Своими руками

Неразбериха постепенно утихала. Финдекано стоял на палубе, почти опираясь на борт животом, и смотрел на пристань. Палуба качалась больше обыкновенного, но крики и ругань уже стихали. Корабль отходил от берегов Амана очень медленно — Феанаро внял словам старшего сына и пробовал себя в качестве морехода с аккуратностью. Тэлери, наблюдавшие за погрузкой относительно спокойно, отчего-то оживились и пришли в нехорошее возбуждение, когда после тщательной перепроверки собранных вещей нолдор начали отвязывать швартовые канаты. Нолофинвэ, внимательно наблюдающий за дочерью и сыном с причала, был вынужден переключиться на жителей Лебяжьей Гавани. И, возможно, дело удалось бы решить миром, если бы не Карнистир. Морифинвэ, до того что-то втолковывающий Беллариэ с грубоватой жестикуляцией, сначала только дергал плечом, но потом, очевидно, возмущенные выкрики его допекли, и он развернулся, с размаха заряжая кому-то слишком ретивому в глаз. Свалка получилась короткой, но результативной: у медленно отступающих тэлери лица украсились свежими синяками, а кулаки — ссадинами. - И это я еще меч не достал, - рявкнул Карнистир противникам и пожаловался, ни к кому конкретно не обращаясь. - Не понимаю, чего их понесло? Думали, что мы погрузимся, разгрузимся и обратно уйдем? - Где король? - рявкнул кто-то из морского народа. - Почему он допускает всё это и почему не сказал об этом сам? - Сами у своего короля спрашивайте, - буркнул Морифинвэ. - Лорд Нолофинвэ, предупреждаю, если они сейчас не отвалят, я начну драться всерьез. - Нет, Морьо, - непреклонно и жестко произнес Финголфин. - Ты не посмеешь достать меч против безоружных. Ныне, раз уж ты решил отправиться со второй группой, я твой военачальник. Изволь выполнять приказ. - Да кто говорит о мече? - возмутился Карантир. - Я сказал, что буду драться всерьез! И тогда фонарями не отделаются! Что я, кулаком, что ли, челюсть не сломаю?.. - Кстати, насчет фонарей, - влез Турукано. - Я почему-то не могу найти ящиков с факелами. И куда только делись? Подбежавшая к борту Ириссэ завопила так, что всполошенные чайки метнулись в разные стороны: - Здесь, они все здесь! Турьо, прости, я думала, что это посуда! Финдекано немного занервничал. Расстояние до причала уже не позволяло перебрасываться ящиками, и только в этот момент эльда осознал, что не просто уходит из Амана. Что на том берегу остается его отец и двое братьев; что он больше никогда не увидит ни Таникветиль, ни родных просторов... Однако мысль о том, что он никогда более не увидит ни Тириона, ни Альквалондэ, ни Валимара, сразу сменилась другими размышлениями — о том, что волей валар ему бы и так не довелось их видеть. - Не переживай, Финьо, - подошедший Майтимо, как всегда, высказался вовремя и к месту. - Ты увидишь отца совсем скоро. - Когда-то для нас всё решила неделя, - Финдекано вздохнул. - А для тех, кто охранял вход в сокровищницу Форменоса, всё решили даже не часы, а минуты. Помнишь, я говорил тебе, что пара минут для эльдар погоды не сделают? Я был неправ. И мгновение может переменить всё. - Финьо-о-о, - заорал с пристани Аракано. - Ты забыл свою арфу и стрелы! Маэдрос, уже собиравшийся что-то ответить, вдруг запнулся: - Я обычно слышал выражение «лук и стрелы». Ты стреляешь из арфы? Я чего-то не знаю о музыке или о стрельбе? - Нет, - Финдекано смешливо фыркнул, несколько успокаиваясь. - Арфа — та самая, что нам когда-то Кано привез, я не захотел с ней расставаться. А стрелы — действительно для лука. Вот