Своими руками

- Финьо, - Маэдрос потеребил супруга за плечо. - Просыпайся, пора... - Нельо... - Фингон простонал, удобнее и тяжелее укладываясь на плече возлюбленного и собственнически закинув на него руку, - ты когда-то обещал... - он подавил зевок, - что больше по утрам мы никуда не будем спешить... - И я пять лет исполнял свое обещание, - шутливо-укоризненно склонил подбородок к голове Финдекано Майтимо. - Но сегодня надо встать. Празднество, валар... Помнишь? - Помню, - Фингон все-таки зевнул. - И что? Твой отец всё равно туда не собирается. А Финвэ потом, как обычно, приедет сюда. И лорда Арафинвэ привезет... с женой и детьми. - Макалаурэ уже давно сам не свой, - хмыкнул Майтимо. - Все жду, когда он дозреет признаться. - Не понимаю, чего он боится, - Финдекано наконец подтянулся повыше и лег лицом на вторую подушку, перестав использовать в этом качестве супруга. - Ириссэ вышла замуж за Тьелко, и ничего... Морьо того и гляди эту тэлерийку в дом введет... в качестве супруги. Она мне, кстати, нравится. Боевая. - Зато ее имя только сыновья Арафинвэ нормально выговаривают, - недовольно буркнул Майтимо. - Беллариэ! Финдарато говорил, что при моем произношении она из «сильной девы» превращается в «пере-деву». - А по-моему, ей и это идет, - фыркнул Фингон. - В ней всего с избытком. - Ты этого Морьо, главное, не скажи... - Маэдрос заметил, что супруг уже снова уютно устроился на подушке, явно собираясь подремать, и потеребил его за плечо. - Финьо, надо вставать. Если еще раз приедет посланец от валар — а он не может прибыть поздно, ибо праздник скоро начнется, — нам, изгнанникам, следует быть бодрыми и в боевом настроении... Он запнулся, не окончив фразу, потому как рука возлюбленного, что до этого мирно покоилась на груди, уверенно скользнула под покрывало. - А я смотрю, настроение у тебя и так... приподнятое, - весело фыркнул Фингон и прижался теснее. - Так что ты мог бы... м-м... поделиться зарядом бодрости. - Но... - Майтимо сопротивлялся все слабее, - время... - Пара минут квэнди погоды не сделают, - шутливо бросил Финдекано и тут же отпрянул, потому как возмущенный супруг тотчас перекатился на бок и прижал его за плечо к кровати. - Пара минут? - нарочито-вежливо уточнил Маэдрос. - Вообще-то эльдар и пара часов обычно погоды не делает, - примирительно заметил Фингон, - но ты прав, на пару часов — это как-нибудь в другой раз, не сегодня. Больше Маэдрос тратить времени на разговоры не стал — отбросил покрывало, с жадностью оглядывая обнаженное тело под собой. В груди загорелся привычный восторг от ощущения, что все это принадлежит ему: и красиво очерченные мускулы, и трогательная межключичная впадинка, и нежные ареолы сосков, и чуть выступающие подвздошные косточки, и крепкие бедра, и... Теперь уже Майтимо не отводил взгляда от твердой плоти с обнажившимся верхом и протянул руку, чтобы ладонью ощутить гладкость кожи, пульсацию желания... Финдекано знакомо прикусил губу и прерывисто выдохнул, ощутив прикосновение. Бедра его раскрылись навстречу движению, а сам он приподнялся на локтях и, найдя устойчивое положение, потянул возлюбленного к себе и нетерпеливо поцеловал. И едва слышно застонал, стоило сжать ладонь крепче. Однако ему явно было не очень удобно, поскольку он довольно быстро откинулся обратно на подушку, шире раздвигая ноги и отпихивая край покрывала. Грудь его часто вздымалась, а с естества на живот сорвалась прозрачная капля. Маэдрос склонился ниже и слизнул влагу, ощутив, как под языком каменеют, напрягаясь, мышцы. Хотелось уже нестерпимо, тем более что поза возлюбленного была столь откровенной... - Хочешь именно так? - враз охрипшим голосом произнес Майтимо. - Со мной было бы проще. И быстрее — я со вчера... - Могу, - тяжело выдохнул Фингон. - Но больше хочу так. Да и не так уж это долго... Маэдрос согласно кивнул, нащупывая под подушкой супруга знакомый фиал. Финдекано снова застонал, на этот раз громче, и