Дьявол в теле.

День 6…

      С большим усилием открыв глаза, Бэкхён приподнялся на локтях и оглядел комнату, стараясь вспомнить, как он здесь очутился, потому что он точно помнил, что засыпал на диване в гостиной. Он лежал на мягкой двухспальной кровати с небольшими железными изголовьем и изножьем. Шелковая тёмно-синяя простынь переливалась различными волнами под светом лунных лучей. В комнате было темно, поэтому что-то различить было слишком сложно. Небольшие лучи света проникали лишь в самые отдалённые уголки. Бэкхён заметил на тумбочке, что стояла рядом с кроватью, будильник. Время было 3:17. Это я весь день проспал? Он мне вколол что-то, сукин сын? Опустив ноги на мягкий ковёр, который приятно щекотал ступни и немного успокаивал, Бэк, пользуясь своим сверхзрением, а точнее — просто размахивая руками и ногами, добрался до двери и дёрнул на себя. Черт! Заперто! После нескольких манипуляций с замком, ручка всё же поддалась, и парень облегчённо выдохнул, потому что находится одному в темноте не было его перспективой. Сделав несколько шагов вперед, он понял, что оказался в каком-то коридоре, и от этого дрожь по телу прошла намного быстрее. Сглотнув ком в горле, он с горем пополам направился на поиски выхода из этого помещения.       — Бён Бэкхён, ты самый охуенный придурок из всех придурков! Ну почему ты не мог сбежать, как только вообще очнулся? Нахрен ты вообще пошёл к нему домой? Разве мама тебя не учила, что с незнакомыми людьми нельзя разговаривать? — шептал себе под нос Бэкхён и каждый раз, когда делал маленький шаг вперёд, стряхивал со лба невидимый пот, будто прошёл военно-полевую дистанцию. — Как только ты отсюда выберешься, пойдёшь на обследование к мозгоправам, — еле слышный шорох заставил его на секунду остановится и замереть, задерживая дыхание. — Боже, ну тут же не водятся призраки, да? Точно с ума сойду, — продолжал он разговаривать сам с собой и постепенно продвигаться вперёд, уже обматерив порядком всё, что попадалось ему под руку. — Нахуй такой дом большой? Он чё, здесь сексуальный притон устраивает, а? — ещё несколько шагов вперёд, затем вправо, и он оказался в какой-то комнате. В темноте было плохо видно, поэтому он слегка сощурил глаза и прошёл дальше. Правая нога коснулась чего-то острого, и парень подпрыгнул на месте. — Блять! Я же так шизофреником стану! Надо быстрее валить отсюда, пока этот псих не вернулся, — Бэкхён уже направился в сторону выхода из странного помещения, как вдруг свет включился, заставляя болезненно прикрывать глаза. Он обернулся и застыл на месте, смотря удивлёнными глазами на Чанёля, что сидел на стуле и пил, судя по запаху, кофе.       — Псих вернулся, — сообщил мужчина и поднял на парня холодный взгляд, от которого волосы на спине встали дыбом, а вдоль пальцев прошелся небольшой ток. — Сбежать решил, Бэкки?       — Нет, ты что. Я просто подышать воздухом захотел и вот… Заблудился в общем-то, — покачал головой парень и сделал шаг назад, думая, как бы быстрее найти выход и скрыться с глаз долой.       — А мне так не кажется, — сказал Чан и встал со стула, направляясь к небольшой раковине и ставя в неё кружку. — У меня для тебя есть две новости. Плохая и очень плохая. С какой начать?       — А хорошей нет?       — Нет.       — Ну, тогда с плохой.       — Хорошо. Плохая новость. Бён Бэкхён теперь по официальным бумагам и моему желанию стал моим личным рабом и партнером, — со строгостью сообщил он и сделал несколько шагов навстречу парню, что уже упёрся спиной в стену и со страхом в глазах смотрел на Пака. — Вторая часть плохой новости. Так как теперь Бэкхён мой раб и партнер, то у него нет права покидать эту квартиру без моего разрешения, — ещё шаги. Бёну хочется кричать и рвать на себе волосы от злости на Чанёля и себя. С каждым шагом, что Пак делает ему навстречу, сердце бешено стучит, а злость разгоняет кровь в сосудах с такой скоростью, что самые заядлые гонщики бы позавидовали. — Ты теперь никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах не покинешь эту квартиру, — расстояние всё сокращается, а Бэкхён уже судорожно ищет предмет, которым можно было бы убить этого психа. — Ты теперь мой и только мой, ясно? Ты будешь любить меня, обожать и боготворить, Бэкки. Я стану для тебя личным дьяволом и самым страшным кошмаром. Ты не сбежишь от меня, потому что сам не захочешь, — теперь он стоял прямо перед ним. Парень чувствовал его горячее дыхание на своём ухе и сильнее вжимался в стенку. — Хочешь услышать очень плохую новость, Бэкхён?       — Разве может быть что-то хуже этого? Ты вообще вменяемый? Может, ты забыл таблетки принять, а? — выдавил из себя Бён и поднял голову вверх, встречаясь с горячим взглядом мужчины. Внутри почему-то стало так жарко, что ладони сразу же вспотели, а дыхание сбилось. Находиться так близко к объекту своей ненависти стало чем-то устрашающим и непередаваемым, поэтому злость стала кипеть в крови парня ещё сильнее, и он буквально чувствовал, как в его глазах горит огонь гнева и презрения к этому человеку. — Я ненавижу тебя с каждой секундой всё больше и больше. Ты мне противен и омерзителен до такой степени, что хочется самому себе голову свернуть. Ты просто больной ублюдок, что помешался на сексе и своём эго! Я никогда не стану любить тебя или обожать, потому что проще себе вены вскрыть, чем любить такого мудака как ты!       — Бэкки, ты такой глупый, — усмехается Чан и склоняется над лицом парня, практически прикасаясь к его губам и опаляя его мятным, горячим дыханием. — Думаешь, что сможешь меня ненавидеть всё время? Мне не нужна твоя любовь, я сделаю так, что ты будешь бояться меня. Знаешь, как щенки бояться своих хозяев. Я твой личный дрессировщик, Бён Бэкхён.       — Ты просто больной! Отстань от меня! Сука, чего ж ты ко мне приебался, а? Иди найди себе кого-нибудь другого! — Бён попытался оттолкнуть от себя чужое тело, но Ёль лишь сильнее прижал его к стене и прошептал в самое ухо:        — А вот и очень плохая новость, Бэкхённи. Ты наказан.       — За что это? — воскликнул было парень, но тут же запищал, потому что Пак схватил его за талию и закинул себе на плечо.       Он нёс его как куклу по каким-то коридорам и каждый раз, когда парень попытался ударить его или же слезть, бил по заднице и тихо рычал, что пугало Бёна ещё сильнее. Дикарь конченный!       — Хватит меня уже нести! Я тебе не мешок с картошкой, чтобы ты так меня таскал! Имей совесть, башня, поставь меня на место! Да я на тебя в суд подам за нарушение личного пространства! Скотина, ты у меня за решёткой сидеть будешь!       Бэкхён сильнее бил своими кулачками по спине мужчины, но тот так же молча продолжал идти, лишь изредка издавая какой-то хриплый звук. Когда он завернул за ещё один угол, то одним резким движением открыл какую-то дверь и бросил парня на пол, от чего тот больно ударился поясницей и ушиб локоть.       — Ещё раз так сделаешь и я… — он не успел договорить, так как Пак сразу сел рядом с ним и схватил за подбородок, смотря прямо в глаза,  — убью тебя.       — Силенок-то хватит, а? Ты, кажется, спрашивал, за что ты наказан?       — Да, — выдохнул в чужие губы Бэкхён и посмотрел в туманные глаза мужчины напротив. Они не были уже карими, как прежде. Теперь они были полностью чёрными, что даже скрывали зрачок. Они полыхали и гипнотизировали. Такие чёрные, как у… Дьявола.       — Во-первых, ты не приготовил мне ужин, о котором я просил тебя ещё днем. Ты ослушался моего приказа, что недопустимо и неприемлемо. Во-вторых, ты повысил на меня голос, что фактически является оскорблением в сторону хозяина. Ты новенький и совсем ещё не знаешь, как нужно себя правильно вести, но если бы тебя купил тот очкарик, о котором ты мне кричал, то ты бы уже давно валялся в луже собственной крови и молил его остановиться. Боль была бы адская и такая невыносимая, что ты бы стал суицидником в одно мгновение. Хочешь такой исход событий? Я думаю, что нет. Поэтому тебе лучше слушаться меня и не открывать свой сладкий ротик, хотя бы в моем присутствии. Я не хочу делать тебе больно, но ты сам вынуждаешь меня.       — Срань господня. Ты точно псих. Знаешь, я на таких как ты плевал с высоты Эйфелевой башни. Откуда же вы такие беретесь, а?       — Ну вот, — покачал головой Пак и ударил парня по щеке, от чего та начала жечь и покалывать. Бэкхён в шоке смотрел на мужчину и чувствовал, как предательски задрожала губа. — Ты опять мне грубишь, Бэкки. Я ведь предупреждал, да? — он резко встал и схватил его за руку, поднимая на ноги. Они спустились по маленьким ступенькам, и парень вновь оказался возле какой-то двери. Пак несколько секунд искал в карманах ключи, а затем, достав самый маленький из них, вставил его в замок. Железная дверь со скрипом открылась, и Чанёль толкнул парня вперёд.       Споткнувшись на ровном месте, Бэк рухнул на колени, цепляясь руками в ковер и осматривая обстановку. Первое, что его зацепило, — это запах. Запах кожи и чего-то ещё. Такого солёного и приятного. Так пахнет летнее море. Огромное помещение больше похожее на какой-то оборудованный подвал. Ярко-фиолетовая подсветка по всей комнате, прикреплённая к потолку в виде большой лампы и несколько маленьких прожекторов на стенах такого же цвета. Стены были какого-то тёмно-красного цвета. Он не был бордовым или ещё каким-то определённым. Скорее как цвет алой крови. Эта мысль пугала Бэкхёна ещё сильнее, и коленки начали предательски дрожать. Вдоль стен крепились деревянные полочки, на которых находились какие-то предметы. Снизу просто неудобно было их разглядывать. Рядом с дверью из стены торчали два длинных резных шеста, похожие на балясины лестницы, только длиннее. На них болтается удивительное множество всяких лопаток, кнутов, стеков и каких-то странных орудий из перьев. Напротив стоит большой тёмно-красный комод с тремя ящиками. Чуть левее от него расположилась специальная стена, к которой была подвешена большая железная решётка со свисающими цепями и наручниками. Ближе к середине комнаты находилась чёрная скамья, обтянутая тёмно-красной кожей, и рядом с ней прибитая к стене деревянная стойка, похожая на подставку для бильярдных киев; если присмотреться, то сложно увидеть, что на ней стоят трости различной длины и толщины. Бэкхён сглотнул ком в горле и выдохнул тяжёлый воздух из лёгких. Твою мать, куда я попал?       — Ну как? Нравится?       — Очень, блять! Я прямо тащусь! Знаешь, я уже горю от нетерпения. Так хочу, чтобы ты тут со мной свои садистские штучки сделал, что даже коленки трясутся! — орёт Бэкхён и встаёт на ноги, уже во всю размахивая руками и продолжая кричать на Пака. Тот в свою очередь лишь молча его слушает и периодически вздыхает, думая над тем, когда у этого парня закончатся слова или он проглотит свой собственный язык. — Ты чего улыбаешься стоишь, а? Смешно тебе? А мне вот что-то нихуя не смешно! Меня похитил какой-то идиот с сексуальными тараканами в голове и собирается избить плетками! Слушай, а может, тебя в детстве били? Или тебя собственная мать насиловала? — орёт Бэкхён ещё сильнее и останавливается, когда видит, что лицо Чанёля стало уже чёрным от гнева, и вены на шее и лбу вот-вот