haptophobia

      Белый потолок, белые стены, белый кафель — все белое. На рай не похоже, зато на больницу уж очень. Чонгук стонет от безысходности и не представляет, что делать дальше. Умереть не получилось, что ж, в другой раз. Он пытается встать, но снова руки обвиты чертовыми ремнями. Чон хочет выбраться, но мышцы болят и он изо всех сил напрягается, поэтому не сразу замечает перепуганную девушку, зажавшуюся в угол комнаты. — Извините… — голос хриплый с непривычки и звучит дико. Сколько он здесь? — Извините, вы не могли бы вы помочь мне выбраться? Это ошибка, я не должен зде…       Его монолог прерывается истошным криком той самой девушки, которая в данный момент убегала из палаты не хуже легкого атлета. «Медсестра, наверное» — думает парень. — Окей, и как долго мне тут лежать?       Помимо самобичевания, все эти годы Чонгук умудрялся заниматься вокалом. В нем он находил отдушину, он спасал его в плохие времена. Дабы скоротать время, Чон начал петь. Голос поломанный, глухой и звучит жалко.«Begin». Дурачась с Тэхеном, они создали песню, которая стала их началом. Чонгук думает, что он эгоист: не помнит даже, когда в последний раз он видел или слышал Кима. Надо бы со старшим связаться.

«Ты заставляешь меня начать»

— Для того, кто пролежал в коме две недели, ты слишком болтлив. Ну что, суицидник, как делишки? Советую не дергаться и не делать лишних движений.       Чонгук перепугано посмотрел на вошедшего: это был темноволосый парень с кошачьими глазами и выглядел он бледно, как смерть. Чон хотел было возмуться, пока до него не дошел смысл сказанный слов. Две недели. Кома. — Повтори — ка… — Да ладно тебе, Чонгук, не прикидывайся глухим. Ты все слышал.       Чонгук тряхнул головой и немного ошалел от такого общения. — Ты кто такой? И откуда знаешь, как меня зовут?       Незнакомец цыкнул и закатил глаза. — А сам не догадываешься? Оглянись вокруг, ты в больнице. Я твой лечащий врач — Мин Юнги. Еще вопросы есть? — Есть. Где твой халат?       Юнги перевел взгляд на Чонгука и улыбнулся. — Это самый неожиданный вопрос, который мне доводилось слышать, за всю мою практику. Еще десять минут назад я спокойно спал в ординаторской, пока не прибежала Ёнри и не начала говорить что — то про очнувшегося суицидального подростка — коматозника из 46. Смекаешь, о ком она говорила?       Чонгук слабо улыбнулся и кивнул головой. — Юнги… — Для тебя Юнги — хен, — ответ на возмущенный взгляд, — что ты так смотришь на меня? Ты невоспитанный, где твое уважение к старшим? Между прочим, я старше тебя почти на пять… — Ладно — ладно, Юнги — хен, я понял. Развяжите меня, прошу. — Ох, точно, прости, совсем забыл…       Юнги начал приближаться, а Гук вспомнил… — Не прикасайся ко мне. — Чонгук, не валяй дурака, мне нужно развязать тебя. Я читал твою историю болезни. Зачем ты выдумал себе гаптофобию?       Мин уже протянул руки, но Чон дернулся и посмотрел на старшего с болью в глазах. — Пожалуйста, хен, не надо.       Юнги устало трет переносицу и вздыхает. — Хорошо, я приведу медсестру, если ты не хочешь, чтобы я прикасался к тебе, она тебя и осмотрит, договорились? — в ответ на кивок продолжает, — но мы еще об этом поговорим.       Спустя пять минут после ухода Юнги в проеме появляется так сама беглянка Ёнри с подносом в руках. — Простите, что повела себя так не профессионально и убежала, просто я не так давно нахожусь в этой области и немного теряюсь… — Не стоит, все в порядке.       Девушка кивает и с улыбкой на лице подходит к пациенту, а тот с каждым движением медсестры мрачнеет и, кажется, дышать забывает. Это случается. Она прикасается к нему, но как бы сильно не хотел Чонгук, он все равно увидит число. 60 463. Чонгук с облегчением падает на подушки. В этот раз на лице парня расцветает улыбка: девушка проживет до 86 лет и, хоть это немного, парень уверен, что она проживет прекрасную и долгую жизнь.       Чонгук заметно расслабляется и ведет с Ёнри непринужденную беседу. За ними незаметно наблюдает Юнги. Он видел эту перемену в парне: с ним явно что — то не так, но сейчас он слишком слаб — морально и физически. Он еще не готов к этому разговору. Но Юнги подождет — ему ведь некуда спешить.