нетерпеливо изогнулся под ласкающими пальцами. Он вновь попытался было приподняться, но Маэдрос уложил его второй, свободной, рукой и снова склонился, нежно лаская горячую кожу губами. С легким трудом дотянулся до соска и чуть пощекотал языком, не прерывая бережного движения правой. Фингон оставил попытки вскочить и приятно вплел пальцы в волосы супруга — знал, что ему это нравится. Но надолго его терпения все равно не хватило: - Нельо, прекращай, потанцевать мы и стоя можем... - Стоя не только танцевать можно, - поднял голову Майтимо, но требование выполнил — выскользнул, а потом, еще раз капнув маслом на ладонь, упихал фиал под свою подушку. Стоило ему опуститься сверху и качнуться, осторожно притираясь, как он почувствовал зубы на кончике уха и толкнулся в тесное тело. На миг зубы сжались плотнее, а потом так же легко и мягко соскользнули на шею, словно рисуя кружевной узор. Маэдрос глубоко вдохнул, погружаясь глубже, а потом и застонал, ощутив что любовник принимает его полностью, да еще и ласкает языком, перемежая влажные прикосновения с нетерпеливым покусыванием. Финдекано перевел дыхание и дернулся, а на первые движения внутри отозвался стоном. Пальцы его скользнули по плечу, а потом и крепко сжались, когда Майтимо начал набирать темп. Нельяфинвэ напряженно вздохнул — отзывчивое тело возлюбленного дарило потрясающие ощущения, которые не меркли ни с годами, ни с опытом; возрастающий ритм и частое дыхание отзывались, казалось, в самой душе, а влажный звук единения подстегивал и без того взбудораженные чувства. Сердце стучало часто, а на висках и пояснице медленно проступала испарина... Фингон, уже не снижая голоса, застонал, сбиваясь на ритмичные всхлипы, а потом и сильнее потянул супруга к себе, словно ему уже мало было всего этого — хотелось больше... Маэдрос положил руку ему на живот, чувствуя, как под ладонью намертво сжимаются мышцы, а плоть на тыльной стороне пальцев напрягается больше, хотя больше, казалось бы, невозможно. В имени, слетевшем с губ нолофинвиона, прозвучало нетерпение и ожидание, мучительное, нестерпимое, и Маэдрос совсем уже было собрался помочь возлюбленному, но это не потребовалось — тело Финдекано вздрогнуло, бедра на боках судорожно сжались, а по пальцам, лежащим на коже, плеснуло теплым, вязким.... Майтимо хрипло простонал, ощущая, как сильно зажимает его внутри, и не выдержал, запоздав следом буквально на несколько секунд. Однако, несмотря на это, Маэдрос и в себя пришел первым, но не сделал попытки освободиться, а дождался легкого счастливого вздоха Финьо, и лишь после этого позволил себе осторожно откатиться в сторону. Фингон полежал пару мгновений, после чего пробормотал: - Теперь я вообще не хочу вставать. Однако Майтимо прекрасно знал, что это состояние у Финьо быстро пройдет, поэтому позволил себе насмешливо-озабоченно поинтересоваться: - А чего же ты хочешь? - Чего? - Финдекано открыл синие глаза и ярко и светло улыбнулся. - Немного отдохнуть. А потом повторить. А может, и не повторить... То есть повторить, но уже на тебе. - Мы могли бы... - начал было Маэдрос, но за дверью раздались шаги, и он резко замолчал. Некто потоптался под дверью, словно не решаясь постучать, а потом раздался и голос. Голос Тургона. - Финьо, ты меня слышишь? - Слышу, - сразу собрался Финдекано. - Только ты лучше не заходи, а то опять ворчать будешь. Что-то случилось? - Да ничего особенного... - голос прозвучал язвительно, но не грубо. - Так, ерунда... Наш с тобой отец и лорд Феанаро с рассвета ни о чем другом, кроме приглашения на праздник, не говорят. Братья твоего супруга очень быстро вспомнили, что у них есть неотложные дела, Ириссэ сбежала за мужем, а Аракано всё до творений Варды, он о дне совершеннолетия грезит, а больше ему ни до чего дела нет. Финьо, ты... как брат, друг и просто аманэльда... обязан мне помочь! Проходя по огромной крепости, Финдекано недовольно оглядывался. Напряжение буквально