haptophobia

      Минуты идут, перетекают в часы, а те — в дни. Чонгук уже неделю находится на попечении у Юнги. Старший приходит каждый день, проверяет состояние младшего, задает вопросы, но никогда не прикасается. По просьбе младшего, разумеется. И почему он только соглашается с мальчишкой? Мин не тот человек, который с легкостью идет на уступки. Но этот парень как — то влияет на Мина. Его это не отталкивает: он младшего узнать хочет и помочь ему пытается.       Во вторник к младшему заходят родители. Никогда еще атмосфера в их семье не была такой накаленой и неловкой. Чонгук всегда считал свою мать сильной, властной личностью, но сейчас, глядя на сидящюю перед ним уставшую, как будто постаревшую за этот месяц на несколько лет, женщину — не узнает ее. То, что сейчас с ней происходит — вина Гука, он это понимает и чувствует укол вины. Отец же сидит, нахмурившись, сжав губы в плотную полоску, и смотрит в одну точку. Никто из здесь сидящих не может начать разговор. Они сидят, в нерешительности заламывая руки и отводя глаза.       Именно такими их застает Юнги, зашедший осмотреть младшего и его показатели. Семья Чон не замечает парня, погрузившись в свои думы, а врач думает, что напряжение здесь можно ножом резать. «Не в первой, что ж, исправим» — думает темноволосый. — Здравствуйте, мистер и миссис Чон! — широкая улыбка идет в подарок. — Я рад, что вы здесь, мне как раз нужно обсудить с вами некоторые детали по поводу лечения вашего сына.       Чон Ын вздрагивает, как будто ее не было все время здесь. Она переводит взгляд на брюнета и слабо кивает. — Конечно, доктор. С Гуком что — то серьезное?       Мин на секунду задержал взгляд на младшем, но потом продолжил разговор. — Ваш сын идет на поправку быстрее, чем я предполагал. Вам не о чем беспокоиться, но прошу вас, выйдем в коридор.       Они выходят, а Чонгук недоумевает: разве это не касается непосредственно его? Через окно в палате он видит, как Юнги что — то объясняет его родителям, показывает какие — то бумаги. Видит сомнение на лице у родителей, и начинает переживать. Психушка. Они точно говорят о ней. У Чонгука начинается паника: каким бы психом или отмороженным его не считали бы люди, он не готов был попасть туда. Родители отходят от Юнги и обсуждают что — то наедине, и пока молодой врач ждет, переводит взгляд на Чонгука и видит страх в его глазах. Он не слышит, что говорит старший, но читает по губам «Не бойся, подожди немного» и немного успокаивается. Юнги внушает доверие и Чон не смеет не сомневаться в нем.       Через несколько минут заходят родители: мама обнимает Гука с такой силой, что, кажется, сейчас кости поломаются, а отец треплет по русой макушке, совсем как в детстве. И больше нет никакой неловкости. Они прощаются, обещают прийти снова совсем скоро, а на все его вопросы говорят, что «Доктор Мин все объяснит, зайчик».       Мин наблюдает за всей этой идиллией (или нет?) и немного завидует. Его родители погибли около десяти лет назад, и он не особо помнит любовь со стороны матери — наркоманки и заботу со стороны пьяницы отца. Парень кусает щеку изнутри, чтобы заглушить боль из прошлого и отогнать ненужные мысли. Это помогает. Мистер и миссис Чон прощаются с Юнги и просят позаботиться об их сыне. — Это моя работа, заботиться о нем. Я глаз с него сводить не буду, — шутит он, — не переживайте.       Как только дверь закрывается, Чонгук подскакивает и бросается к Юнги, замирая в метре от него. — О чем вы говорили? Ответь мне! Юнги — хен, вы что, собираетесь меня в психушку сбагрить? Я не псих, хен. Я странный, но точно не псих, поверь мне. Пожалуйста, я не хочу…       Но не договаривает, потому что Юнги сшишком быстро шаг в его сторону делает, обнимает и успокаивающе по голове гладит.       У Чонгука в этот момент миллионы звезд внутри взрываются, он глаза зажмуривает и плакать начинает. — Эй, Гукки, мы не собираемся тебя никуда отправлять, хорошо? По протоколу я должен был так поступить, но не могу. Это тебя сломает. Я этого не допущу. Я договорился с твоими родителями и начальством: некоторое время ты должен будешь пожить в больнице и ежедневно посещать психолога. Ты слышишь меня? Все будет в порядке. Ты будешь в порядке.       Эти слова должны были младшего успокоить, но его только сильнее трясти начинает. Он просит Юнги отпустить его и не прикасаться.       А брюнет видит в его действиях начинающуюся истерику, но вместо того, чтобы отпустить, только сильнее в объятиях сжимает. Он младшего на койку переносит, укачивает его в своих руках, а на ухо успокаивающие слова шепчет.       У Чонгука с каждым прикосновением как будто ожоги остаются, но он молчит и руки убрать не просит. Он засыпает в руках Юнги, но даже во сне видит словно выжженное на обратной стороне век число.4 464. Юнги осталось жить чуть больше, чем полгода.