на кой мне теперь лук, если без стрел... - У Ириссэ с Тьелко одолжишься, если будет нужно, - не внял Майтимо. - Пойдем, - он посмотрел на удаляющиеся берега Гавани. - Долгие проводы только душу бередят. Тем более, что расстаемся ненадолго. И Фингон позволил себя увести. Так и впрямь было легче. Остальных — родных и друзей — он увидит немного позже, а тосковать о покинутом Благословенном Крае не следовало — ведь знал, что так будет... Мысль о Финвэ и Индис он постарался загнать подальше вглубь сознания. Лорд Феанаро простился с матерью навсегда давно... и как-то жил. И даже творил. Много всего разного творил... На палубе уже началось веселье. Возвышающийся надо всеми Феанор, стоящий у рулевого колеса, явно вообразил себя мореходом, ибо стоял, гордо глядя вдаль, хотя корабль полз со скоростью раненой улитки. Зато внизу нолдор были весьма оживлены. Амбаруссар перетягивали что-то длинное, и не было понятно, делят они это или просто хотят растянуть. Тэльво еще не полностью оправился и пользовался только одной левой рукой, но это ему не слишком мешало. Келегорм вдохновенно ругался и пытался вытянуть что-то из-под лавочки с затейливой резьбой, Хуан ему подтявкивал, а Ириссэ вроде бы успокаивала, поглаживая собаку по мощной холке. Кто-то с ужасом вглядывался в морской простор впереди; кто-то деловито перетаскивал что-то тяжелое... Фингон почувствовал себя странно: здесь все были заняты, и лишь изгнанникам — тем, с кого все это началось — было редкостно нечем заняться. Откуда-то со стороны жилых кают появилась Нерданель и поспешно поднялась на мостик, заговаривая с супругом. Рыжие волосы ее развевались, а ветер доносил слова: - Пойди и сам разберись. А я тебя здесь подменю. Феанор посмотрел на жену с изумлением: - Ты же никогда не управляла кораблем, как ты меня подменишь? - Будто тут много уметь надо, - отмахнулась Нерданель. - Погода хорошая, тут и ребенок справится. И не напускай на себя такой гордый вид, Феанаро. Там в каюте половина вещей — не наши. - Ну и что? - Феанор явно был уязвлен. - Вот доберемся, тогда и будем разбирать, где чье. - Феанаро! - возвысила голос эльдиэ. - Кто-то может нуждаться в том, что стоит в нашей каюте безо всякого дела! И я вовсе не хочу каждый раз бояться сломать ногу среди всех этих ящиков и коробок! Иди и разберись! - Ну вот и кончилась отцовская карьера мореплавателя, - философски заметил Майтимо. - Уверен, маме понравится. А если маме понравится, то отец в лучшем случае юнгой поработает... Феанор нехотя спустился с мостика и углубился в затемненные недра корабля. Леди Нерданель воровато огляделась и встала не хуже мужа — расправив плечи и глядя вдаль. Тут до супругов донесся голос Тьелкормо: - ...а чем пса чесать, лучше бы помогла. - Что там у вас? - не выдержал Фингон. - Что-то застряло? - Не что-то, а кто-то, - пробурчал Туркафинвэ. - Курво меня убьет. - Что?! - Майтимо тотчас упал на колени и, вглядевшись в черноту под лавкой, тихо простонал, а потом и обреченно позвал. - Вылезай, Тьелпэ. Все равно придется... Маленький эльда осторожно выбрался из-под скамейки и затравленно спросил: - Дядя Майтимо, ты ведь не отправишь меня обратно? - Куда? - горестно вопросил Маэдрос, указывая на добрую лигу, которую успел пройти корабль. - Вплавь, что ли? Так ты только в пруду да в озере плавал. Боюсь, Море тебе не по зубам будет. Тьелпэ, зачем ты вообще сюда полез? - Интересно было, - честно поведал ребенок. - Я и Итарильдэ звал, но она уперлась и не пошла. А если Итарильдэ не