Shattered

      Дни текли слишком быстро, унося за собой время, мысли и переживания. Думать о чём-либо было совсем некогда, так как по утрам и днём полным ходом друг друга сменяли фотосессии и интервью, телешоу, по вечерам шла подготовка к выпуску нового альбома, ну а по ночам ждала работа. Как и обещал Намджун, им был отпущен срок в семь дней, ни днём больше, ни днём меньше, поэтому к утру воскресенья план их проникновения на частную территорию в пригороде был готов.       - Закончим и смотаемся к берегу, - обещает лидер, чтобы хоть как-то приободрить уставших и немного взволнованных парней. – Всё будет в порядке, - добавляет после совсем тихо, кивает сам себе и прикрывает глаза, трёт переносицу.       На плечо опускается чужая ладонь и Джун оборачивается, ловя взглядом ободряющую улыбку Сокджина. Кому, если не самому старшему из них, видеть и понимать, насколько тяжело приходится их лидеру, ведь тот переживает вдвое больше, потому что несёт ответственность за всех. Рэп-Монстр слабо улыбается в ответ, кивает и уходит в комнату. До того момента, когда на улицу опустится непроглядная ночь, осталось чуть меньше часа, как раз самое то, чтобы немного отдохнуть, сделать глубокий вдох-выдох и собраться. Даже профи волнуются и боятся облажаться.

***

       - Хён, ты поедешь с нами? – Не скрывая удивления, спрашивает Пак, заглядывая в маленькую комнатку информатора и замечая, что все компьютеры выключены, а сам светловолосый сидит на стуле, закинув ноги на стол, и разглядывает потолок.       - Да, - не отвлекаясь от своего увлекательного занятия, отвечает Шуга, сразу добавляя, - в фургоне буду. Нам разрешил.       Юнги прикрывает глаза и очень хочет, чтобы Чимин ушёл и дал побыть наедине с мыслями, но младший, будто читает их, делает всё наоборот: проскальзывает внутрь, закрывает за собой дверь и проходит к диванчику. Брюнет осторожно садиться на самый край, неловко перебирает пальцами, кусая щёку изнутри, так продолжается около минуты, а после он, наконец, выдыхает и откидывается на спинку, подбирает к себе колени, заключая их в кольцо из рук. Паку неспокойно и единственный способ хоть немного успокоиться и унять волнение – посидеть рядом с хёном, пусть даже тому не хочется компании.       - Почему-то я нервничаю, - долго молчать не получается и Чим позволяет себе тихий, нервный смешок.       Мин поворачивается на своём стуле.       - Я тоже, - выдыхает он, смотря из-под своей отросшей чёлки своими пронзительными тёмными глазами. Младший замирает, хлопая ресницами, неосознанно скользит ладонью по своей груди. Нет, не остановилось. – Боюсь, что ты вляпаешься во что-нибудь, - слова слишком легко слетают с губ, старший даже не успевает их толком осознать, а они уже повисают в воздухе между ними двумя. Юнги начинает жутко нервничать, паника покалыванием расходится от кончиков пальцев до самого сердца, когда Чимин смотрит своими наивными, щенячьими глазами и открывает рот, чтобы что-то сказать. – Твоя кличка на сегодня – Рогалик, - резко добавляет светловолосый, перебивая, чтобы быстро отвлечь, увести разговор в другое русло и…сбежать.       - Рогалик?! – Ожидаемо вопит Чиминни возмущённо, вскидывая недовольный взгляд.       - Посмотри на себя, исхудал, - Юнги ухмыляется, смотря на недовольное личико, треплет младшего за щёку и быстро скрывается за дверью.       Пак как заторможенный смотрит на закрытую дверь, прикладывает ладошку к горящей щеке и прикрывает глаза, стараясь выровнять сбившееся дыхание.       - Хён-дурак, сам же сказал, что сбросить надо, - беззлобно бурчит брюнет. Хотел успокоиться перед заданием, а в итоге только хуже вышло.

