после внушительной паузы, сделав глубокую затяжку. В воздухе повисает напряжение.       Возвращаясь в прихожую, ты поднимаешь брошенные пакеты и идёшь на кухню, чтобы разложить продукты по полкам. Спустя какое-то время на кухне появляется и она, в твоей рубашке, что велика ей в плечах, не сидит по фигуре, доходит до середины бедра, но при этом всё равно идёт. — Я останусь сегодня у тебя? — говорит она, закатывая рукава и вытаскивая из холодильника то немногое, что ты успел положить, после чего смотрит на тебя и ловит колеблящийся взгляд. — Да лаадно?! Я достаточно уходила сразу же домой, так что ничего не случится, если я останусь сегодня. — Ты же знаешь, что это не в моих правилах, — ты продолжаешь выкладывать продукты. — Я не привязываю тебя к себе. Мне абсолютно всё равно, если завтра ты будешь трахаться с другой, мы же не в отношениях. Просто я не хочу сейчас тащиться через весь город к себе, только и всего. Я ужин приготовлю, — девушка резко меняет тему разговора и отворачивается.       Ты же молча хватаешь пачку сигарет, отходишь к окну и закуриваешь, внимательно рассматривая уже давно знакомую фигуру. Понимаешь, что она абсолютно права: вы оба не из того числа людей, что будут приравнивать секс к отношениям, просто так получилось, что в постели вы хорошо подходите друг другу, и уж чем с кем попало, так почему бы не друг с другом. Потрахались, разошлись по углам, и никто никому ничем не обязан, никто не устанавливает правил и не качает права, всё верно. И ты знаешь, что так оно и будет, ты для неё всегда останешься хорошим секс-партнёром, без какой-либо привязанности и лишних чувств. Беспокоит тебя совсем не это, волнуешься ты не из-за неё, а как раз из-за себя: не станет ли она проблемой для тебя. И речь тут не о любви и ревности, тебе всегда будет плевать на то, кто у неё есть помимо тебя, суть в привязанности. Ты знаешь, что если её будет слишком много в твоей жизни, то рано или поздно девушка станет твоей ахиллесовой пятой, рычагом, с помощью которого можно будет надавить на тебя. Это сделает тебя уязвимым, а ты этого не хочешь, никогда не хотел, поэтому и выработал для себя правило: никакой привязанности, ничего более помимо секса, но как всегда, что-то пошло не так.       Пока ты пребываешь в размышлениях, сигарета истлевает до фильтра, а пепел сыплется на пол маленькой серой кучкой. Замечая это, ты ругаешься сквозь зубы, выбрасываешь бесполезный окурок и прикуриваешь новую сигарету. Девушка в этот момент запихивает блюдо в духовку, выставляет время и разворачивается к тебе. — Сколько у нас времени? — ты выбрасываешь окурок и подходишь к ней. — Минут сорок, — только и успевает ответить она, когда ты шипишь “отлично”, подхватываешь её за бёдра и усаживаешь на стол, тут же проникая ладонями под свободную рубашку и проводя по телу.

***

— Завтра едем вместе или ты меня высадишь раньше? — Мне абсолютно всё равно, кто что начнёт додумывать, если ты об этом. — И тебе плевать, что нас могут объявить парой, а потом обрушатся на тебя с обвинениями, что ты мне изменяешь? — Девушка хихикнула, развернувшись к тебе лицом. — Не вижу причин, почему меня должны волновать истории, что рождаются в их головах. Если я стану занятым человеком, то явно всем об этом сообщу, я же не признаюсь никому в любви, а говорю каждой из них честно, что им предлагаю, все на равных условиях, так что если у них начнёт шалить воспалённое воображение, то волновать это будет лишь их самих, мне беспокоиться не о чем.       Вы засыпаете в одной постели, но порознь — ты слева, она справа — так как, всё верно, никакой привязанности. Тебе снится один из тех приятных снов, что наутро забываются со звоном будильника, оставляя лишь лёгкое ощущение спокойствия и умиротворения, вот только это сновидение обрывается где-то на середине. Ты распахиваешь глаза, лихорадочно бегаешь взглядом по серому потолку и не сразу понимаешь, что именно не так. Со стороны балкона тянет предутренним холодом, который сначала заставляет поёжиться и сильнее закутаться в одеяло, а несколькими секундами спустя, насторожиться, так как ты наконец понимаешь, что тебя разбудило. Ты точно помнишь, как закрывал на ночь балконную дверь, не мог не закрыть, зная, что перед рассветом температура воздуха резко упадёт на ощутимое количество градусов. И вот — она открыта. Ты поворачиваешь голову к балкону, и различаешь по ту сторону стекла силуэт. Вскакиваешь с кровати. За тобой всё же следят, теперь ты точно уверен в этом, понимаешь, что все эти дни тебе не мерещилось, и это не были отзвуки работы и накатывающей паранойи, на балконе на самом деле кто-то стоит. Уверенным шагом идёшь к двери, одёргиваешь тюль, но силуэт растворяется в воздухе, словно там и не было никого. Ты проверяешь карниз со всех сторон, смотришь по сторонам, вверх и вниз, опасно перегнувшись через перила, но кроме темноты не видишь ничего и никого.       Хватаешь с подоконника пачку, прикуриваешь сигарету и облокачиваешься о перила, устремляя взгляд куда-то вперёд, в тёмные высотки, где то тут то там одиноко горят несколько окон. Это началось два дня назад. Именно тогда ты почувствовал пристальный взгляд в спину, но невинное преследование напрягало тебя не так сильно, как проникновение в квартиру. Проблема не такая уж и серьёзная, однако неприятная. Ты покосился на девушку, что продолжала невозмутимо спать, понимая, что на несколько дней придётся оборвать с ней контакт, чтобы не подставлять под это дерьмо и её. Игнор, конечно, её не особо впечатлит, но выбор у тебя небольшой.