хочет, она никогда этого не сделает. Но она обещала меня не выдавать. Дядя Майтимо, а когда мы приедем в те земли? - Мы не знаем, - ответил за Маэдроса Фингон. - Мы никогда туда не плавали. - Значит, мы будем первыми?! - Тьелперинквар аж глазами засверкал. - Я тоже хочу! - Чего ты хочешь? - Келегорм почесал в затылке и растрепал волосы. - Курво, небось, в Альквалондэ с ума сходит от беспокойства... - Итарильдэ знает, где я, - уверенно заявил ребенок. - Я ей сказал, что можно рассказать, когда корабль уплывет. А мы уже уплыли. - Тьелко, будешь за ним следить, - не терпящим возражений тоном произнесла Ириссэ. - А то он еще куда полезет. А Атаринкэ нас потом по живой природе размажет. - А почему я?! - возмутился Келегорм. - У меня Хуан, мне за ним следить надо! - Хуана я возьму на себя, - нолдиэ говорила твердо и решительно. - А тебе будет полезно. У Финьо с Нельо никогда никого не родится, сколько бы они ни пытались, а тебе еще предстоит стать отцом. Вот и потренируешься. - Наверное, надо его покормить, - беспомощно ляпнул Тьелкормо. - И чем его можно кормить? - Главное, не из миски Хуана, - отрезала дева. - Ты так говоришь, будто никогда с младшими братьями не возился. Он же ничем от нас не отличается, только маленький. - Я большой, - обиделся Тьелпэ. - Отец говорил, что я взрослый и должен Итарильдэ защищать. - Так почему же ты не остался ее защищать? - спросил Фингон. - Ее защитишь, - вздохнул маленький эльда. - Она сама кого угодно защитит, а потом и поколотит, если что не так. Келегорм уже решительно взял ребенка за руку, собираясь уводить, как на палубе появился Феанор. Лицо его выражало крайнюю степень задумчивости, и он даже не обратил внимания на внука. Увидев старшего сына с супругом, он сменил курс и произнес, едва приблизившись: - Я догадываюсь, кто протащил ежей на борт. Но у меня осталось два вопроса: зачем и почему они в нашей с Нерданель комнате? - Потому что их протащили не мы, а Морьо, - попытался спрятать улыбку Майтимо. - И мы не видели, куда он их унес. Мы были... ммм... заняты. - А зачем? - задумчиво поинтересовался Феанор. - Хотели, чтобы наши друзья были с нами, - пожал плечами Фингон. - Пусть плодятся и размножаются в Эндорэ. Они настоящие, боевые. Нашей готовки не убоялись. - А как вы их собирали? - Просто, - пожал плечами Маэдрос. - Сделали ловушку, положили приманку. Сколько набилось, столько и забрали. - А вы хоть проверили, что они разнополые? - фыркнул король отверженных нолдор. - А то мы уже, конечно, знаем теперь, что и так тоже можно, но плодиться не у всех получается. Майтимо растерянно взглянул на супруга, и тот ответил таким же растерянным взглядом. - Нет, не проверяли, - ответил за обоих Фингон. - Да и как проверишь? Они же сразу скручиваются и иголки во все стороны. Но... будем надеяться. - Отец, давай мы их к себе заберем, - вмешался Маэдрос. - Не надо, - буркнул Феанор. - Пусть уж у нас остаются. - Почему? - вдруг заинтересовалась Ириссэ. - Топают забавно, - мрачно отозвался старший сын Финвэ. - Как Амбаруссар в детстве. - А едят они всё, что дают, - торопливо произнес Финдекано. - Трудностей не доставят. - Да уж, трудностей нам... - Феанаро вдруг осекся и опустил взгляд вниз. - Тьелпэ! А ты что тут делаешь?! - Плыву, - бесхитростно поведал ребенок. - Я вижу, - Феанор нахмурился. - Но твои отец и мать не плывут, а ты почему-то плывешь. Хотелось бы знать, почему? - Я воин, - упрямо ответил Келебримбор. - Отец говорил, что я не должен бояться. - Воины соблюдают воинскую