На краю вечности

Раф с какой-то обреченной тоской огляделся и, глубоко вздохнув, швырнул себе под ноги пакет с чипсами. «Бля! Как идиот! Как гребаный влюбленный идиот-неудачник, который готовится к первому в жизни свиданию! Осталось начать заикаться и блеять при Лео, прятать глаза и чтоб еще руки дрожали!» Он дернул себя за длинные хвосты банданы и сердито прищурил глаза. Весь день тут провозился, вопреки воле Учителя и здравому рассудку, выбравшись на поверхность при свете. Старался, из кожи вон лез, но чувство, что все сделанное неправильно и криво, не покидало его ни на минуту. Рафаэль еще раз оглядел крышу. Небольшой столик для чайной церемонии с глиняным чайником и бамбуковыми циновками, фарфоровая пиала, которую так любил Лео и так редко доставал из шкафа, огромный букет полураскрывшихся белых лилий, нарванных Рафом у соседнего клуба любителей-садоводов, запихнутый в банку, потому как ни в одну вазу не влез, старый разбитый магнитофон… Все, как Донни советовал, но отчего-то в мечтах гениального брата эти обстановка и атмосфера выглядели очень нежными, чувственными и пропитанными романтикой. Да, немного наивными и какими-то возвышенно-пафосными, но все же вполне уместными. У Рафа же… «Лео сдохнет от смеха… просто ляжет и будет тихонечко поскуливать от истерики, пока я тут распинаться буду, как дебил. Не, я не выдержу, я ему эту гортензию, или что это, в рот затолкаю, чтоб заткнулся и не ржал…» Он с тихим стоном плюхнулся на разогретую солнечными лучами крышу и обхватил голову руками. Все не то! Ну, не так это должно быть! Как угодно, но не так же! «А как?» Рафаэль с тоской уставился на клонившееся к горизонту солнце. Впервые за много лет он не торопил темноту и хоть руками хотел удержать этот раскаленный шар на небе, вцепиться в стрелки часов и остановить время, пока он не придумает, как все сделать по-человечески в хорошем смысле этого слова. «Ебись все конем! Скажу как есть!» Раф вскочил и со всего маха пнул столик, опрокинув чайник и банку с цветами, потом отшвырнул ударом ноги магнитофон и намеренно зло прошелся по белым лепесткам и стеблям лилий. «На хер! И так разберусь!» Надо было возвращаться домой, потому что с минуты на минуту проснется Лео, которого Рафаэль не видел уже целых три или четыре часа, потраченные тут совершенно впустую. Сорвиголова скучал по улыбке брата и его мягким неспешным движениям, но в последнее время старался держаться подальше, понимая, что его терпение исчерпано полностью. Раф не привык строить многоходовые партии с прицелом в будущее. Его прямота требовала решить проблему немедленно и получить то, что он хочет. У него рвало башку, как только он проводил без Лео пару часов, и все, чего хотелось, это бежать обратно, побросав все дела. А оказавшись рядом, хоть руки себе узлами завязывать и жевать собственную бандану, только бы промолчать и не ляпнуть лишнего, не обнимать постоянно старшего и не дышать его сладким ароматом, который сводил с ума. А еще лучше — уйти. Только как, когда словно ниткой невидимой кто-то пришил намертво? Рафаэль перестал ночевать с братом, боясь выдать себя во сне, когда отпускал контроль, а Лео, этот идиот и придурок, прижимался к нему в поисках тепла, словно назло испытывая терпение, доверчиво позволял обнять себя и совался носом в подбородок, щекоча шею мягким дыханием. И спал себе, сладко посапывая, пока Рафаэль лежал без сна и глазел в потолок, не зная, куда деться от безумного желания чуть сдвинуть голову и отыскать в темноте прохладные сухие губы старшего. Если бы Лео хоть раз намекнул, что понимает все, и дал «зеленый свет»… Раф дурел от этого и однажды понял, что просто не выдержит такой опасной близости и выдаст себя с головой, не дожидаясь, как недавно посоветовал Донни, удачного момента, а просто заткнет брату рот поцелуем. И тогда все! Потому что в шутку такое не сведешь, придется все объяснять и ждать, что скажет старший, который может не понять и не принять подобного… И Рафаэль решил сделать все правильно — сначала сказать, а потом уже что-то предпринимать. Ну, а нет, значит — нет. Найдет он в себе силы с этим жить, не отказывая Леонардо в заботе, которая ему так нужна, и не навязывая свои чувства. «А найдешь?» Раф перекусил зубочистку и плюнул кусочки дерева в сторону. «Найду!» Найдет, потому что брата любит, и все, чего хочет, это чтобы тому было хорошо. Не нужна любовь, так пусть лежит в другом месте, даже если вытравит ему самому все внутренности своей жгучей кислотой. «И кто только придумал, что это так здорово — любить?»