царило в воздухе, но нельзя было сказать, что было тому причиной: то ли настроения предводителей, то ли выбившее почву из-под ног приглашение Манвэ посетить празднество Урожая. Форменос — огромная многонаселенная крепость — давно был достроен и жил своей, почти суверенной, жизнью. Обитатели его — не только часть королевской семьи, но и прочие эльдар и эльдиэр — были словно позабыты Владыками Арды. Финдекано поначалу непроизвольно опасался того, что здесь, вне законов и обычаев, могут возникнуть конфликты, или вражда, или что-то иное, но не менее неприятное, и даже делился этими опасениями с отцом; однако всё шло не лучше и не хуже, чем в Тирионе. Точнее, одновременно и лучше, и хуже. Хуже — тем, что конфликты, конечно, возникали, особенно поначалу, еще во время строительства крепости и первых лет совместной жизни двух Домов нолдор. Лучше — тем, что споров никто не замалчивал, и все это решалось сообща, а не оставлялось вызревать... Финдекано с невольной улыбкой вспомнил первые месяцы. Лорд Феанаро тогда развернулся широко. Настолько широко, что даже легкая оторопь брала, а в душе поселялась неуверенность. Однако Феанор был уверен в успехе предприятия, младший брат ему не уступал, а в результате... В результате Форменос строили все вместе. Старший принц нолдор лично проверял успехи каждого из сыновей, и еще того требовательней — племянников. Нолофинвэ учил другому — договариваться, работать в команде. И оба они не боялись никакой работы. Серьезные споры возникли только дважды. Первый раз — из-за того, кто станет лидером и главой крепости. Эльдар, работавшие на тогда еще стройке, были дружны с разными Домами, выражали разные позиции, а в результате и без того огромная крепость была отстроена почти в виде тенгвы yanta, углом. В каждом крыле был свой предводитель... Второй спор возник тогда, когда решалась участь самих отверженных. Каждый из глав Домов нолдор полагал, что жить молодоженам следует у старшего в семье, а понятия о старших, увы, разнились. Результатом стало то, что пара поселилась на самом углу крепости, между двух крыльев. В покоях с отличным видом на кусты с ежиками и Таникветиль. Финдекано не сомневался, что с Таникветиль открывается вид не хуже и на ежиков, и на всё, что происходит в комнатах. Поначалу младшие братья и сестра сочли было, что комнаты старших внуков короля Финвэ — отличное место для встреч и посиделок, но Майтимо был суров и довольно быстро отвадил всех желающих встретиться на нейтральной территории. Вспомнив о том, как именно пришлось отваживать, Фингон мечтательно-вдохновенно зажмурился. Однако теперь, кажется, вновь наступала пора действовать всем вместе. Турукано пояснил, что оба лорда засели в пиршественном зале на первом этаже, и именно туда сейчас лежал путь. По пути Турукано не переставал недовольно ворчать: - ...а Ириссэ не только удрала вслед за Тьелко, но еще и Эленвэ сманила. - Может, это и к лучшему? - брякнул Фингон. - Ведь она и Итарильдэ наверняка увела? - А вот как раз нет, - чуть просветлело лицо Тургона. - Эленвэ хотела... Но Итарильдэ начала плакать и уперлась. Вся в меня. - А что, ты часто начинаешь плакать? - фыркнул идущий чуть позади Маэдрос. - Нет, - обернулся Тургон. - Но я тоже доделываю любое дело до конца. - Мы тоже любое дело до конца доделываем, - возмущенно отозвался Нельяфинвэ. - Да мы с Финьо даже готовить выучились под руководством Морьо! Помнишь кашу? - Вашу кашу запомнил бы любой, кто ее попробовал, - хмыкнул Тургон. - Вот! - наставительно произнес Майтимо. - А теперь... Да хоть суп из трюфелей, хоть креветки в кляре! - Как раз это не главное, - неожиданно серьезно произнес Тургон. - Гораздо важнее ту же кашу уметь делать. - Ты так и не оставил ту свою мысль, Турьо? - Фингон нагнал брата. - Зачем? Мы неплохо живем... - Неплохо, конечно, - Турукано поморщился. - Но я не люблю полумеры и поддерживаю лорда Феанаро. - Но наш отец сомневается... - Правильно