дисциплину, - резковато произнес Пламенный. - А тебе не было приказа подниматься на борт. Еще одно нарушение режима, воин Тьелперинквар, и вы поедете в трюме. Тьелко, пригляди за ним. - Пригляжу, мне уже Ириссэ велела, - вздохнул Келегорм. - Разреши исполнять, отец? - Иди, - милостиво кивнул Пламенный. Корабль отошел уже довольно далеко от берегов, огни пристани скрылись в темноте, и лишь свет маяка еще был заметен во мраке, окутавшем Арду. Нолдор на борту постепенно успокаивались, некоторые махали руками знакомым с соседних кораблей и даже пытались перекрикиваться, хотя суда отошли уже довольно далеко друг от друга. Погода была прекрасной, качка и ветра становились привычными... Амбаруссар устроились на корме и щелкали тыквенные семечки, наблюдая, как ветер сносит шелуху в сторону Амана; Келегорм давно увел племянника в каюты; Ириссэ устроилась на давешней лавочке и ногой почесывала лежащего пса, мурлыкая песенку... Феанор вернулся на капитанский мостик, и теперь они с Нерданель стояли в обнимку, ухватившись за рулевое колесо правой и левой руками соответственно. Майтимо наконец перестал переживать и контролировать вокруг всё и вся, расслабляясь в объятиях возлюбленного и едва не урча, как сытый кот, от ласковых пальцев, перебиравших пряди волос. Море шумело в меру, да и плеск волн убаюкивал. Финдекано по внутреннему хронометру чувствовал, что наступает ночь — или, как теперь приходилось считать, время для сна — и собирался в скором времени позвать супруга в постель, когда неожиданно по воде прошла рябь, а ветер стал резким и колючим. Воздух резонировал, словно от чьего-то могучего дыхания, остальные звуки померкли... когда вдруг зазвучал голос: - Я — Намо, властитель судеб. Слушайте слово мое! - Ну вот, - услышал Фингон усталый голос супруга. - Дождались. Как чувствовал, что будет что-то такое. Феанор развернулся к покинутым берегам, к своим последователям, что глядели на него тревожно и взволнованно. А вала продолжал вещать: - Мы окончили Совет, и теперь готовы озвучить свою волю. - Вовремя, - фыркнул появившийся на палубе Келегорм и пожаловался, обращаясь к жене. - А Курво в детстве послушнее был. Финдекано невольно фыркнул, пряча лицо на плече супруга, и тот обнял, словно стремился защитить. - Всех изгнанников, кроме двоих, мы призываем вернуться под кров и защиту благословенных земель. Мне ведомо в Арде всё! И то, что ты, Феанаро Финвион, сейчас слушаешь меня, как и подобает аманэльда. Тебе следует развернуть корабли обратно в Валинор и вернуть их своим собратьям, что покорились твоему произволу. Тебя ожидает суд, но после ты сможешь снова стать тем, кем ты был — сыном короля и достойным предводителем своего народа. Голос сделал паузу, и Феанор не замедлил этим воспользоваться. Мельком глянув на то, что Нерданель, верная своему слову, старательно управляет рулевым колесом, Пламенный процедил, обращаясь одновременно в пустоту и к каждому из последователей: - Замечательно выходит, не находите? Я должен и то, и это, а после того меня осудят — я стану тем, кем и сейчас являюсь. Вернусь под защиту Благословенного края, и пусть меня там пауки сожрут или еще какая гадость растерзает. А перед этим я должен отречься от сына или сбросить его в воду — а как мне иначе возвратиться без него?.. Бедный Ноло. Надеюсь, его сейчас не ведут в цепях в Тирион... Впрочем, он без боя не сдастся. Фингон вздрогнул, но Намо как будто услышал и продолжил: - Валар не вправе указывать эрухини, как жить и как умирать, и вы