О рогатых и пернатых

Если бы зеркала умели говорить комплименты, Лионель услышал бы много хорошего. Окинув себя придирчивым взглядом, он стряхнул с рукава невидимую пылинку и широким шагом направился в покои вороненка. — Маркиз, вы готовы? — с порога спросил он… и с плохо сдерживаемой досадой обнаружил, что юноша сладко посапывает, закутавшись с головой в одеяло. Опять. Опять, черт бы подрал этого недощипанного кукушонка! Он ведь уже заходил сюда час назад, чтобы удостовериться, что слуги разбудили Энрико. И оруженосец подавал очевидные признаки жизни. И теперь, когда им пора выдвигаться во дворец, он… спит?! — МАРКИЗ АЛВАСЕТЕ! — спасибо военной службе, кричать Лионель умел отменно. Спасибо наличию младшего брата, ловко сдергивать удерживаемое всеми силами одеяло он умел тоже. — У вас ровно десять минут на сборы. В противном случае, вы поедете во дворец в ночной рубашке. Рико успел. Почти. А что жилет застегнут не на ту пуговицу, а волосы торчат во все стороны — так это же специально, чтобы контрастом подчеркивать свежесть и изящество своего сеньора. Все для любимого оленя. * * * — ЭНРИКО! — поразительно, такого Лионель не ожидал даже от вороненка. Зная проблемы с ранними подъемами, Савиньяк разбудил Рико за два часа, а потом еще четырежды заходил с интервалом в четверть часа, почти силой вытаскивая из постели. Нет, с последним все вышло неплохо, приказ эра юноша не нарушил и в постель не вернулся. Но засыпать-то в кресле ему никто не запрещал, верно? А что не запрещено, то разрешено… * * * — Маркиз, через полчаса вам следует быть готовым к выезду. Никакой реакции.  — Подъем! — уже на полтона громче. Энрико и не пошевелился. Из-под одеяла торчала нога. Подумав долю секунды, Савиньяк попытался схватить ее, однако юноша взбрыкнул так, будто в него раскаленной кочергой ткнули. Только реакция отменного фехтовальщика спасла графа Лионеля от неминуемого синяка. Иначе во дворце пришлось бы щеголять «фонарем» на пол-лица и еще ловить на себе заинтересованные взгляды любопытных обоих полов. А уж сколько новых сплетен разлетелось бы… Но сплетни Лионеля мало волновали, а вот нежелание «дикого жеребенка» то есть вороненка вставать по приказу — волновало и весьма. Стальные пальцы капитана королевской охраны ухватили простынь под Энрико. Рывок — и вот уже Рико копошится на полу, выпутываясь из складок одеяла и потирая ушибленный локоть. Метод оказался неплохим. Вот только от фехтования на пару дней вороненку пришлось отказаться. Кто ж знал, что даже такой ловкий и умелый в бою юноша может травмировать руку, покатившись с кровати? * * * Зябко ежась, Лионель мысленно проклинал Рокэ, Леворукого и, разумеется, Энрико. Ночь дышала прохладой, через распахнутые окна просачивался далеко не теплый ветерок, заставляя кожу под налипшей мокрой тканью покрываться мурашками. И куда, кошки их дери, смотрели слуги? Впрочем, да, о чем это он? Сузу-Музу в Лаик поймать так и не смогли, так чего было надеяться, что его собственные слуги будут расторопнее, тем более там, где подвоха не ожидают? А сам-то, сам! Шутка-то школярская, никакой фантазии — а он попался. Впрочем, возвращаясь со службы, трудно предвосхитить, что кому-то придет в голову закрепить над дверью ведро ледяной воды. Что ж, за неосмотрительность всегда нужно платить. Ли и заплатил, приняв незапланированный душ в полной амуниции. «Ну получит у меня завтра этот вороненок! Ремня получит, честное слово! Не посмотрю, что соберанито! А будить по утрам его ледяной водой все же больше не буду… Себе дороже ведь выходит.» * * * — Нетактично будет спрашивать имя красотки, столь страстной? — смоляная бровь Алвы привычно взметнулась в вопросительном выражении. — К своему стыду, не припомню дамы, способной так расцарапать… Недовольно поморщившись, Ли поправил рубашку, чтобы царапины на груди скрылись под идеально отглаженной тканью.  — «Кросотку» зовут Марк, — хмуро поведал он, уделяя слишком, пожалуй, много внимания налитому в бокал вину.  — А меня еще после этого общество обвиняет в неприличных связях, — делано возмутился Рокэ. — Я начинаю сомневаться в правильности решения доверить тебе своего юного и недурного собой сына…  — Марк — это кот, — еще угрюмее пояснил Лионель, делая глоток. — А про своего совенка лучше не упоминай, если не хочешь, чтобы я тебе тут всю посуду побил. Воистину, он явно не сын ворона, он потомок великого рода сов! — Не терпится выслушать эту занимательную историю, — скривил губы Первый маршал.  — Да, что тут рассказывать, — махнул рукой олень. — Твое дорогое чадо никак не желает приучаться к подъемам по команде. Я чего только ни перепробовал. Сегодня вообще от отчаяния кота ему в постель закинул. Кто же знал, что он на него так гавкнет, что четвероногий демон спрыгнет с кровати и в меня вцепится? Воистину, вы, Алвы, с Леворуким знаетесь. Даже слуги его вам подыгрывают. Рокэ расхохотался и тряхнул блестящей черной гривой.  — О, даааа, — в голосе звучал смех. — Мне все слуги на проблематичность утренних подъемов поперву жаловались.  — Поперву? — в глазах Ли зажглась надежда. — Значит, ты придумал, как с этим бороться?  — Придумал, — синие глаза весело блеснули. — Нечестно с моей стороны выдавать чужие слабости, но, пожалуй, в этой ситуации я склонен принять твою сторону… * * * Сонный полумрак комнаты прорезали яркие солнечные лучи, когда безжалостная рука Лионеля отдернула штору, предвещая очередной неравный бой оленя и сна за душу оруженосца.  — Просыпайтесь, маркиз, — на удивление тихо произнес Лионель, присаживаясь на край кровати и нехорошо усмехаясь. Энрико сонно застонал — то ли пытаясь сказать, что не спит, то ли вообще прогоняя сеньора. Уходить тот, впрочем, не собирался. Вместо этого он просунул руку по одеяло, и, сцапав оруженосца за ногу, пощекотал. Эффект превзошел все ожидания. Вскрикнув, Рико чуть было ни заехал господину в нос. Останавливаться Савиньяк, впрочем, не планировал, быстро водя холодными пальцами по ступне юноши и злорадно наблюдая за его попытками освободиться. Продолжалась эта своеобразная экзекуция около минуты, пока Рико наконец, не прекращая смеяться и неприлично высоко попискивать, ни скатился с кровати.  — У вас четверть часа, маркиз. Жду у себя, — невозмутимо сообщил Лионель, и, улыбнувшись уничтожающему взгляду растрепанного оруженосца, покинул комнату. Через пятнадцать минут Энрико, полностью одетый и совершенно не сонный, стучал в дверь кабинета своего сеньора. * * * Фрамбуа осень 398 года Ричард не меньше часа провел у зеркала, решая, стянуть ли ему волосы по-варастийски, расчесать на прямой пробор, как это делал Савиньяк, или отбросить назад по примеру своего эра. К несчастью, темно-русая шевелюра Дика, что он с ней ни делал, никак не желала производить нужное впечатление. Еще одной неприятностью стало истрепавшееся перо на шляпе, и, разумеется, в последнее мгновение у плаща ослабла застежка. Выручил Эмиль, ссудив молодого человека и пером, и пряжкой. Ричард был искренне благодарен ему. А в это время будили никак не желавшего просыпаться Энрико. Слуга расталкивал его с полчаса, но едва в комнату зашел Лионель и тихим ровным голосом скомандовал «Подъем», как сонный оруженосец тут же проснулся, кубарем скатился с кровати, умылся и оделся в считанные минуты. * * — отрывок из «Соберанито».