***

      В комнате царит привычный полумрак, разбавляемый лишь настольной лампой и светом, что проскальзывает через приоткрытую дверь из коридора. Тэхён застёгивает свою толстовку, накидывает капюшон, затем снимает, после снова накидывает, снимает, вздыхает и ерошит свои волосы, бросает взгляд на разложенное на постели оружие. Незаменимая винтовка покоится в чехле, давно собранная, но сегодня она, вероятно, там и останется, поэтому Ким проходится внимательным взглядом по содержимому чёрного блестящего ящика и, наконец, делает выбор в пользу небольшого пистолета с глушителем. Честно говоря, парень надеется, что он ему не понадобится, так как не очень в этом хорош, слишком много времени уходило на тренировки именно с винтовкой.       Сзади, спиной к русоволосому, около своей кровати, стоит Хосок, перезаряжает своё оружие, вытягивает руки, будто прицеливается, удовлетворённо кивает сам себе, убирает оружие и оглядывается. Хоби расслаблен и спокоен, Тэ же наоборот и это хорошо видно по его напряжённой спине и нервным подергиванием пальцев. Чон откладывает свой пистолет на стол, делает пару шагов и кладёт свои ладони на плечи младшего, тот вздрагивает от неожиданности, но позу не меняет, продолжая стоять спиной, лишь глаза прикрывает. Спокойно.       Тэхён чувствует, как шеи касается чужое дыхание, как старший утыкается лбом в плечо, медленно обнимая, и расслабляется. С того ночного разговора в кровати прошло несколько дней, они больше не говорили об этом. Хосок вёл себя, как обычно, будто и не говорил ничего, будто Киму это приснилось, иногда он даже верил в это, но, порой, во взгляде Чона пробегало что-то странное, чуждое совсем и незнакомое. Нечто тоскливо-разочарованное, что заставляло сердце дрожать от страха.       Тэ сквозь закрытые веки чувствует, что в комнате изменилось освещение, стало темнее, и открывает глаза, замечая на стене большую тень, что падала от двери, загораживая свет из коридора. Парень поворачивает голову и сталкивается взглядом с почти чёрными глазами. Пульс замедляется. Чонгук ему улыбается. В груди снова что-то разбивается.

***

      Чон был взволнован с самого утра и места себе не находил от предвкушения. Сегодня его впервые не оставят в фургоне, сегодня он побывает внутри, в самой гуще событий, в эпицентре. Это радовало и нервировало одновременно.       Когда на город опустилась ночная мгла и семеро парней покинули своё общежитие, устраиваясь в фургоне, Чонгук не мог скрыть своей улыбки, полностью игнорируя замечание Чимина о том, что это выглядит донельзя жутко. Кстати, Пак сегодня станет его хвостом. Так думал парень, хотя на деле же скорее было наоборот, ведь брюнет был более опытен в этих делах, но Чон был слишком самоуверен.       - Итак, - Намджун окидывает сосредоточенных парней серьёзным взглядом, - все всё помнят? – Дождавшись утвердительных кивков, лидер добавляет напоследок, кидая мимолётный взгляд на Хосока, - не забываем о времени.       В лесу, что прилегает к закрытой территории, сыро и темно, это создаёт неудобства, но иного пути не было. Под ногами чавкает мокрая трава, а путь на расстояние вытянутой руки освещает небольшой фонарик. Они не изучали эту местность, потеряться слишком легко, поэтому важно держаться вместе и следовать за лидером, который получает указания от информатора. Чонгук идёт последним и позволяет себе остановиться на минуту, поднять взгляд к ночному небу, освещённому луной, здесь оно особенное. Парень глубоко вдыхает холодный воздух, выдыхает клубочек пара и трёт щёку, та постоянно чешется из-за неудобной маски в виде морды зайца.       - Заяц, не отставай, - звучит в наушнике Шуга, - я вижу вас, но сигналы слабые, можешь потеряться.       Чон не отвечает, кивает только, будто хён может его видеть и ускоряет шаг, догоняя Чимина…