вольны уйти, но помните, что лишь к тем, кто живет правдой, валар обращены лицом. - Интересно, чем они обращены к тем, кто живет своей правдой, - хмыкнул Феанор. - Оно и видно. А как умирать, точно не властны... Моринготто же, поди, отдельная единица, он к валар никоим боком не относится. - Я всё слышу, - в гордом голосе, вещавшем в диапазоне Арды, явственно прорезались оскорбленные нотки. - И я помню все твои слова, Феанаро Финвион. Ты погряз в своей гордыне и непочтительности! Ты не принял помощь, что даровали тебе валар! Ты отринул приглашение, когда тебя и твой народ пытались спасти от мести Мелькора! Тут развернулась и Нерданель. Лицо ее горело, а волосы окончательно разметались. В этот момент она и сама была под стать Мелькору — сильная, властная, гордая... Глаза ее распахнулись, и звонко и четко прозвучал голос: - Выходит, приглашение валар было попыткой спасти обитателей Форменоса от Моринготто? Но ведь приглашение не распространялось на Майтимо и Финьо! Их, значит, нам должно было оставить, чтобы сохранить свои жизни? Им вдвоем — ценою жизни — пришлось бы защищать Сильмариллы?! Феанаро, я... Я не одобряла тебя, однако теперь... Теперь я прошу прощения у тебя. За то, что посмела не верить. Ты был во всем прав, мой муж и мой возлюбленный. И я готова проклясть тот день, когда едва не уговорила тебя отправиться на празднество Урожая, чтобы убедить Владыку Арды смягчиться. Намо помолчал, а потом резко и четко произнес: - Я проклинаю тебя, Феанаро Финвион, за то, что посмел бросить вызов Владыкам Арды. Проклинаю тебя и всех, кто пошел или пойдет за тобой. Всех, кто дал горделивую Клятву исполнить то, что предначертано лишь Стихиям. И лишь тем, кто сумеет преодолеть гордыню и вернуться, просив о милости, будет даровано прощение валар. Я — Намо, и истинно слово мое! Волны несколько улеглись, и Нерданель, все еще взбудораженная, схватилась дрожащими руками за рулевое колесо, выправляя корабль. Свет маяка пока позволял делать достаточно четкие выводы о нахождении в пространстве. - Ну и ну, - неопределенно протянул Келегорм. - Ну и кашу вы заварили, Нельо. То есть, ты, Финдекано. Каша тебе особенно удается, надо сказать. - А я не жалею, - выпалила Ириссэ, и пес ее поддержал, замахав хвостом. - Наши, Тьелко, дети родятся уже в свободных землях... - А я жалею, - задумчиво произнес Феанор. - Мало тогда на Совете сказал. Надо было всё высказать, да Ноло помешал. - Отец теперь и сам, наверное, жалеет, что помешал, - ляпнул Финдекано. - Но Тьелко прав, это я во всем виноват. - Да не вини ты себя, - вдруг бросил Пламенный. - Мне когда-то Махтан запрещал даже смотреть на его дочь... Я что, послушал? Как вообще можно запретить любить? Это дар Эру, а не валар. Они и сами любить способны. Ну, я так думаю. Не все, возможно... Огромная волна вдруг плеснула в борт судна, захлестывая палубу соленой водой и разворачивая корабль в сторону, а голос громыхнул: - Я помню каждое сказанное тобою слово, Феанаро Финвион! И если ты окажешься в моих Чертогах, ты не выйдешь оттуда до конца дней Арды! - Смотрите-ка, какой трепетный, - фыркнул Феанор, а потом бросил потерянно. - Я сделал всё, что мог. Я защитил сына, как мог. Я любил брата, как мог. Я любил отца — и бросил его... Я пытался отвести от моего народа призрак беды. И даже если из-за этого мне придется томиться в Чертогах Мандоса вечность — пусть будет так. Я не признаю себя виновным ни в чем. - Мы не позволим, - резко бросил Фингон. - Вы не окажетесь там, лорд Феанаро.