Кэпсвонный рейтинговый драбблосборник

      — Ты что, шутишь? – недоверчиво уточняет Киллиан.       Эмма смущённо улыбается и качает головой. Смотрит на него исподлобья и ждёт уверенного «Да». Это же Киллиан, он не может ответить иначе. Во-первых, потому что спрашивает она, а во-вторых, потому что она прекрасно помнит, как он танцует. Ей кажется, что ему этого жутко не хватает, поэтому сейчас, на втором году спокойной жизни без кризисов, когда она теперь в первую очередь Эмма Свон, и лишь потом Спасительница, она просит его пойти с ней учиться танцам.       — Нет, ты серьёзно! – вдруг озаряет его. – Ты правда хочешь учиться танцевать?       — Конечно, правда, – закатывает глаза Эмма. – Я тогда смогу не позорить тебя на ежемесячных танцах, которые устраивает мама.       — Свон, ты меня не позоришь, – хмурится он.       — Я не это имела в виду, – отмахивается она.       — К тому же ты прекрасно танцуешь вальс.       — Я хочу танцевать танго, – тарахтит она и умолкает, наблюдая за реакцией Киллиана.       Его брови ползут вверх, а взгляд претерпевает удивительную метаморфозу и из нежного превращается в откровенный. Откровенный до такой степени, что у Эммы потеют ладони, а она вообще-то уж могла бы и привыкнуть к таким взглядам за полтора года совместной жизни.       — И где ты собралась его учить?       — Руби решила открыть свою школу, – с готовностью отвечает Эмма. – У неё прекрасное чувство ритма, и...       — Смею тебя заверить, Свон, что в Зачарованном Лесу никто не танцевал танго, – хмыкает Киллиан и складывает руки на груди.       — А ты заметил, что Руби три месяца не было в городе? Она уехала в Портленд после расставания с Виктором.       — А потом вернулась и в город, и к доктору?       — Вроде того, – кивает Эмма и смеётся. – У них очень запутанная история, и это нас никак не касается. Но Руби открывает школу танцев, и я хотела бы...       — Свон, ты не захочешь учить танго в школе, – прерывает её Киллиан и подходит ближе.       — Почему это? – вскидывается она и смотрит на него с вызовом.       Не так-то уж и плохо она танцует, чтобы прятаться по углам!       — Сними куртку, – командует он и, стянув свою, бросает её на перила лестницы. Она не удерживается и соскальзывает на ступеньки, но Киллиан не обращает на это внимания: окидывает Эммы придирчивым взглядом с головы до ног и резюмирует: – Платье, пожалуй, подойдёт.       — Подойдёт для чего?       — Я покажу тебе, что такое настоящее танго, Свон.       — А ты умеешь... – начинает она и обрывает себя на полуслове.       Конечно, он умеет, что за вопросы. Кажется, он умеет всё. Вряд ли танго учили в Королевской морской академии, но как будто его больше негде было разучить.       Он крадучись приближается к ней и замирает напротив. Смотрит сверху вниз, едва касаясь дыханием кожи, а потом вытягивает левую руку.       — Вашу ладонь, мисс Свон, – мягко просит он, и она подчиняется, осторожно касаясь пальцами крюка.       — Пожалуйста, мистер Джонс, – хитро отзывается она и приподнимает подбородок.       Расправляет плечи и ждёт дальнейших указаний.       — Танго, Свон, – это самый эротичный парный танец, – негромко говорит он, вторую руку заводя ей за спину.       У него горячая ладонь, не идущая ни в какое сравнение с прохладным металлом, и она чувствует это сквозь тонкую ткань платья. Киллиан чуть сжимает пальцы, ведя ими по спине, а Эмме кажется, что он прожигает в ней дыру. Вот уже который год она задаётся вопросом, возможно ли это. Можно ли так страстно желать человека не тогда, когда только его узнаёшь, а когда уже изучила наизусть? Каждую родинку, реакцию на любое слово и прикосновение?       — С правой ноги, – выдыхает он и делает несколько шагов, увлекая её за собой.       