***

— Раф, где ты был?! Майки бросился к сорвиголове, который ввалился домой уже к полуночи. — Гулял, — буркнул тот. — Где Лео? — У себя, — младший пожал плечами. — Я его не трогал, решил, что сам скажет, если что-то надо будет. «Три раза он тебе что скажет, — мысленно буркнул бешеный ниндзя. — И еще пять о чем-то попросит! Он же ж, блин, считает, что обременяет этим нас сверх всякой меры!» — Он давно проснулся? Хоть ел? Майки пожал плечами, отворачиваясь к телевизору. Гипертрофированная забота Рафаэля казалась ему смешной — ну чего, старший не скажет, что ли, если захочет есть? Конечно, скажет… Майки бы вот сказал. Он же, когда болеет, спокойно обо всем говорит. Чтобы с ним посидели, дали чаю или конфет, или добыли пироженку… Лидер же не язык проглотил, в конце концов. Раф вздохнул и вышел из гостиной. — Лео? — он без стука ввалился к брату в комнату. — Ты как? Прости, что ушел так надолго… Леонардо лежал, свернувшись клубком, и читал что-то, накрывшись пледом. «Господи! Весна на дворе! Еще бы шубу нацепил!» — Привет! — он поднял голову от книги и улыбнулся, окатив Рафа от макушки до кончиков пальцев теплом своего ясного взгляда. — Все хорошо. А я заждался, думал, ты совсем не придешь сегодня. Сердце Рафаэля выполнило кульбит в груди и заколотилось чаще. «Заждался! Значит, тоже скучает по мне!» «Охолони! — едко отозвался его вечный внутренний собеседник-скептик. — Ясен-красен, заждался. Небось жрать хочет и хоть с кем словом перемолвиться. Кому он нужен, чучело калечное, кроме тебя? Майки-то вон своими делами занят, а Донни в работе по уши! И ты в последнее время не балуешь его вниманием». Раф подошел и сел рядом, не удержавшись от ответной улыбки. — Ужинал? — Нет, — Леонардо качнул головой. — Думал, что поедим все вместе. Ты гулял? Это здорово! Хватит уже и в самом деле дома высиживать все время. С Кейси? Рафаэль вздохнул, позволив себе обнять брата и крепко прижать к себе, незаметно для него вдыхая свежий аромат лимонника, приятно будораживший кровь. — Гулял, — согласился он. — И хочу вытащить сейчас гулять одного придурка, который весь день сидит в комнате, считая, что любая его просьба всех обременит до изнеможения. Лео засмеялся и подсунул младшему брату в ладонь свои пальцы.  — Если не очень обременю, поделись кусочком тепла, пожалуйста. Рафаэль вздрогнул от этого холодного прикосновения и закрыл глаза. «Боги! Если только от его рук все внутри переворачивается… как же будет со всем остальным?» «Остынь, Рафи! Остального может и не быть…» Усмехнувшись своим мыслям, красный ниндзя прижал пальцы брата к губам, довольно прижмуриваясь и отогревая их дыханием. «Ну, знаешь что, кое-что все же будет. Я сегодня все скажу и хоть разок его поцелую — а там трава не расти!»

***

— Смотри, тут еще лепестки и вон там тоже, — Лео собрал в ладонь большие белые лодочки и протянул Рафу. — Словно кто-то нарочно разбросал и растоптал их. Его брат сидел на парапете, уставившись в небо, и только чуть дернул плечами. — Ну, наверное. Придурок какой-то, которому заняться нечем. — А я люблю белые лилии, — Леонардо прищурился, всматриваясь в растоптанный цветок. — Раф, что с тобой происходит? Он вдруг поднял голову, отвлекаясь от своего занятия, и мгновенно превратился из задумчиво-улыбчивого брата в серьезного и собранного лидера. — Ты изменился… — Ты тоже, знаешь ли, — сорвиголова вздохнул и сполз с парапета, подсев поближе. — Что с тобой? — Лео поймал его взгляд и впился в него, как бультерьер в жертву. — Ты стал меня избегать в последнее время, хотя все так же заботишься… я понимаю, что ты устал от постоянной обузы и вынужденного сидения дома. Прости, я, правда, очень стараюсь не создавать вам лишних проблем, я скоро смогу… — Лео, ты больной? — Рафаэль поднял на него зеленые глаза, странно светившиеся в отблесках фонарей. — Я сколько тебе еще раз сказать должен, что меня ничто не напрягает, кроме вот этого твоего извиняющегося тона? Все хорошо, бро, правда. Старший вздохнул и отвел взгляд. — Тогда почему ты меня стороной обходишь, словно я тебя раздражаю? — Да потому, блин! — Раф вскочил и прошелся туда-сюда. — Потому что… Лео, потому что… ну, ты мне нужен, понимаешь? Тот улыбнулся уголками губ, немного оттаивая. — Конечно, понимаю. И очень тебе за это благодарен. — Ни черта ты не понимаешь! Рафаэль бессильно махнул рукой, подошел и крепко обнял брата, прижав к себе. «Люблю я тебя, дебила, ну как же ты не поймешь-то?» — Лео, я… Старший вдруг рванул его на себя с удивительной для его состояния силой, опрокинув на бок, и выхватил из поясного кармана Рафа два сюрикена, швырнув куда-то в сторону. Едва слышное «люблю тебя» утонуло в свисте чужой катаны над самым ухом, и Раф мысленно возблагодарил небо за то, что его братец даже теперь умудряется прикрывать ему спину. Иначе кувыркалась бы его голова, так и не договорив самого важного своего признания, сейчас вот с этой крыши… Он вскочил, выхватывая саи, и резко обернулся к нежданным врагам, прикрыв собой Лео. «Ну, суки, а вот за это вы мне ответите по полной! Ебаная страсть! Не могли подождать минуту?!»