сомневается, - кивнул Тургон. - Пока у нас нет ни возможностей, ни плана. Но они будут, Финьо! Я вообще хотел бы выстроить свой город. Свой! - Турьо, - Фингон, как всегда, посмотрел укоризненно. - Мы даже не знаем, где теперь Мелькор... А ведь он остается постоянной угрозой для нас. - Вот именно, - брат прямо посмотрел на него. - Нам нигде не будет от него защиты. А в своих землях мы могли бы заниматься военным делом без опасений гнева валар. Фингон замолчал. Хотя эти слова ни разу не озвучивались вслух, в них была истина, но уже одно то, что брат так свободно говорит об этом... - Турьо, почему ты... - Почему ты говоришь теперь об этом? - выручил возлюбленного Майтимо. - Почему именно сейчас? Впереди замаячили врата в главный зал, и Тургон остановился на нижней ступеньке лестницы. Он помолчал, а потом бросил: - Не хочу больше скрывать. Приезжал Финдарато... Так, ненадолго... Но мы с ним успели поговорить. И он волнуется. Говорит, что предчувствует что-то. Лично я ему верю. Он мне друг, и он ни разу меня не обманул, каким бы мнительным ни казался. Он и перед вашим... раскрытием предупреждал меня, да я не верил. На этот раз буду умнее. Майтимо хотел что-то сказать, но из-за закрытых дверей раздался довольно громкий возглас, разобрать который, правда, не удалось, и Финдекано покачал головой: - Надо идти. А то как бы они снова не поругались и за мечи не схватились. Раньше Финвэ делили, потом власть делили... Если еще и валар делить начнут, тут и до войны недалеко. Турукано согласно кивнул, а Маэдрос даже на кивки размениваться не стал, сбегая с последних ступеней и пересекая широкий холл. Двери распахнулись без скрипа и шороха, но оба сидящих в зале эльда разом замолчали, прерывая какой-то явно очень эмоциональный диалог. Фингон зашел в зал следом за мужем и огляделся. Это было несколько странно — видеть в огромном зале всего двоих. Обычно тут собирались все живущие в крепости потомки Финвэ и их ближайшие друзья, а порой семья соединялась полностью. Здесь же отмечали торжества, здесь же — поначалу — сдвинув столы, устраивали разбирательства... Однако никаких негативных воспоминаний эти стены не несли: хотя и бывало тут и шумно, и напряженно, ни до чего скверного ни разу не доходило. Здесь же с невероятной пышностью отмечали два года назад свадьбу Тьелкормо и Ириссэ. Правда, сами новобрачные тогда, сразу после обязательной церемонии, сбежали в лес, даже не переодеваясь, и вернулись только через два смешения Света... И уже много позже Атаринкэ и Аименэль признались, что помогали в побеге. Сейчас обстановка была многим лучше, чем можно было себе представить. Раскрасневшийся Феанор и недовольный Финголфин сидели за углом стола, а посуда, оставшаяся, видимо, еще с завтрака, была сдвинута — и никто не убрал. Мешать предводителям вести беседы рисковали только сыновья, но и они ради чашек рисковать бы не стали. - Нельо? - поднял взгляд Феанор. - Финьо? - абсолютно таким же жестом вскинулся Финголфин. Турукано шагнул вперед и вежливо произнес: - Я подумал, что если надо что-то решить, то будет лучше, если с изгнанниками... - Да мы тут все изгнанники, вольные или невольные, - махнул рукой Феанаро. - Я уже давно заметил, Турукано, что ты решения принимаешь как-то отдельно от всех. И обычно решения эти, хоть и не блещут оригинальностью, весьма смелы. - А меня всё устраивает, - бросил ему Нолофинвэ. - Решения твоих сыновей тоже не всегда... ммм... однозначны, но я же не спорю? - И я не спорю, - фыркнул старший брат. - Иначе вы бы это первыми узнали. Тургон, несколько растерявшийся от дядиной отповеди, глянул в узкое стрельчатое окно и немного невпопад заметил: - Праздник, должно быть, уже начался. Всегда в это время уже начинался. Финдекано, выругавшись про себя, поспешил переключить внимание отцов: - Интересно, когда приедет Финвэ? Он теперь редко задерживается на празднествах. Так, скорее, долг вежливости валар... Майтимо закатил