***

      Горло саднит от сбившегося дыхания, а в висках гулом отдаётся стук собственного сердца. Ноги начинает сводить от быстрого бега по мокрой грязной земле, но останавливаться нельзя – за ними погоня. Начавшийся дождь размывает их следы, но в то же время здорово тормозит, все пытаются ориентироваться на одного, но видимость чертовски плохая и только одна мысль набатом звучит в голове – успеть. За спинами слышатся выстрелы и это глупо на самом деле – пытаться попасть по ним в таких условиях, парни это понимают, но по спинам всё равно бегают ледяные мурашки.       Как только дверь фургона громко захлопывается, Шуга давит по газам и пытается вывести транспорт на дорогу, по которой они приехали, но размытая в грязь земля затрудняет дело. В последнее время они часто лажают, хотя с другой стороны, так хоть интереснее жить становиться. Страшно, но интересно. Интересно пытаться выжать из небольшого фургончика больше, чем он на то способен и гадать – пробьют колесо или нет.       Они уходят от погони. Надолго ли?       Как только становится ясно, что от них отстали, а на горизонте начинает виднеться город, Юнги тормозит, чтобы все могли перевести дух, да и бензобак почти на нуле и с этим надо что-то делать. Мин оборачивается через плечо, чтобы убедиться, что все живы и в порядке, скользит быстрым взглядом по согруппникам, останавливается на бледном Паке, но не успевает ничего подумать, так как тот буквально вылетает из транспорта. Не в порядке.       Чимина чертовски тошнит, а руки не хотят слушаться, и, кажется, начинает развиваться жуткая клаустрофобия, коей раньше не наблюдалось. Он выскакивает на тёмную улицу, прямо на проезжую часть, пытается перевести дух, но и минуты не проходит, как он резко разворачивается и пихает в грудь макнэ группы, что вышел следом.       - Какого чёрта, Чон Чонгук?! – Брюнет впервые так зло кричит, и одаривает таким взглядом, что младшему кажется, что Пак готов лезть на него с кулаками, хоть и знает, что будет проигравшим.       - Я не виноват, что за нами погоня нарисовалась. – Довольно спокойно говорит Чон. Из фургона начинают выходить остальные. – Ты слишком долго с сейфом возился, - холодно говорит макнэ, но потом всё же добавляет уважительное, - хён.       - Прекрати, ты же знаешь, что я не об этом, - на одном громком выдохе произносит Чим, как-то сдуваясь сразу, ероша свои волосы, бегает растерянным взглядом, будто не знает, что ему делать.       Все наблюдают за развернувшейся сценой, не смея вмешиваться. Да, всё пошло не совсем по плану, но это не повод так сильно на этом зацикливаться, вот только Чимин впечатлительный очень и ему нужно время, чтобы переварить, осознать и принять произошедшее. Чонгук, видя удаляющуюся спину старшего, начинает чувствовать себя не очень, но нет, это не сожаление и не раскаяние. Порывается пойти за согруппником, но его тормозит Тэхён, сжимая локоть, а в следующее мгновение мимо пробегает Шуга.       - Чимин, - Юнги кричит младшего, но тот не откликается и парень едва не пробегает мимо, в последний момент в темноте различая фигуру, сидящую прямо на холодном бордюре. – Чимин, - повторяет Мин шёпотом, чувствуя, как внутри что-то острое впивается прямо в сердце. Плечи брюнета трясутся то ли от холода, продирающего до костей, то ли от подкатывающей истерики. Больно. Старший снимает свою куртку, укрывает ею и садится рядом, так, чтобы можно было плечом плеча касаться и достаёт сигареты. Он не знает, что произошло. Информатор – глаза, но не всевидящий. Юн закуривает, терпеливо ждёт, когда Чим заговорит с ним, молчание его чертовски пугает.       Становится тепло, и от куртки и от чужого, очень нужного, присутствия. Пак вздыхает, поднимает взгляд, который до этого прятал в коленях, и пытается рассмотреть свои ладони в темноте.       - Что произошло в тот момент, когда вы попали в глухую зону? – Не выдерживает Шуга, интересуется аккуратно.       - Сперва всё шло по плану, - спустя минуту, всё же заговаривает младший, - мы пробрались на территорию, но когда мы пробирались в сам особняк, - пауза длинною в один протяжный выдох, - попали в комнату его дочери. – Чимин дёргается и смотрит на старшего, - её не должно было там быть, но она была.       