ВОТ ТЕБЕ БАБУШКА И ПЕРДЮВМОНОКЛЬ...

За завтраком Эмма так серьёзно и строго уставилась на своих матерей, которые буквально вчера вечером вернулись из короткого свадебного путешествия (мэрию и школу надолго оставлять без присмотра было нельзя), что Регина аккуратно, почти беззвучно опустила чашку на блюдце, промокнула губы салфеткой и поинтересовалась у дочери: — Что такое, милая? Эмма вздохнула: — Меня терзают смутные сомнения… Как-то все слишком быстро успокоились. Боюсь, что кто-то всё равно затаил в душе некоторую грубость и попробует отомстить тебе, мама Регина. У тебя хватает в городе врагов. — Врагов нет только у мёртвых, — невесело улыбается Регина. — Хватает таких, кто затаил обиду в душе и только ждёт подходящий момент… Такие много опасней того же Ворчуна-Лероя — он уже успокоился, остыл, а какой-нибудь злопамятный стражник, который в Сторибруке превратился в простого лавочника или рыбака, продолжает лелеять обиду. — Думаешь у меня нет врагов, милая? — спрашивает Белоснежка у дочери и грустно вздыхает. — Я была разбойницей, а потом вождём повстанцев. Мне тоже могут кое-что припомнить — кто-то из «той» жизни. Из ограбленных мной на большой дороге или позже, когда я стала вождём повстанцев. — Я наслышана о твоих методах наведения порядка и дисциплины в войсках, Белоснежка, — едко улыбается Регина. — Не такая ты на самом деле добрая… — Это всё Дисней и сказки, которые специально так переработали, чтобы детишки по ночам не писались в постель и им не снились кошмары, — морщит нос Белоснежка, — а на самом деле… Я была совсем не благородной разбойницей, а когда стала вождём повстанцев… Крови на мне не меньше чем на Регине, но я вроде как победила, а победителю всё простят. Победа всё спишет. Но и мне могут многое при случае припомнить. И попробовать отомстить. — И Генри, — серьёзно кивает Эмма, — чтобы причинить боль мне, нам всем. Так что с этого дня держим ухо востро, стараемся по одиночке не ходить. И хорошо бы, чтобы у каждого появилось что-то вроде «тревожной кнопки». — Я посмотрю в своих книгах, — кивает Регина. … — Ух ты! — Эмма одобрительно качает головой. — Неплохое убежище — бутлегеры времён «сухого закона» оценили бы, мама. Регина не отвечает — она занята, копается в книгах, сосредоточенно листает один из томиков: — Есть! — Кровь играет в магии немаловажную роль, — важно произносит Регина, — кровь добавляют во многие зелья. Особенно в такие, что связаны с воздействием на конкретного человека или группу людей. Кровное заклятие, к примеру. Ты можешь скрыть что-либо, сделать бесполезным магический артефакт для любого человека, который не является твоим кровным родственником. Эмма, Белоснежка, Генри и сама Регина выходят из семейного склепа с заклеенными пальцами. На груди у Эммы висит кулон, запястье Генри стягивает кожаный браслет, а на пальце Белоснежки появилось скромное колечко. Такое же поблескивает на пальце Регины. … Это было малоприятно. Эмма собиралась заказать у Руби вторую чашку кофе, когда… Виски резко сдавило, вспышка света в глазах и Эмма просто исчезла. — Ух ты! — Эмма застыла с открытым ртом. Настоящий смерч. И в центре урагана Генри. И Мэри Маргарет. Какой то плотный и тёмный предмет, отброшенный вихрем, летит у Эммы над головой и врезается в землю в ста ярдах от неё. Ещё одно тело. Третий особенно упорен, пытается дотянутся до мальчика, но последнего из бандитов затягивает в воронку урагана, который создан, Эмма в этом не сомневается, маленьким мальчиком, её сыном. Тело бандита возносится вверх и кувыркается в воздухе, с громким треском врезается в сосну. Ветер стихает, Белоснежка поднимается на ноги, Генри растерянно моргает, видит мать и кидается к ней: — Мама! — Что произошло? — спрашивает Эмма у собственной матери. Эмма уже вызвала Вэйла — один из бандитов скорее всего мёртв, второй стонет и явно в тяжёлом, третий лежит у подножия сосны и тихо скулит, встать на ноги он не скоро сможет. — Мои старые грехи, — вздыхает Белоснежка. — Ограбила их карету, но не только это… Я хорошо погуляла с дружками накануне. Короче, не стану рассказывать, что я с этой троицей сделала, но над ними ещё долго смеялись в том городке. Злопамятные оказались, гады. Не смогли мне простить, что их так жестоко унизила какая то девчонка, посмеялась над ними. У одного из парней сорвалась помолвка, другого задразнили и припоминали произошедшее до самого наступления Тёмного Проклятия, а третий просто потерял из-за меня деньги на которые сильно тогда рассчитывал. Вэйл приезжает через три минуты. Мёртвый не мёртв, но в тяжёлом, второму надевают на шею шину, третьего, жалобно стонущего и подвывающего, невозмутимые санитары укладывают на носилки. — Что произошло? — спрашивает хмурый и озабоченный Вэйл. — Эти «герои» попытались напасть на моих мать и сына, — презрительно фыркает Эмма, — но Генри не дал свою бабушку в обиду, разметал нападавших в разные стороны. Магией. Вэйл недовольно морщится, но молча откланивается и отбывает. Белоснежка в это время успокаивает внука. Эмма улыбается Генри: — Не волнуйся, милый. Все живы. Полежат пару месяцев в гипсе и хорошенько подумают о своём поведении. — Всё в порядке? — спрашивает Регина. — В полном, — улыбается Эмма. — Так я маг? — спрашивает Генри за завтраком. — А ты ещё сомневаешься, милый? — Эмма ласково ерошит сыну чёлку. — После всего. Они сами виноваты — с твоей стороны это была чистая самооборона. Чуть позже Эмма навестила болящих в больнице: — Если я только услышу о вас, мальчики, — оскалилась Эмма, — головы поотрываю. И меня стоит понимать буквально. Поняли? Один из троицы, который был способен на это, кивнул. Эмма была вполне удовлетворена.