глаза и предпринял свою попытку: - Финвэ, наверное, не поздно приедет. И Арафинвэ притащит. Вот уж кому я не завидую — у него-то родни среди всех народов хватает, а посидеть толком и не дадут. - Будто он в любое другое время со своими родственничками пообщаться не может, - не смягчился Феанор. - Другие народы ныне с осторожностью смотрят на нолдор, - укоризненно уставился на брата Финголфин. - И не всегда рады видеть наших сородичей у себя. - А кто виноват? - мгновенно ухватился за благодатную тему Феанаро. - Я тебя уверяю, даже наши «искаженцы»-сыновья не сделали столько для вражды народов, сколько сделали наши горячо любимые Стихии! Подумаешь, двое эльдар... Я вот от того, что на них поглядел, Нерданель не разлюбил как-то. - А она тебя, кажется, еще больше любит с тех пор, как вы примирились, - задумчиво сообщил ему Нолофинвэ, а потом более осознанно заметил. - Но ты прав, если бы не это решение валар, глядишь, никто бы и вовсе не заметил... Все трое младших синхронно вздохнули. Нет, уберечь отцов от опасной темы было никоим образом нельзя. - Может, займемся привычными делами? - Фингон попробовал действовать напрямик. - Какое нам теперь до них дело? - Никакого, - удовлетворенно посмотрел на племянника Феанор, точно не он сейчас яростно восклицал. И всё могло бы получиться, но тут в двери вошел несколько озабоченный эльда из стражи, что вела со стен крепости наблюдение за окрестностями. Он склонил голову в легком поклоне, но растерялся, не зная, к кому обратить доклад. Стражник принадлежал Дому Нолофинвэ, но ни для кого не было секретом, что старший сын Финвэ почитает себя владыкой маленького суверенного королевства, а потому... - Ты что-то хотел, Нельданаро? - выручил друга Фингон. - Да, - эльда с облегчением посмотрел на младшего принца и доложил. - Сюда едет всадник. Явно не из аманьяр... Как и в прошлый раз едет, так же. Видимо, ваше присутствие на празднике Урожая все-таки важно... - А ты выводов не делай, - проскрипел Феанор. - Докладывай обстановку, а решу я сам. - Да, в общем, особо нечего докладывать, - пожал плечами Нельданаро. - Едет один. Я подумал, что, возможно, он майа из свиты вала Намо — лицо капюшоном скрыто, но ведь то тоже домыслы... Финдекано вздрогнул и поднял взгляд на супруга. Тот ответил не менее встревоженным взглядом и кивнул. - Спасибо, Нельданаро, - натянуто улыбнулся Фингон. - Возвращайся в дозор. - Будет примерно через полчаса при такой скорости, - добавил перед уходом стражник. Все присутствующие проводили закрывшуюся за ним дверь в молчании, а потом тишину нарушил Нолофинвэ: - В прошлый раз это был сияющий майа из свиты Манвэ... Как его там? - Эонвэ, - бросил Феанор. - Лично я всё помню. А ты как был рассеянным, так и остался. Уроки так же делал. - Феанаро! - возмутился Нолофинвэ. - Не при детях же! - А чего я такого сказал? - Пламенный повернулся к младшим. - А вы что думаете? Взгляд его пытливо перемещался с одного на другого, и Майтимо кивнул еще раз: - С чего бы вала Намо отправил к нам посланца? Да, отец, мы думаем, что... - Ну, хотя бы с того, что вала Намо явно не расположен к нам после того памятного Совета, - не дал ему досказать Финголфин. - Но он действительно вряд ли бы озаботился приглашением. Так что... Вы действительно думаете, что это Мелькор? - Думаем, - ответил отцу старший сын и повернулся к брату. - Турьо, разыщи Эленвэ и Ириссэ. И Итарильдэ прихвати. А по пути отдай приказ быть во всеоружии... Так ли я всё говорю, лорд Феанаро? - Так, - подтвердил Феанор. - Я и сам сейчас схожу за мечом... Хочу его встретить сам! Послушаю, что он мне скажет. Нолофинвэ поднялся вслед за братом и взглянул ему в глаза: - Я буду рядом с тобой. - Да куда ж я без тебя, - буркнул Феанаро, но прозвучало это не грубо, а уже почти ласково. Финдекано последний раз поправил меч — удобно ли держится, легко ли выскальзывает из ножен — и повернулся к возлюбленному: - Готов? - Почти, - Майтимо застегнул