Своими руками

- Никогда мне здесь не нравилось, - Феанор огляделся и поморщился. - Всё какое-то... хлипкое. Особенно ракушки эти. Что за манера всё ракушками украшать? Я один раз неловко на стул сел, чуть промахнулся и оцарапал себе... тыл. Нолофинвэ поудобнее перехватил меч и усмехнулся: - У тэлери не принято напиваться так, чтобы мимо стульев садиться. - Да что ты говоришь? - Пламенный скосил взгляд назад. - А песни эти рыбацкие, значит, нежные трезвые девы пишут? - А у тебя о великом морском народе из воспоминаний только то, как во хмелю задницу оцарапал и как песни рыбацкие пел? Финдекано, идущий позади лорда Феанаро, судорожно вздохнул и полушепотом обратился к супругу, выступающему позади лорда Нолофинвэ: - Они когда-нибудь перестанут препираться? - Не перестанут, - одними губами отозвался Майтимо и продолжил чуть громче. - Если они перестанут препираться, то тотчас насмерть поссорятся. Во дворце короля Ольвэ нолдор никто не встретил, что лучше всего говорило о том, что их здесь ждут. Двери, правда, были заперты, но для того, чтобы сорвать их с петель, не потребовалось и малой доли армии нолдор, что последовала за старшими братьями-финвионами. Проблемы возникли только на заставе Альквалондэ, да и то — это трудно было назвать сложностью. Скорее, досадной помехой. Несколько десятков стражников покорились обнаженным мечам, видя серьезное численное преимущество противника. По улицам Альквалондэ нолдор проходили шумно, но быстро, и мирные тэлери на их пути поспешно прятались за белыми дверями смешных перламутровых домиков. Очевидно, блестящая сталь щитов и доспехов убедительно говорила о серьезности намерений, поскольку ворота в парк Ольвэ оказались не заперты, а вот теперь сам дворец встречал пустотой. Однако тишина вскоре оказалась нарушена. На верхней площадке огромной мраморной лестницы появился сам король Ольвэ, бледный и горделивый. Он взмахнул рукой, и захватчики остановились. Лишь Феанор сделал пару шагов вперед и, задрав голову, громко произнес: - Договоримся миром, владыка Гаваней? - Договариваться миром не приходят с таким количеством обнаженных мечей, - с достоинством откликнулся тот. - Ныне я зрю перед собой короля нолдор? - Одного из, - усмехнулся Феанор. - И если мы договоримся... впрочем, если не договоримся — тоже... то больше меня зрить тебе не придется. - Двое изменников, двое искаженцев и целая толпа смутьянов, - презрительно произнес Ольвэ, обращаясь только к предводителям. - Зачем вы пришли ко мне? Зачем перепугали мой народ? Среди нолдор послышался возмущенный ропот на тему «да мы даже никого толком не пугали», но Феанор восстановил тишину одним взмахом ладони, а Нолофинвэ укоризненно произнес: - Ольвэ, тебе не к лицу такое лицемерие. Я ведь знаю тебя, твою супругу, твоих детей и внуков. Ты — один из тех, кто преодолел тяготы Великого Похода; один из тех, кто видел Средиземье во времена вечной Тьмы. Так почему ты говоришь так, словно не можешь понять нас? Лицо Ольвэ на мгновение смягчилось, но позже вновь приобрело неприступное выражение: - Я бы, возможно, и понял вас. Но вы пришли с мечами, и ты, Финвэ Нолофинвэ, не исключение. А с тобой Турукано Мудрый и даже Финдарато Светлый... - Ты же знаешь, - упрямо возразил Финголфин, - что от хорошей жизни за мечи не берутся. Мы пришли к тебе, потому что хотим избежать излишних потерь. - Вы пришли с угрозами, - вздохнул Ольвэ и вдруг обвел внимательным взглядом всех, кто