В один ритм, в один такт, не разрывая взглядов: Эмме кажется, что они не прошли эти шаги и даже не станцевали – пролетели.       — Правой рукой медленно веди выше, – шепчет он, но она уже не слушает: тело танцует само.       Её ладонь скользит наверх по рукаву его рубашки, оглаживает твёрдые мышцы плеча, поднимается выше и обхватывает его сзади за шею, пока его пальцы перебирают позвонки, а крюк легко касается бедра.       Ох, она знает этот его взгляд.       — Нога...       Эмма знает. Закидывает правую ногу ему на пояс и прижимается к Киллиану животом, чуть разворачивая плечи. Он делает шаг назад, и она повторяет это движение, соскальзывая по его ноге чуть ниже. Она ни на секунду не может перестать думать о его крюке, вжимающемся в кожу. Нет, не потому, что больно. Просто не может, потому что хочет сейчас провести по нему сначала пальцами, а потом – языком.       Она быстро учится, хотя с таким учителем это несложно. Они выпрямляются, и Киллиан, перехватив её пальцы, отталкивает её от себя, но тут же притягивает обратно, будто не может просуществовать без неё и секунды. Прижимает её к себе спиной и целует в плечо, крюком отведя в сторону ворот платья.       Он вжимается пахом ей в поясницу, а пальцы поднимает чуть выше и обхватывает ладонью грудь.       — А это... обязательный элемент? – спрашивает она и втягивает воздух сквозь зубы, когда прикосновение становится ощутимее.       — В нашем танго – обязательный, – отвечает Киллиан ей на ухо и целует в висок.       В скулу, в щёку, в уголок губ.       Эмма откидывает голову ему на плечо и крепче прижимается бёдрами. К чёрту идею со школой, не очень-то и хотелось. Просто было интересно попробовать что-то новое, и это... это однозначно что-то новое.       Эмма сдавленно стонет, когда он ласкает её пальцами сквозь гладкую ткань белья. Скользит пальцами вверх и вниз, и она переминается с ноги на ногу, а потом заводит руку за спину и смыкает пальцы на его паху.       — Свон, – шипит он, толкаясь ей в руку, – танго – это точно не наш танец.       — Наоборот, – качает головой она, поворачивая голову и встречая его губы. – Танго – единственный танец, который нам подходит.       Она ловит его взгляд, и Киллиан не сдерживается: с рыком впивается в её губы и в одно резкое движение стягивает с неё бельё. И она судорожно отвечает на поцелуй и так же судорожно пытается дрожащими пальцами расстегнуть его джинсы. Он жалит её поцелуями, прикусывает губы, притирается своим языком к её и мнёт ягодицы, пока Эмма пытается устоять на ногах. Потому что они предательски перестают держать, когда крюк касается бедра увереннее.       С губ срывается удовлетворённый стон, когда Киллиан наконец одним движением её заполняет, и Эмма длинно выдыхает. Отличный танец – танго. Ей кажется, что они продолжают его танцевать, только теперь где-то на подсознательном уровне. Когда он больно прижимает её спиной к стене, закидывая на себя обе её ноги, и она обхватывает его так крепко, как только может, и принимает его до основания. Когда он прикусывает её плечо, а она в ответ впивается ногтями в ягодицы, и он и вовсе вбивает её в стену.       Как же ей хорошо. И даже не хочется думать, что ни с кем и никогда, потому что она уверена в одном: до Киллиана и не было никого. У неё нет первого мужчины, нет первого разочарования. У неё есть единственный, который разочарованием никогда не станет. Её истинная любовь, тот, кто понимает с полувзгляда и кто одним этим полувзглядом творит такое, что Эмме хочется затащить его в тёмный угол, где бы они ни были.       Она не знала, что так можно. Понятия не имела, что столько чувств по отношению к одному человеку – это счастье.       Даже не догадывалась, что танго с Киллианом Джонсом станет её любимым танцем. Правда, танцевать его они лучше будут наедине. А ещё лучше – горизонтально.