кожаный наруч, придерживающий свободный рукав, и расправил плечи. - Теперь — готов. - Нам вряд ли предстоит бой, - успокаивающе коснулся его руки Фингон, а потом и обнял, утыкаясь в плечо. - Ведь Мелькор один. Что он может против населения целой крепости, будь он хоть трижды вала? - Не знаю, - напряженно откликнулся Маэдрос, хотя по волосам гладил ласково. - Но ведь о чем-то он думает, отправляясь сюда? И мне это очень не нравится. Арафинвэ говорил, что валар и думать забыли о нем за последние годы, а он не может не знать, что его тут встретят... - Валар нам в любом случае не помощники, - вздохнул Финдекано. - Но я не жалею. Если они готовы допустить, что в Благословенном Краю могут звучать лживые речи; что может твориться жестокость и зломыслие — то такие помощники мне не нужны. Много важнее знать, что рядом — твое плечо. - Я всегда буду рядом, - улыбнулся Майтимо. - Но что бы ни случилось, Финьо, очень тебя прошу — не рвись вперед, сначала подумай. А то ведь ты иногда сначала делаешь, а думаешь только потом. - Иных не зовут Отважными, - Финдекано чуть отстранился, поднимая голову в ожидании поцелуя. - И скажешь, это так плохо? Если бы не моя выходка тогда, пять лет назад, что стало бы с нолдор? - Что нолдор, когда твоя выходка позволила нам быть вместе? - Маэдрос ожиданий не обманул, поцеловал — решительно, горячо, но коротко. - Нам пора, - и, заметив, что Финдекано словно чего-то ждет, уверенно произнес. - Мы справимся. А потом у нас будет еще множество дней, когда нам никуда не надо будет спешить. И ты будешь спать на моем плече. Фингон кивнул с легкой улыбкой — и в следующую секунду это был уже не ласковый супруг, а собранный воин. Майтимо даже залюбовался, хотя времени оставалось мало. Крепость слегка гудела. То и дело где-то раздавался звон оружия. Отдаленно доносилось из конюшен едва слышное ржание, а всех, кто не умел держать в руках мечей, уже давно попросили укрыться за толстыми стенами. У главных ворот собрались почти все члены королевской семьи; не хватало только Ириссэ и Тьелко — как лучники, они предпочитали просматривать предположительное место схватки со стен. Турукано первым отделился от взволнованных нолдор и поинтересовался: - Отцы еще не вернулись? Финдекано огляделся и признал, что как раз предводителей тут и не хватает. Тургон пояснил: - Эленвэ забрала Итарильдэ и Тьелпэ, а вот мама и леди Нерданель ни в какую не хотели уходить. И каждый свою увел. - А Аименэль? - Да вон же она, - кивнул Тургон в сторону. - А с ней... Видишь воина? - Вижу, - Финдекано даже чуть сощурился. - Не припомню такого, странно. - Потому что ты никогда не видел Беллариэ с мечом, - фыркнул подошедший Куруфин. - Между прочим, с мечом моей работы! Она увидела как-то, как Морьо тренируется — и тоже захотела. И они с Аименэль сразу друг друга поняли. - А чего ты тогда недовольный такой? - спросил у брата Маэдрос. - Потому что я тоже Аименэль пытался увести. Не идет, - с досадой откликнулся тот. - Поперечная! Зовешь — не идет, велишь оставаться — бежит поперед знамени. - Не делай вид, что тебе это не нравится, Курво, - поддел его подошедший Макалаурэ. - Обычно ты такие речи произносишь с восхищением. Он посмотрел на медленно закипающего младшего брата и обратился к старшему: - В общем, мы готовы. Вот только к чему, хотелось бы знать? Я помню, что вы оба говорили о Мелькоре, но чего нам ждать? Вы знаете, зачем он едет? - Не знаем, - коротко ответил Майтимо. - Можем только предполагать. Его цель — Сильмариллы, иных целей я не могу и представить. Маглор кивнул, а потом и пробормотал, глядя на вооруженных дев: - А я вот рад, что сейчас один. Не представляю, что ты чувствуешь, Нельо, когда опасность грозит не только тебе. - Уверенность, - негромко ответил Маэдрос. - Потому что доверяю и не боюсь оставить открытой спину. Ты так тоже научишься... если захочешь. Макалаурэ слегка приподнял бровь, но кивнул: - Я подумаю над твоими