стоял в первых рядах. - Чего вы хотите от меня? Чтобы я поддался безумию и непокою нолдор? Этого не будет. Я привел сюда свой народ для того, чтобы обрести защиту, и не позволю ни себе, ни кому-то из подданных лишить нас этого. Я не знаю, что двигало вами; не знаю правды, как не знаю и лжи. Но я не пойду вам навстречу, пусть даже это будет стоить мне жизни. - Владыка Ольвэ, - звонкий голос Финрода слегка прерывался, точно эльда запыхался от быстрого бега. - Прошу вас, выслушайте меня! - Финдарато, - Ольвэ посмотрел на него горько. - Я был уверен, что ты — ты! — никогда не пойдешь против... - Владыка Ольвэ... Вы не только король тэлери для меня... Так послушайте! Может быть, вы не знаете, но... Девятнадцать эльдар погибли за стенами Форменоса лишь потому, что взор с Таникветиль отвернулся от них. Вы назвали нас изменниками и смутьянами, и, возможно, вы в чем-то правы... Но Мелькор — сама суть Искажения — ушел из Валинора, не преследуемый никем! Изгнанники Форменоса подверглись нападению мерзких тварей, дрались и гибли. Лорд Феанаро во всеуслышанье объявил, что не поверит ни одному его слову, принц Тьелкормо ранил убийцу... Судите, можем ли мы остаться здесь, где правда не дороже лжи? Ольвэ помолчал, а потом глухо произнес: - Ты мне внук, Финдарато. Правда нигде не дороже лжи. Но следовать сердцу легко и приятно, так зачем тебе искать горестей? В Эндорэ, где я оставил брата, куда страшней. Майтимо не выдержал, выходя вперед: - Мы и последовали сердцу. И чего достигли? Равнодушия валар и гибели собратьев! Теперь мы предпочтем гибнуть в Средиземье. - Так что же вы предлагаете мне? - Ольвэ посмотрел на Феанора, а потом перевел взгляд на Нолофинвэ. - Нам нужны ваши корабли, - решительно произнес Феанаро. - Я уведу свой народ. Я дал клятву настигнуть Моринготто, Мелькора, и отомстить. У меня нет иного пути, и поверь, я не отступлю ни перед чем. Если ты выставишь против меня воинов — значит, будет битва. Ольвэ не ответил, а вновь посмотрел на Финрода: - Финдарато, скажи, отчего я не вижу среди захватчиков ни твоего отца, ни своей дочери? - Мама бы не пошла, - замотал тот головой. - А отец... Среди нолдор после речей лорда Феанаро наметился раскол. Недовольные ушли за нами, а оставшиеся оказались слишком взбудоражены. Им нужен король; им нужны те, кто сможет успокоить. Нам ныне в поддержке отказано. Мой отец остался с королем Финвэ, чтобы помочь и поддержать. Я... мы... уже простились с ними. - Вот, значит, как, - король тэлери дернул уголком рта. - А если я сейчас отдам приказ атаковать вас? Внезапно вперед пробилась дева в серебристой броне. Она поднялась на несколько ступеней лестницы и рывком сняла шлем, разметывая длинные волосы по плечам. Ольвэ изумленно на нее поглядел: - Беллариэ? - Да, мой король, - дева вогнала меч в ножны и поклонилась. - Вы остаетесь моим королем, несмотря на то, что я полюбила эльда из другого народа и дала ему обещание выйти за него. Я не желаю вам зла. Поэтому если вы сейчас отдадите приказ атаковать, то мы захватим вас, а корабелам передадим совсем иной приказ. - Ты дочь моего советника, - непонимающе посмотрел на нее король, - и одна из лучших среди мореходов... Ты приносила присягу, когда приняла управление кораблем! И предашь того, кому присягала? - Я постараюсь сберечь вашу жизнь, - только и ответила дева. - Твоего приказа никто не послушает, - бросил Ольвэ. - Послушают, - Беллариэ тревожно оглянулась на