лопнут. Ага, значит, за живое задел? Ну ничего, сейчас ты у меня отплатишь сполна! — Я где-то читал, что такие как ты обычно с психическими травмами. Ну знаешь, как Кристиан Грей из той чокнутой книги про садиста и его спасительницу. Не читал? Ну, так ты почитай. Вы с ним прямо копии! Такие же долбоёбы! У него мать проституткой была, а потом какая-то педофилка его под крыло взяла. Ты почитай, почитай. Книга прям для тебя, — Пак резко подскакивает к парню и хватает его за шею, делая быстрые шаги в сторону скамьи. Он бросает Бэка лицом на стол и завязывает его руки какой-то веревкой. — Эй, ты совсем из ума выжил? Отпусти меня! — Чанёль его не слышал, он продолжал связывать руки парня, а когда Бэкхён попытался встать, то тот ударил его меж лопаток, заставляя лечь обратно.       — Я тебе говорил, что лучше держать язык за зубами? Почему же ты меня не слушаешься? Я сейчас из последних сил держусь, чтобы не стянуть с тебя эти штаны и не оттрахать так, чтобы у тебя потом месяц задница заживала.       — Ты просто больной! Да ты вечно за решёткой сидеть будешь, если хотя бы попытаешься с меня эти штаны стянуть. Ты хоть знаешь, кто мой отец?       — Знаю, Бэкки, знаю. Но твой папаша мне ничего не сделает, потому что боится меня хуже смерти, — усмехается ему в ухо Пак и куда-то уходит, оставляя его одного в полной тишине. Да кто же он, мать твою, такой? Королём себя возомнил, что ли? Ну так я ему его корону-то быстро в зад засуну, чтобы знал, на кого руки распускает.       Через несколько долгих и мучительных минут, Бён слышит шум сзади, но не может повернуть голову и посмотреть, что там происходит. Пак подходит ближе и раздвигает его ноги в стороны. Бён негромко охает и пытается спихнуть с себя чужие руки, но Ёль сильнее прижимает его рукой к скамье.       — Не дёргайся, иначе сделаю ещё больнее, — шипит он и становится на коленки, укладывая свои руки на бёдрах парня. Плавными движениями он оглаживает упругую задницу, затем спускается ниже, и Бэкхён чувствует лёгкий укус на своей пояснице. Мужчина медленными движениями просовывает руки в штаны парня и прикасается длинными пальцами к горячему члену Бэка. Ток проходит по всему телу, и парень слегка хрипит, когда чувствует лёгкое поглаживание. Тихий стон сам вырывается наружу, Бён слегка выгибается в спине и двигает бёдрами навстречу огромной руке, но Чанёль убирает её и быстрым движением стягивает с парня штаны и боксёры. Несколько секунд он разглядывает аппетитные ягодицы парня, его молочную кожу без изъянов и сглатывает слюни, что уже заполнили его рот. Бён ощущает, как его касается большая рука Пака, и непроизвольно вздрагивает, потому что это неправильно. Он не должен сейчас лежать вот так вот перед незнакомым мужчиной и ждать его прикосновений. Не должен позволять себе стонать от его действий и возбуждаться. Хуже всего, что этого человека он ненавидит всем сердцем. Ненавидит так, что хочется вскрыть себе глотку, но почему-то хочется его ласки. Противно и тошно от самого себя.       Пак последний раз гладит его по ногам и наклоняется к самому уху так, что горячее и прерывистое дыхание мужчины отзывается сладкой истомой внизу живота Бёна.       — Ты наказан, Бён Бэкхён, и должен терпеть всё, что я с тобой сделаю, ясно? Я ударю десять раз, и ты должен считать вслух, понятно? Пропустишь хоть одну цифру, и я начну заново. Ты понял? — Бэкхён не может выдавить из себя даже звука, поэтому просто кивает, но Паку этого мало. Он сильно бьёт ладошкой по бедру парня, от чего тот вскрикивает и закусывает губу. — Ты понял?       — Да.       — Молодец, — несколько секунд он просто стоит и вдыхает воздух, который уже стал плотным и таким давящим, что лёгкие сжимались каждый раз. Бэкхён зажмурил глаза и тут же рвано выдохнул, когда ощутил удар ремнём по заднице. Ощущение такое болезненное, что у парня тут же появилась пелена перед глазами. До этого момента его никогда не били, только давали пощёчины и все, но даже эта боль не сравнилась бы с той, что он сейчас ощущал. Одинокая слеза скатилась по переносице и упала на скамью, прозрачной кляксой.       — Раз.       Удар.       — Два. Удар.       — Три.       Удар. Бэкхён чувствует, как горит его кожа и начинает немного опухать. Он точно знает, что завтра там уже будут красоваться яркие синяки и даже не может этого предотвратить. Слёзы скатываются по щекам, и возле лица парня уже образовывается небольшая лужица из мутной воды. Такая же отвратительная, как и её хозяин.       — Четыре.       Удар.       — Пять.       Удар. Хриплое дыхание Пака разносится по всей комнате и противно режет сердце парня. Ему хочется кричать и молить остановиться, но не может. Он лежит точно тряпка для пола и не может шелохнутся. Впитывает, как губка, боль и тихо плачет, стараясь, чтобы Чанёль не услышал его всхлипов и не увидел отвратное лицо.       — Шесть.       Удар.       — Семь.       Удар. Слёзы уже не бегут по щекам, они просто накапливаются где-то внутри, ожидая подходящего момента. Сердце рвётся на части и больно бьётся о грудину. Боль, что сейчас он ощущает от ударов, уже не причиняет ему того жгучего пекла. Он просто ждёт, когда это закончится и когда он сможет закрыть глаза, желательно навсегда.       — Восемь.       Удар.       — Девять.       Удар. Пак еле сдерживается. Ему хочется вцепиться в тело Бэкхёна. Ощутить его горячую кожу и услышать его стоны, а не всхлипы, что парень пытается скрыть. Где-то внутри он понимает, что Бэкхёну больно, но остановится не может. Ему нравилось смотреть, как молочная кожа под его руками краснеет, а упругая задница наливается сильным румянцем. Божественное тело парня, которое теперь полностью принадлежит Дьяволу.       — Десять, — выдыхает это мучительное слово Бён и уже закрывает глаза с пониманием того, что он смог это вытерпеть, но Чанёль резко притягивает его зад к себе и резким толчком входит, не давая парню даже подумать. Громкий крик сотрясает всю комнату, а мутные слёзы опять выбираются наружу, капая словно осенний дождь. Резкие толчки выбивают все мысли из головы, и Бэк чувствует, как что-то вязкое, горячее и липкое скатывается по ногам. Даже думать не нужно, чтобы догадаться, что это кровь. Чанёль с каждой секундой ускоряет темп, совсем не обращая внимания на крики парня и на кровь, что уже противно липнет между ними.       Бэкхён мешком падает обратно на скамью и уже открывает рот в немом крике, даже не думая о том, что он сейчас просто умрёт. Такая адская и нестерпимая боль проникала в каждую клеточку и взрывалась яркими вспышками, точно фейерверк на самом шикарном празднике.       Пак ещё несколько раз толкается и кончает прямо в парня, от чего сперма и кровь смешиваются между собой. Липко, противно, мерзко — чувства Бэкхёна в этот момент. Его не беспокоила уже боль, он просто лежал, думая, что кроме смерти его уже ничто не спасет. Чанёль отходит на несколько шагов назад, смотря на окровавленные ноги парня, и сжимает руки в кулаки, борясь с желанием прижать к себе хрупкое тело.       Наказание. Это наказание, — повторял он словно молитву у себя в голове и, собравшись с последними силами, выбежал из комнаты, громко хлопая дверью.       Бэкхён слышал, как закрылась дверь, но не мог подняться. Просто не хотел. Желание что-нибудь сделать с собой прямо здесь росло всё больше и больше. Его оставили. Бросили как шлюху, даже не подумав о нём. Вот та расплата за его грехи. Личный Дьявол, что окунёт его в адское пекло.