Дьявол в теле.

День 7…

      Что такое боль? Чувство, сжигающее тебя изнутри. Такое, что заставляет задуматься о смерти. Желание сделать себе новую боль, чтобы заглушить старую. Безумное состояние, когда ты понимаешь, что весь мир меняется словно по щелчку пальца. Всё вертится, перестраивается, ломается, обновляется и угасает. Серое и скучное. Такое тухлое и до омерзительности гнилое.       Ты буквально чувствуешь, как что-то внутри тебя с громким треском ломается и разлетается, врезаясь в каждую клетку тела. Хочется кричать. Так, чтобы горло охрипло, а связки ныли от боли. Хочется рвать на себе волосы, лишь бы добраться до мозга и просто разорвать его, избавляясь от чёрных мыслей, что вылезают с каждой секундой.       Чувство холода, что окутывает тебя словно дым, заставляя вдыхать его полной грудью. Оно проникает в тебя, режет, точно меч, а ты молчишь. Ты просто не двигаешься, думая, что вот сейчас ты проснешься, и это всё будет лишь сон после долгой пьянки. Но нет. Это жизнь. Такая подлая, отвратная и гнилая. Гниль. Её так много в жизни Бёна. Она, точно магнит, липнет к нему, причиняя жуткое неудобство и вселяет панику где-то глубоко. Он пропитан ею, как губка. Боль везде. Куда бы он ни смотрел, чтобы он ни трогал, о чем бы ни думал. Она преследует его и усмехается прямо в лицо, глумясь и насмехаясь. Она вторая подруга Бэкхёна. Его верная супруга и лучшая любовница.       Бэкхён молча лежит на кровати, уже даже не пытаясь открыть глаза или встать. Всё тело до жути болит и ноет, голова пульсирует так, что пальцы нервно дергаются при каждом толчке сердца. Вдох. Выдох. Вдох. Он дышит? Разве он ещё не умер? Если нет, то почему? Почему его просто не избавили от страданий? Это грех? Вот чем он будет теперь платить? Своей болью и ничтожеством?       Бэкхён усмехается и открывает глаза, уже не надеясь на то, что это сон или просто тупая шутка. В комнате темно, и как прежде отдалённые уголки освещает уже солнечный свет. Парень кривится. Ему противно, что в такой день солнце так ярко светит. Почему, когда ему больно, всем остальным хорошо? Почему надо обязательно показывать ему это счастье? Дождь и грязь. Вот какую погоду он сейчас желает, но его никто не услышит и не поможет.       Приподнимаясь на локтях, он последний раз трясет головой, желая прогнать головокружение. Он точно заснул в той комнате, но опять очутился в чужой кровати, которая встречает его уже как родного хозяина. Значит, Пак принёс его сюда? При мысли о том, что он касался его, Бэкхён сжимает ладони в кулаки и чувствует, как зад начинает ныть.       Он медленно встает и, еле передвигая ногами, заходит в ванную комнату. Снимает одежду, что пропахла чужим запахом, и встаёт в душевую кабину. Горячая вода сразу же начинает приятно жечь, заставляя кожу краснеть. Кипяток впитывается в тело и потихоньку очищает, но даже это не помогает. Грязь уже в крови, но ведь её всегда можно очистить. Надо избавится от неё, но Бэкхён слабак, поэтому мысль о суициде пугает его до поднявшихся на макушке волос. Он берёт жёсткую мочалку и наливает как можно больше геля, желая избавится от грязи и запаха, что впитались после «секса». Он трёт всё сильнее и сильнее, не замечая, что кожа уже потихоньку окрашивается в красный, а по рукам бегут вперемешку с водой бледные капли крови. Ему приятно и так хорошо, что не хочется останавливаться. Время тянется так медленно и томительно, буквально давая парню возможность избавится от черноты внутри себя. Бён чувствует, как клетки вновь начинают дышать и очищаться, но разве можно избавиться от внутренней грязи? Она течёт в нём и пульсирует.       Бэкхён выключает воду и вылезает, вставая возле зеркала и разглядывая своё отражение. Такой жалкий, что руки сжимаются, впиваясь ноготками в кожу. Опухшие от слёз глаза, оттёкшее лицо, красная кожа, местами с кровавыми царапинами и алыми каплями. Он должен с этим справиться. Не должен показывать свою боль, поэтому ненависть к Паку должна расти. Он и так его ненавидит больше своей блядской жизни. Куда уж больше?       Бэк вновь надевает на себя старую одежду и выходит из ванной, не желая смотреть на своё отражение.       