возлюбленного и голос ее окончательно окреп. - Я прекрасно знаю, как и что нужно сказать, чтобы все поверили, что я передаю ваши слова... Не заставляйте меня лгать. Король тэлери медленно стянул с серебристых волос венец и покачал головой: - Я не могу отдать корабли, ибо это — сокровище нашего народа, созданное в час творения. Я не желаю подчиняться вам — изменникам и своевольцам. И если вы думаете, что меня легко покорить — вы ошибаетесь, ибо я — из тех, кто провел свой народ опаснейшим из путей. Не думайте, что вызвали в моей душе страх или смятение. Меня мало что может напугать. Пожалуй, лишь то, что мои внуки поддались безумию и разврату. Финрод опустил голову, но неожиданно заговорил Артаресто. Он немного смущался, бледнел, но говорил смело: - Владыка Ольвэ, вы зря нас так клеймите. Вы хотели покоя, а мы — справедливости. Вы же знаете, я не воин и не боец. Но и мирный народ не захотел такой власти. Финдекано почувствовал в себе прилив вдохновения и выступил вперед, становясь рядом с отцом: - Король Ольвэ, никто не сомневается, что в вашей груди бьется смелое и сильное сердце. Вы не боитесь нас, но и мы не боимся трудностей. Когда-то я спрашивал Майтимо, что стоят Сильмариллы против мира в Тирионе. И не нашел ответа. Так скажите мне, чего же стоят корабли против мира в Альквалондэ? - А что скажете вы, Феанаро и Нолофинвэ? - с горечью спросил Ольвэ. - Ведь вы уже всё решили, не так ли? - Я скажу лишь то, что потерял свое лучшее творение, - бросил Феанор. - Зато обрел мир и покой в семье. Обрел настоящих друзей и настоящих врагов. Может быть и ты, потеряв свои творения, обретешь что-то. - А я скажу лишь то, что мы действительно уже всё решили, - жестко поддержал Финголфин. - Только нам на помощь Ульмо рассчитывать не приходится. Как и вообще на чью-то помощь. Оромэ не придет и не позовет нас в светлую даль. Впрочем, каким бывает Свет, мы отлично видели. Как и то, какой бывает Тьма. Ольвэ долго молчал, после чего резко произнес: - Я не выйду из дворца и не отдам никаких приказов. Я у вас почти что в плену и не желаю покоряться силе. Хватит с меня и валар. Что же до вас, - он посмотрел на то, как вгоняют мечи в ножны захватчики, - то я вам отвечу, что настоящей Тьмы вы еще не видели. Но увидите. И помоги вам Эру. Беллариэ горько вздохнула, так и не дождавшись взгляда от своего короля, и спустилась с лестницы, готовая вести. Нолдор, оставив отряд для охраны дворца, постепенно потекли к выходу, когда над головами вдруг прозвучал голос Ольвэ: - Если кто надумает вернуться в Тирион, прошу, призовите ко мне Финвэ. Мне есть что ему сказать насчет воспитания детей. И... Финдарато, Артаресто, Айканаро, Ангарато и ты, Нэрвен... кстати, можешь не прятаться под шлемом, я сразу признал в тебе деву и внучку... Я напишу письмо. Найдите моего брата там, в Эндорэ, и передайте ему мое послание. Я знаю от вала Ульмо, что Эльвэ жив. Если будет совсем плохо, вы сможете попросить у моего брата помощи. - Так не пойдет, - Феанор мрачно зыркнул на долгую морскую даль, освещаемую многочисленными факелами и светом с маяка. - Когда я говорю, что надо решить, кто и что отправляется в первую очередь, надо решить, кто и что отправляется в первую очередь в соответствии с законами бытия. И ответ «все» меня не устраивает. - Но... - попробовал возразить Финголфин, - в этом списке только всё самое нужное и важное, его Турьо составлял. - Турьо хоть раз на корабле плавал? - ехидно