***

— Я сдала! Четвёртая в списках, — чуть ли не визжа от радости, сообщила я матери, сильнее сжимая в руке телефон и по прежнему разглядывая доску результатов экзаменов. До сих пор не верилось, что это правда, и казалось, что если я моргну или отвернусь на секунду, всё исчезнет, а вместо моего имени появится чьё-нибудь другое. — Умница! Папа очень сильно будет тобой гордиться. — На следующей неделе начнутся собеседования, а потом будет зачисление, так что, ждать осталось недолго.       Если ты хорошо сдал экзамены и числишься в начале списка — ты стопроцентно зачислен. По крайней мере я так думала, так же думали мои родители, и, наверное, почти все. Мама с папой были очень рады, когда узнали, что их дочь продолжит семейную профессию. Но едва я начала планировать свой будущий год, как всё рухнуло как карточный домик. — Садния Феллон? Как хорошо, что вы ещё здесь. Не могли бы вы зайти в кабинет приёмной комиссии? — Молодая секретарша неожиданно материализовалась справа, чем заставила сначала вздрогнуть, а после задумчиво кивнуть. — Странно, — в голову закралось подозрение. — Зачем меня вызывают прямо сейчас?       Беспокойство лишь усилилось, когда в кабинете оказались все пять членов комиссии, а серьёзность их лиц подсказывала, что хороших новостей мне лучше не ждать. — Мисс Феллон, — начал Председатель, едва я села за одинарный стол напротив. — Мы попросили вас прийти, чтобы сообщить всё, не откладывая до следующей недели. Такое случается не часто, но это не единичный случай. В общем, сегодняшнее экстренное собрание соответствует протоколу, мы ничего не нарушаем, это так, к слову. Мисс Феллон, вы зарекомендовали себя с хорошей стороны, продемонстрировали удивительную целеустремлённость, высокие баллы и хорошие физические данные, однако, если помните, то все абитуриенты также проходили психологическую проверку. Сегодня мы получили результаты и, к сожалению, вы не сможете поступить в Атен.       Внутри всё медленно сжималось по мере того, как он монотонно произносил свою приговорную речь. Хоть я толком ничего не понимала, руки рефлекторно сжали плотную ткань юбки на коленях, словно до них вся суть дошла куда быстрее. Мгновение и лампочка лопнула, разбрасывая осколки в разные стороны, наступила звенящая тишина. — Что вы имеете в виду? — На лице, как и в голосе по прежнему сохранялось спокойствие. — По результатам вы не вынесете психологической нагрузки. Не сможете нормально работать, убьёте психику и здоровье, а в конечном итоге поймёте, что эта профессия не для вас. Это при лучшем раскладе. Чтобы избежать этого в будущем, мы говорим вам сейчас, что эта профессия вам не подойдёт. — Вы что, издеваетесь? — Я медленно поднялась из-за стола и упёрлась ладонями в столешницу, сверля взглядом её поверхность. Внутри всё начало закипать. — Я шла к этому всю свою жизнь, готовилась, тренировалась, учила, перечитала все отцовские учебники, проводила почти всё свободное время в библиотеках, что вам ещё надо? — Помимо знаний и умений нужны также выдержка и крепкая психика, тест проводился в несколько этапов, что исключает ошибок. — Что за хрень вы несёте?! — Я взметнула голову вверх, уставившись разъярённым взглядом уже в самого Председателя, медленно обвела глазами остальных, отчего они заметно занервничали, словно я сейчас наброшусь на них. — Вы не имеете права меня исключать на основе какого-то вшивого теста, который представляет чисто абстрактную картину! Поедет у меня психика или нет и что делать — это решать буду я, а не вы! Ваша задача проверять компетенцию, а не гадать на кофейной гуще, что за маразм?? Я варюсь в этом всём почти с пелёнок, начала узнавать про криминал и насилие тогда, когда мои сверстницы в куклы играли, и вы говорите, что моя психика не выдержит? Моя психика куда крепче, чем вы представляете, господа. — Мисс Феллон, успокойтесь, пожалуйста, — Председатель пытался