Огромные тени расползаются по цветочным стенам и многочисленным плакатам, едва видным в темноте комнаты. Взгляд касается маленького резного столика с зеркалом, разбросанной косметики и больших плюшевых игрушек, большой кровати с розовым балдахином, скомканного одеяла и сталкивается с очаровательными юными глазами с мокрыми ресницами. У Чимина сердце о рёбра ударяется и пальцы холодеют. Перед ними ребёнок. Девочка лет двенадцати, словно загнанный в угол зверёк, прижималась к изголовью, сжимая одеяло. Наверное, она хотела закричать, но от страха не могла и звука проронить. Пак смотрит на напряжённую спину Чонгука, что стоит на шаг впереди и тоже смотрит на девочку. У Чимина паника. Чимин не знает, что делать. Макнэ же подносит к губам палец, склоняя голову к плечу, молчаливо прося ребёнка молчать, а после кивает на шкаф. Девочка соображает быстро и на трясущихся ногах перебирается в шкаф, беспрекословно делает то, что её просят, продолжая молча плакать. Чонгук завязывает ручки шкафа поясом от халата.       - Мы успешно нейтрализовали охрану на своей части, - продолжает рассказывать брюнет, - на самом деле, это заслуга Гукки. Когда мы оказались в огромном кабинете вместе с остальными, а тот мужчина уже был привязан к стулу, я принялся за сейф.       Цель нервничала и дрожала перед Намджуном, что возвышался над мужчиной, словно скала, но что-то шло не так. Сокджин, что стоял возле дверей кабинета болезненно морщился и закусывал губы, чтобы не стонать: все знали, что тот ранен и вот-вот может выйти из строя, поэтому время поджимало. Но куда-то запропастились Хосок и Тэхён, опаздывая уже на полторы минуты.       Чимин пытается сосредоточиться на своей работе, но пальцы предательски дрожат, мысли путаются, и он два раза сбивается, начинает заново. Время уходит. Наконец, слышится характерный щелчок и парень позволяет себе облегчённый вздох, он быстро выгребает деньги, откидывая их на пол – не интересуют, шарит рукой в бумагах. Пробегается быстрым взглядом по документам и оборачивается на лидера, отрицательно мотает головой.       - Где они? – Звучит механический голос с телефона, что держит в руках парень с маской волка и тыкает своим пистолетом в лоб политика. Не смея рисковать своими голосами, парни используют обыкновенную озвучку текста, минусов в этом полно, один из которых в том, что для Шуги такие моменты – глухая зона, но выбирать не приходится.       Мужчина ожидаемо строит дурачка, выражая полную растерянность. Конечно, они могли бы просто застрелить его, но тогда на поиск уйдёт куча времени, а оно их и так уже поджимает. Механический голос обещает политику, что он лишится всех пальцев по очереди, но даже это не способно развязать ему язык, так дорожит своими бумажками. В кабинете появляются Тэхён и Хоби, показывая, что лучше поторопиться. Лидер злится. Они не могут уйти ни с чём. Никто не замечает тот ничтожный момент, за который Чонгук успевает выйти из кабинета и вернуться вновь, застывая на пороге, крепко держа за запястья заплаканного ребёнка.       Все застывают. Чимин давится воздухом.       - Папа, - начинает громко плакать девочка, когда её виска касается холодное дуло пистолета.       - Прекратите, я всё скажу, я скажу где, только отпустите, - начинает верещать мужчина, умоляя отпустить его дочь.       Чимин замолкает, втягивает глубоко холодный воздух, с удовольствием чувствуя, как тот оглаживает лёгкие, проходится по органам, отрезвляет.       - В её комнате на стенах висели плакаты тех, кто лишили сегодня её отца и спокойного сна на долгие годы, - Пак усмехается, закрывает ладонями лицо. Дрожит.       Шуга молчит, сигарета давно истлела. Старший до боли закусывает нижнюю губу и ненавидит себя за то, что никогда не умел утешать. Да и разве тут можно утешить? Пак сейчас медленно умирает внутри, и у Мина глаза предательски слезятся от мысли, что младший потухнет, что он больше не улыбнётся ему так ярко, как всегда, что перестанет говорить глупости и заразительно смеяться. Этого чертовски мало, но Юнги всё же бережно берёт чужую холодную ладонь в свою и переплетает пальцы, крепко сжимая. Младший замирает, смотрит, хлопает удивлённо своими влажными ресницами, а после сжимает в ответ и утыкается щекой в плечо Юна.       - Спасибо, хён, - выходит совсем тихо, но Шуга слышит. Слышит и прикрывает глаза, вдруг представляя море, далёкое и бескрайнее, способное спрятать их от всего плохого. Глупо мечтать о том, чего никогда не будет, но сейчас очень хочется. Всего на минуту, пока согревается чужая ладонь в руке…