уточнил Феанаро. - Нет, только на лодке, - подошедший Турукано непонимающе свел брови. - А что? Феанаро резко развернулся: - Корабль — это что-то вроде походного домика на воде. Туда нельзя напихать нолдор, как огурцы в бочку. Во-первых, корабль потонет, во-вторых, эльдар тебе спасибо не скажут. - Конечно, не скажут, раз потонут, - логично пробормотал Тургон. - Ладно, сейчас подкорректирую. - И учти, пожалуйста, при корректировке, что у нас с собой тут целые обозы барахла, - проорал ему вслед Феанор, а потом произнес уже мирным тоном. - Всё самому делать приходится. - Перетрудился, - насмешливо фыркнул Финголфин. Нолдор разделились. Небольшая часть занималась погрузкой пожитков на корабли, большая часть охраняла причалы от тэлери. Далеко не все поверили слову Беллариэ, но в драку не ввязывались, хотя некоторых особо горячих пришлось успокаивать. Кого словами, а кого и наручем в челюсть. Финдекано с любопытством наблюдал за погрузкой поклажи в трюмы и отвлекся только тогда, когда на талии сомкнулись теплые руки: - Майтимо, - рассеянно ляпнул Фингон, - мне казалось, что всё это перевезти никак не возможно. - Возможно, - уверил его супруг. - Ириссэ и твоя мама отлично позаботились о списках необходимого, Нэрвен и Амбаруссар взяли на себя погрузку... Всё будет хорошо, обещаю. - Да я не сомневаюсь, - Финдекано вывернулся и, торопливо оглядевшись, заключил возлюбленного в объятия, пользуясь тем, что темнота скрывала многое. - Только я хочу плыть с тобой, а твой отец требовал, чтобы с каждой партией был свой предводитель. Турьо, правда, надеялся, что удастся за два раза переправиться, но с учетом поправок, скорее всего, меньше, чем за три, не выйдет. Значит, в первой — твой отец, во второй — мой, а в третьей... Финдарато, наверное, как теперь глава своего Дома. - Макалаурэ уже выразил желание отправиться с третьим рейсом, - фыркнул ему в макушку Маэдрос. - А Ириссэ уперлась и просится вместе с Тьелко. А Аименэль почему-то непременно желает отправиться с вашим отцом. И Курво с собой тянет. - Почему-почему, - теперь фыркать пришлось Финдекано. - Потому что с первой партией отправляется твой отец, который заявил, что уже один раз управлял кораблем, а значит, прекрасно справится. А во второй партии на флагманский корабль вызвалась Беллариэ. И Морьо с собой, разумеется, потащит. А надо сказать, Беллариэ я куда больше доверяю в морском деле, чем твоему отцу. - И ты все равно желаешь отправиться со мной? - почти восхитился Майтимо. - На всю голову Астальдо. - Я тоже пробовал управлять кораблем, - Фингон вздохнул возлюбленному в плечо. - Только я вовсе не уверен, что смогу удержать его, когда буду в открытом море. А впрочем, жизнь покажет. Я давал тебе слово быть с тобой рядом — всегда. И не отступлюсь. Ветер приносил запахи соли и водорослей, были слышны возгласы эльдар, а доспехи брякнули друг об друга, когда два воина — из двух Домов нолдор — увлеченно целовались прямо на пристани... - А это что еще за хрень? - раздался неподалеку недоуменный голос Карантира. - Что там? - судя по сопению, Келегорм задыхался или активно работал. - Ящик какой-то... с дырками. И в нем кто-то живой! Финдекано крепче обхватил супруга за шею и, оторвавшись от губ, прошептал в сторону уха: - До ежиков добрались... - Лишь бы в Море не скинули, - занервничал Маэдрос. - Извини, Финьо, я сейчас... Но отвлекаться не потребовалось. Тьелкормо особо не сомневался в ответе: - Да какая тебе разница, Морьо? Раз кто-то живой, поставь в какую-нибудь каюту. Кто это сюда припер, тот пусть и разбирается. Я вон Хуана везу. - А он не пожелал остаться? - Я спрашивал, - серьезно ответил Тьелкормо. - Спрашивал, не хочет ли он вернуться к прежнему хозяину. - А он? - А он мне такую морду состроил... Да еще и кучу навалил прямо в саду. - Ах, вот оно что, - в голосе Карнистира появилась брезгливость. - Он навалил, а я вляпался! Темно же теперь везде, как у Моринготто в дымоходе... И еще думал, кто из собратьев был столь некультурен... - Под такие разговоры самое оно целоваться, - полузадушенно просипел Финдекано, но больше ему ни слова сказать не дали. Ощущение близкой свободы пьянило не хуже вина. Валар пока никак не проявляли себя, хотя не могли не знать, что нолдор собираются уходить. Этого только ленивый в Валиноре не знал... Фингон почувствовал, как во рту скользит язык, сильно, властно, и невольно начал напрягаться, после чего поспешил вырваться: - Нельо, - выдохнул он, облизывая губы, - не сейчас! Если ты продолжишь меня целовать, то... Я просто не удержусь. - Я тоже хочу, - Маэдрос щекотал влажными губами кончик длинного уха. - За всё это время, что мы собирались, у меня ни на что сил не было. Помнишь, как домик строили? У нас и то больше времени было. - Ну, не так уж много мы и настроили, - возразил Фингон. - Если бы не твой отец с его грандиозными планами и не Турьо с его еще более грандиозными мечтами, мы бы настроили, пожалуй. Нельо, убери руки. - А не то — что? - мурлыкнул ему в ухо Майтимо. - Я не Ольвэ, на угрозы не реагирую. Фингон почувствовал, как пальцы супруга пробрались под расстегнутый воротник, но быстро остановились, наткнувшись на сталь доспеха. Маэдрос предпринял еще одну попытку, резко опуская руку вниз, но на Финдекано была довольно длинная кольчуга, а ниже Майтимо с его ростом просто не дотягивался. Фингон почувствовал разочарованный вздох и, прикусив на мгновение губу, решился. Потянув супруга за руку, он отправился в сторону маяка. Свет оттуда разливался довольно далеко, но внизу, под самым основанием, было совсем темно. - Финьо? - голос Майтимо звучал глухо, но нетерпеливо. - Куда и зачем ты меня ведешь? - Куда — не знаю, а зачем — полагаю, ты и сам догадываешься, - Фингон огляделся и толкнул возлюбленного к каменной стене. Металл брякнул об камень, а Финдекано торопливо опустился на колени и поднял взгляд: - Сам стягивай, а то я полчаса провожусь. Майтимо расстегнул тяжелый пояс и едва слышно пробормотал: - Ты сошел с ума. - Не больше, чем ты. Дыхание Финдекано прерывалось, когда он, путаясь в узлах, распустил завязки на штанах супруга. Штаны легко разошлись под давлением плоти, и Финдекано, не медля, захватил горячее естество возлюбленного в рот, не размениваясь на прелюдии. Майтимо то ли задохнулся, то ли закашлялся, но времени выяснять не было — Фингон плотнее сжал губы и скользнул вниз по стволу, применяя всё приобретенное мастерство. Рука Маэдроса со стальным поясом безвольно опустилась, а вторую он, наоборот, поднял и прикусил край кожаного наруча, выглядывающего из под стали. Финдекано безотчетно расслабился, зная, что именно нравится супругу. Обычно ему нравилось подолгу дразнить и наслаждаться тем, как нетерпеливо и одновременно послушно сносит ласки любовник, однако сейчас на это времени не было. Принимая плоть в горло, Финдекано не думал о том, что их может застать кто угодно, только