сохранить спокойствие несмотря на то, что я буравила его глазами, полными ярости, гневно сжимала край стола, готовая в любой момент перевернуть его, и говорила на весьма повышенных тонах. — Сейчас решать именно нам, потому что вы потратите не только свои силы и время, но и наши, когда на ваше место мы можем взять кого-нибудь другого. — Ваши силы? — Взвизгнув, я со всей силы стукнула кулаком по столу. — Ваше время?? Вы почему-то забываете, что я уже потратила 10 лет своего времени и куда? Впустую?? Только потому, что вы доверяете сомнительным тестам и неубедительным исследованиям?? Вы ущемляете мои права из-за своей жадности? Это так мелочно! — Последнюю фразу я уже выкрикивала на выходе, приправляя их гулким хлопком двери.       Внутри всё переворачивалось от гнева, как цемент в бетономешалке. Чувство несправедливости съедало изнутри с такой силой, что так долго сдерживаемые слёзы наконец проступили на глазах. Несправедливо. И так всегда: чем сильнее ты что-то хочешь, тем дальше тебя отодвигают.       Что делать в такой ситуации, к кому идти — я не знала, но понимала, что для начала нужно было успокоиться, и подумать об этом ещё раз хотя бы через день. Надо было ещё как-то рассказать родителям, однако не хотелось их огорчать, а когда, вернувшись домой, я увидела, что мама закатила праздничный обед и наготовила кучу еды, язык вообще отказывался поворачиваться. — Моя девочка просто умница, — отец обнял меня за плечи, усаживая за стол и целуя в висок. — Я никогда в тебе не сомневался! И никогда не жалел, что у нас с твоей мамой не родился сын. — Ну пап, прекрати, это всего лишь экзамены. Это было не трудно, — потупив взгляд, я выдавила из себя подобие улыбки. — Что значит не трудно?! — Встряла в разговор мама. — Ты столько готовилась, столько сил и нервов потратила. И говоришь, что не трудно? Так, всё, хватит разговаривать, давайте поедим.       Ненадолго разговоры прервались, чему я очень была рада. Вот только кусок в горло не лез, из-за чего я лишь апатично ковыряла содержимое тарелки и изредка пыталась что-то жевать. — Садния, ты не заболела? Выглядишь бледной и ничего не съела, — обеспокоенный голос мамы прервал поток моих пессимистичных мыслей. — Нет-нет, всё хорошо, просто я устала и голова немного болит. Я, наверное, пойду прилягу, спасибо, — выпалив всё буквально на одном дыхании, я с шумом отодвинула стул и, пока у меня не успели спросить о чём-нибудь ещё, скрылась за дверью своей комнаты.       Голова и правда болела, от обилия мыслей в ней. Что делать? Куда идти? Как решить эту проблему? Как рассказать родителям, что я их подвела? Ни на один вопрос ответить сейчас я не могла, а также не была уверена, что отвечу на них завтра, послезавтра, да и вообще в ближайшие дни.       Телефон завибрировал в кармане. — Дааа, — не глядя, я приняла входящий. — Садния Феллон? — дважды за день? Дежавю какое-то. Отодвинув трубку, я скосила глаза на экран. Номер был не известен. — Да. Кто это? — Мы с вами не знакомы. Я звоню, чтобы сделать вам одно весьма выгодное предложение… — Послушайте, если вы что-то продаёте или распространяете, то мне совершенно не до этого сейчас, — прервала я незнакомца на середине фразы. — Вас сегодня исключили из Атена, — мужчина рубанул с плеча, а я резко выпрямилась. Исключили, даже не приняв. — Я знаю, что для вас это было делом всей жизни, и считаю, что они поступили очень глупо, упуская такой талант, как у вас. В общем, я хочу предложить вам кое-что получше Атена. — И что же это? — Не могу сказать по телефону. Могу лишь только уверить, что вы получите куда больше возможностей. Предлагаю встретиться завтра днём, скажем так в 2 часа, в центре. Что скажете? — Х-хорошо, — только и могла выдавить я, подавившись воздухом. — Тогда завтра в 2 у центрального парка, — и он повесил трубку. — Подождите!.. — Но мне ответили лишь короткие гудки. — Как я вас узнаю..?