словами. Напряжение вокруг достигало апогея. Из крепости вышли оба старших сына Финвэ почти в тот же момент, когда раздался стук в створу ворот. Феанор огляделся и отдал приказ: - Открыть, расступиться. В разговоры не вступать, далее действовать по обстановке. Когда врата распахнулись, Финдекано, стоящий позади дяди и отца, понял, что когда-то уже видел подобное. Пять лет назад. Он уже видел опустившего голову Темного вала, что медленно стягивал капюшон. В самом этом действии было что-то пугающее, недоброе. На секунду мелькнула мысль о том, что в страшной сказке, рассказываемой маленьким эльдар, всё верно: у такого предводителя воины должны быть безголовыми и не иметь лица, потому что он и свое как будто вынужден скрывать. И все его воины — безликие, одинаковые — должны не иметь мозгов, чтобы за ним следовать. Поверх руки легла ладонь Майтимо, и сразу стало намного легче. - Приветствую вас, Куруфинвэ и Нолофинвэ, - начал Мелькор, как и в прошлый раз. Фингон сразу подумал о том, что вала, несомненно, с самого начала допустил тактическую ошибку. И точно... - Я более не зовусь этим именем, - бросил Феанор, не дожидаясь, пока враг неспешно поприветствует всех присутствующих. - Зачем ты пришел? Говори! - Ну никакой вежливости, - огорченно откликнулся Мелькор. - Согласно вашим же обычаям, гостя следует приветствовать. - Так то гостя, - сощурился Феанор. - А тебя мы не звали. - Вижу, ты — эльда дела, - сменил тактику Темный вала. - Тогда я не стану тебя задерживать, сразу изложу свою цель. Финдекано видел, как отец поводит плечами в напряжении, но ничего не произошло, Мелькор как ни в чем не бывало заговорил: - Сегодняшнее празднество уже началось, но ты туда не поехал, хотя и был зван вместе с братом и сыновьями. И я понял, что тебе так же, как и мне, претят навязанные традиции. Ты живешь своей жизнью, отринутый валар. Так зачем же тебе этот вечный взор с Таникветиль? Я уже предлагал это когда-то твоему сыну и его избраннику. Тогда, когда думал, что ты не поддержишь их. Я могу перенести вас в Срединные Земли. - Тогда ты говорил, что тебе нужны мои Камни, чтобы создать Свет, - хмыкнул Феанор. - Но у меня вызывает сомнение твое намерение. - А кроме того, - вдруг вмешался Нолофинвэ. - Как же ты собираешься это сделать? Количество отверженных немного увеличилось. Да и без остальных валар тебе вряд ли удастся покатать нас на острове. - Это не должно вас занимать, - чуть улыбнулся Мелькор. - Я — вала, и сильнейший! Что же до твоих слов, К... Феанаро, то ты в чем-то прав. Но разве право на свободную и привольную жизнь не стоит твоих творений? Места в Эндорэ хватит всем. Ты перестанешь оглядываться на чужую волю. И за все это я прошу всего лишь... - Просишь? - недобро усмехнулся Феанаро. - Ты солгал в прошлый раз, почему я должен тебе поверить сейчас? Что бы я ни думал о жизни в Эндорэ и о моих Камнях, ты уйдешь ни с чем, потому что ты лгал мне и обо мне; лгал моему сыну и брату; лгал моему отцу... И валар ты лгал тоже, раз заводишь такие речи. - Ты и сам против вседозволенности валар... - Но я им не лгал, а прямо сказал, что думаю, - Феанор и не подумал отступить. - Нельяфинвэ говорил мне с твоих слов, будто ты каялся перед валар, когда считал себя правым. Так вот я — не ты. А вы все — одного поля ягоды. Того самого поля, на котором я с вами не сяду. И вот тут Финдекано почувствовал, что что-то изменилось, поменялось, хотя ничего заметного не произошло. Мелькор чуть отступил и вновь опустил голову, как и в прошлый раз, уходя. Только на этот раз он не набрасывал капюшона, и это почему-то пугало. Прекрасное, как у всех Стихий, лицо вдруг озарилось улыбкой, и было в ней что-то настолько жуткое... Внезапно под ноги Темному вала прилетела стрела — видно, кто-то из лучников не сдержал напряжения, — но Мелькор даже не пошевелился, а резко произнес: - Ты сказал. У тебя был выбор. Ты прав, я не умею создавать Свет... но я умею создавать Тьму.