торопился урвать мгновения наслаждения, поскольку всерьез предполагал, что ответного шага дождется в лучшем случае на корабле — не об этом сейчас следовало думать отверженным эльдар. Майтимо надолго не хватило. Буквально пара минут — и он глухо простонал в собственную ладонь, коротко, но мощно содрогаясь. Фингон сглотнул и, дождавшись, пока тело супруга перестанет сотрясаться, осторожно отпустил. Маэдрос все еще вздрагивал, но попросил: - Завяжи. У меня пояс в руке, неудобно. - Нельо, - Фингон привел облачение супруга в порядок и хмыкнул, поднимаясь на ноги, - ты неподражаем. Я тебя раздевал, тебя ублажал, я и одеваю. А сам ничего сделать не хочешь? - Хочу, - неожиданно Маэдрос подтолкнул его к той же стене. - Хочу и сделаю, будь уверен. Финдекано не успел воспротивиться, сообщить, что время дорого, что каждая минута на счету... Пояс брякнул и упал к ногам, кольчугу Майтимо поднял сам, а уж со штанами и вовсе справился за секунды. - Нельо... Полувздох-полувсхлип сорвался с губ, и потонул в шуме волн и поскрипывании деревянных кораблей. Фингон судорожно зажал в пальцах сплетенные волосы возлюбленного и подался бедрами вперед, бряцая доспехами о кирпичную стену. Маэдросу это явно не понравилось — он прижал супруга обратно к стене. Он не брал глубоко, но умело ласкал языком, а где не дотягивался ртом, тактически пробегал пальцами. Финдекано смутно подумал о том, что обычно возлюбленный не работает так... комплексно, предпочитая растягивать удовольствие на грани терпения, но суровая военная обстановка не позволяла расслабляться, и нолофинвион не сдерживался, безотчетно толкаясь и погружаясь во влажный рот любовника глубже. И наслаждение не заставило себя ждать. Майтимо замер, но ласкать продолжал, пока Финдекано не растекся по стене с громким выдохом. Пальцы дрожали, и ему тоже пришлось просить: - Нельо, помоги, пожалуйста. - Больше не возмущаешься? - шутливо произнес Маэдрос снизу, как-то легко и быстро оправляя одежды и застегивая откатившийся боевой пояс. - С тобой так хорошо... - Финдекано посомневался секунду, а потом рывком прижал к себе поднявшегося любовника. Последний поцелуй с привкусом горечи, оказался прерван. Фингон услышал легкое покашливание и, мгновенно узнав, поспешно отстранился от губ супруга. - Прошу прощения, - Финголфин говорил мягко, но в голосе его звучали очень противоречивые чувства, - Феанаро искал тебя, Нельо. Да и тебе, Финьо, следует отправиться с ним, если ты твердо решил уехать с первыми кораблями. - Отец, прости, - Финдекано опустил взор. - Понимаю, конечно, - нервно дернулся Финголфин, - но... - Простите, - выступил и Майтимо. - Лорд Нолофинвэ, у вас какой-то вопрос. Вы бы ведь не стали нас разыскивать здесь, если бы... - Да, - с облегчением выдохнул Нолофинвэ. - У вас не найдется немного вина? Мы не собирали с собой такого... - Найдется, - недоуменно отозвался Маэдрос. - У Карнистира спросите. Да зачем вам вино? Здесь, в Альквалондэ, ясность ума терять не следует. - Разумеется, пока мы не покинули Валинор, пить нельзя, - кивнул Финголфин. - Но я как-то упустил из виду то, что Аракано вступает в совершеннолетие. Я подсчитал, пока Турьо с новыми списками ждали, и получилось, что если всё пойдет так, как мы задумывали, то праздник придется справлять на корабле. - Ничего страшного, Финьо, - не дал сказать Фингону Маэдрос. - Беллариэ не допустит, чтоб со флотилией что-то случилось. Идемте, лорд Нолофинвэ.