Полная темнота встречает его, когда он выходит из комнаты, чтобы перекусить. Еды во рту не было с того дня, как он попал сюда, но живот каждую секунду подаёт признаки жизни, поэтому Бэкхёну приходится выйти из своей комнаты. Он пошёл по старому маршруту, прекрасно помня, что в прошлый раз он встретил Пака именно на кухне. Свет нигде не горел, поэтому создавалось впечатление полного одиночества. Летние лучи проникали лишь через стеклянные окна, от чего парень вздрагивал каждый раз, опасаясь, что это Пак. Добравшись до кухни, он включил свет и направился в сторону холодильника. Еды было немного, но он нашёл рис и кусочки говядины в соусе. Сложив всё в одну тарелку и смешав, он поставил в микроволновку. Пока Бён искал палочки и ложку, он заметил несколько пакетиков рамёна.       Через несколько минут шума и матов, Бэкхён со спокойной душой сел за стол, уплетая лапшу и рис за обе щеки. Мысли беспорядочно гудели у него в голове, не давая спокойно есть. Его украли. Затем купили. Изнасиловали. Били. И после всего этого он жив. Сидит и ест лапшу. Нормальному человеку бы вода в горло не лезла. Видимо Бэкхён ненормальный. Он не должен вот так спокойно реагировать на всё это. Он должен кричать, звать на помощь, защищаться, бежать отсюда, но он не делает этого.       С самого детства парень понимал, что он не такой как все. Его не привлекали игрушки. Он не смотрел мультики про машинки и боевых черепашек, не бегал за девочками, чтобы подразнить их. Каждый ребёнок, который был с ним в одной группе (что в садике, что в школе) сторонился его. Они шептались за спиной, обзывали и толкали. Каждый день он приходил с новыми синяками и кровоточащими царапинами, ссылаясь, что это просто случайность. Он не любил жаловаться родителям, потому что считал, что это его личные проблемы и он сам должен с ними разобраться. Но и детям он не мог дать отпор. Слишком слаб и беспомощен для грубости и нахальства. В возрасте шести лет, он уже думал о жизни. Размышлял на разные темы и каждый раз не мог найти ответа на свои детские вопросы. Ему было многое интересно, но рассказать об этом родителям он боялся. В пятнадцать лет он стал задумываться о смысле своего существования. Он не верил в судьбу или другие тезисы, что каждый раз внедряли в умы людей учёные и верующие. С самого рождения он был атеистом. Бог не может существовать и тем более создавать жизнь. Столько крови льётся каждую секунду, люди умирают от болезней или голода, политики зарабатывают деньги на чужих несчастьях. Смотря на всё это, почему Бог не может помочь? Если он видит всё это, то почему просто смотрит? Такими вопросами задавался Бэкхён, но опять не мог найти ответа. Сейчас он уже взрослый и вполне себе успешный человек, но всё равно продолжает думать о мире. Ему не дают покоя собственные догадки и размышления. Куда бы он ни смотрел, везде есть скрытый смысл или подвох. Он не может понять смысла своего существования и каждый раз отвергает ненужные и болезненные домыслы. Разве у человека может быть вообще смысл? Он живет, чтобы умереть. Человек рождается, растет и умирает. То «счастье», что якобы есть у каждого из нас, лишь собственная иллюзия. Мы сами придумываем себе реальность, в которой хотим жить. Люди, что нас окружают, они нереальны и лишь плод воображения. Даже этот ебучий Пак; он тоже лишь иллюзия, которою Бэкхён создал, чтобы скрасить своё одиночество. Ничего в этом мире нет, и это лишь делает парню ещё больнее. Осознавать, что ты лишь программа, которую скоро сотрут, как ненужный файл, становится всё легче и легче. Так проще живётся в этом сером мире, которого и вовсе нет.       Бэкхён ставит грязную посуду в раковину и выходит из кухни, направляясь в гостиную, что находилась за углом. Здесь были большие окна во всю стену, поэтому свет полностью проникал сюда. Бён сел на диван и включил телевизор, щёлкая кнопками и переключая каналы. На одном из каналов он заметил знакомое лицо, поэтому остановил и сделал погромче. Молодая девушка брала интервью у мужчины, который был одет в строгий костюм.       — Расскажите, пожалуйста, о Ваших планах в сфере бизнеса. Многие наши зрители хотели бы услышать Ваше мнение насчёт выборов депутатов в Государственную думу. Некоторые инсайдеры утверждают, что Вы тоже собираетесь баллотироваться. Это правда? — мужчина поправил свой галстук и улыбнулся в камеру.       — Во-первых, насчёт выборов я ничего не могу сказать. Сейчас выбираются несколько людей, которые и правда достойны права находится в думе. Они хорошо трудились, и я уверен, что они заслуживают этой должности. Во-вторых, я не собираюсь становится депутатом, потому что сейчас у меня есть много дел, которые я не могу закончить. Возможно, в следующий раз.       — Расскажите о Вашем сыне. Чем он сейчас занимается? Вы ведь знаете, что он имеет бешеную популярность среди девушек. И в творческой сфере ему нет равных. Многие дизайнеры, художники и продюсеры хотят подписать с ним контракт, но он отвергает любые предложения. Почему?       — В данный момент Бэкхён не общается со мной. У нас с ним вышла небольшая ссора, поэтому я не знаю о его местонахождении. Он взрослый парень, поэтому он вправе решать, какие предложения он может принимать, а от каких отказываться.       — Вы хотите сказать, что он пропал?       — Нет, что Вы. Возможно, он просто развлекается с друзьями и хорошо проводит время. Простите, но сейчас мне нужно идти.       — О, хорошо. Спасибо, что… — Бэкхён не успел дослушать слова женщины, потому что телевизор выключился. Потыкав по кнопкам, парень бросил пульт в противоположный конец дивана и устало прикрыл глаза. Слова отца задели его, причиняя ужасную боль. Он только что сказал о том, что Бэкхён полностью свободен, но сам же отрицает это. Бён младший находится под постоянным контролем отца.       — Сука! Врун старый. Ненавижу тебя, скотина! — выдыхает парень и хватается за волосы, оттягивая их назад.       — Разве тебя не учили, что матерится неприлично? — Бэк вздрогнул и уставился на Ёля, который стоял в дверном проеме и смотрел на него с лёгкой ухмылкой на лице. — За такие слова я мог бы тебя наказать, знаешь?       — Наказал уже, блять. Почему ты постоянно мне указываешь? Я тебе не секретарша!       — А хочешь ей быть?       — Хочешь ролевые игры? Я, по-твоему, на бабу похож? Ты на меня ещё юбку надень, уёбок!       — Ты чего такой злой? — спросил Пак и сделал несколько шагов вперёд.       — Стой там, пидрила! — угрожающе крикнул Бён и выставил руку вперёд. — А ты думаешь, я не должен злиться? Ты меня изнасиловал! Я, блять, лежал в луже собственных слёз, а по ногам у меня кровь текла с твой спермой! У меня задница болит так, что хочется тебе ебало разбить об асфальт, а потом ещё и машиной проехаться! Думаешь, это так приятно? Ты совсем больной, что ли? Мне это уже надоело! Отпускай меня или…       — Или что? — спросил Чанёль и сделал ещё шаг вперёд. — Я тебе вчера говорил, что отсюда ты не выйдешь. Ты теперь мой, Бэкхён.       — Хуй твой, а не я! Ты знаешь, что покупать людей и пользоваться ими как рабами — это незаконно? Я ведь и правда могу тебя в тюрьму засадить.       — И как же? Ты думаешь, я такой тупой? — два шага. — Здесь нет телефонов, Бэкки. Соседей тоже. Мы одни, и никто тебе не поможет. Я не боюсь тюрьмы и твоего папочку.       — Ты героя из себя строишь, да?       — Нет, Бэкки, — ещё шаги, и Бэкхён лежит на диване, придавленный чужим телом. Пак смотрит прямо ему в глаза, и Бён начинает злиться ещё больше. Каждый раз, когда он видит его так близко, ловит его плавящий взгляд, чувствует его дыхание на своем лице, ощущает, как ненависть кипит в нём бурными волнами. Каждой частью своего тела он ненавидит его до трясучки. — Хочешь поиграем?       — В приставку?       — Не-а. Это игра поинтереснее.       — Что может быть интереснее?       — Сейчас узнаешь, — Ёль наклоняется к его шее и слегка прикусывает мочку уха. Лёгкие поцелуи в шею вызывают мурашки и дрожь. Бэкхён, что-то хрипит и пытается убрать с себя тело Пака, но тот лишь сильнее сжимает ногами его бёдра и кусает кожу на ключицах. — Ты такой непослушный. Может, мне связать тебе руки, а?       — Отвали от меня! Я не хочу тебя, слышишь? — Чанёль кладет руку на пах парня и сжимает член в руках. Бэкхён еле слышно стонет и выдыхает тяжёлый воздух.       — А мне так не кажется, — парень извивается от удовольствия и цепляется руками за волосы Пака, заставляя его наклонится к себе чуть ближе.       — Я. Не. Хочу. Тебя. Сволочь, — выдыхает он каждое слово в чужие губы и сильнее сжимает волосы, когда Ёль расстёгивает его штаны и проникает рукой, поглаживая член парня.       — Ты все ещё не хочешь меня, Бэкки? — Чанёль наклоняется ещё ближе и слегка прикусывает нижнюю губу Бэка, оттягивая её. Бён тихо стонет в приоткрытый рот Пака и притягивает его для поцелуя. Губы Ёля мягкие и горячие, а на вкус чем-то напоминают горький шоколад. Бэк мнёт чужие губы, кусает их и оттягивает, желая показать всю ту боль, что чувствовал последние часы. Голова совсем идёт кругом, поэтому Пак подхватывает парня на руки и, не разрывая поцелуя, тащит его в комнату. Ему нравится слышать, как Бэкхён тихо стонет, как кусает его губу и как хмурит брови в особо приятные моменты. Бён на несколько секунд отлипает от чужого тела и осматривается, совсем не понимая, куда его тащат, но как только он видит знакомую железную дверь, тут же напрягается, и всё возбуждение, что до этого кипело в нём, будто рукой сняли. Он в ужасе смотрит на Пака и начинает брыкаться, стараясь вырваться из цепких рук садиста и избежать вчерашней участи. — Я не сделаю тебе больно, понял? Тебе понравится. Просто не дёргайся и будь хорошим мальчиком, чтобы я тебя не наказал. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя симпатичная попка пострадала, как вчера?       — Я тебе не верю! Отпусти меня!       — Бэкхён, не делай себе хуже. Если я сейчас рассержусь, то тебе будет очень больно, ясно?       — Я передумал! Хватит! Отъебись от меня!       — Я предупреждал! — рыкнул Пак и поставил парня на пол, напротив той самой скамейки. Невольно парень вспоминает вчерашние события и сглатывает ком в горле. Зад начинает ныть, будто предчувствует ту боль, что сейчас причинит ему Пак. В висках начинает противно стучать кровь, и Бэкхён делает шаг назад, желая поскорее найти выход. — Стой на месте, Бэкхён! — громкий бас раздаётся где-то рядом, но Бэк по-прежнему продолжает смотреть на скамейку и делает ещё шаг назад. Чанёль слишком быстро оказывается рядом и хватает парня за руку, притягивая его к себе.       — Я сказал тебе стоять на месте! Ты действительно хочешь, чтобы я наказал тебя? — чёрные глаза с какой-то зверской дикостью смотрят в испуганные глаза Бэкхёна, и парень начинает бояться и ненавидеть его ещё сильнее. Становится так противно на душе, от осознания того, что ты не можешь не подчиняться этому мужчине. Он заманивает тебя в свои сети, давит своим существом на тебя, а ты просто принимаешь его. Не можешь с ним бороться, потому что осознаешь всю свою беспомощность. Тебе хочется быть его марионеткой, но ненавидеть становится его всё сложнее и сложнее.       — Ч-чанёль, прошу тебя, давай не здесь…? Я не могу.       — Бэкки, я не сделаю тебе больно, слышишь? Просто доверься мне, — шепчет Пак и приобнимает Бёна за талию.       — Довериться? Ты, блять, издеваешься, да? Тут речи о доверии и быть не может. Просто отпусти меня, и я пойду в свою комнату.       — Не могу, — качает головой Чанёль. — Я тебя хочу, а желания нужно удовлетворять.       — Как захотел, так и перехотел! Я не хочу тебя!       — Я знаю, что хочешь. Ты только посмотри сюда, — шепчет Ёль и указывает пальцем на стояк Бэкхёна, хотя сам парень уже не чувствует того возбуждения и желания. — Иди за мной, — Бэк продолжает стоять на месте и смотреть, как Пак подходит к той части стены, где расположена железная сетка для подвешивания. — Я сказал идти за мной, Бэкхён!       Парень в испуге смотрит в глаза Дьявола и подходит к нему на еле движущихся ногах, по-прежнему косясь на скамейку.       — Сними с себя майку, — строгим, даже слегка грубым и хриплым, голосом произносит Ёль. Парень непонимающе смотрит то на Пака, то на свою майку. — Ты ведь знаешь, что я не люблю ждать? Не заставляй меня самого делать это, — Бэк осторожно берётся за края майки и так же медленно поднимает её вверх, позже отбрасывая в сторону. — Подойди ко мне и вытяни руки вперёд, — парень медленными и короткими шагами подходит к Чанёлю, смотря в его глаза. Пак, как завороженный, не разрывает контакт и любуется милыми и слегка женственными чертами лица парня. Его не тревожат лёгкие мешки под глазами, хмурые брови и испуганный взгляд. Этот мальчик, как и в тот день, продолжает притягивать к себе Пака. Чанёль, не отрывая глаз, хватает протянутые руки Бёна и заключает их в кожаные наручники с железными крючками, которые позволяют закрепить тело над сеткой.       Пак ставит Бэкхёна ровно в том месте, где ему будет удобно и поднимает его руки вверх. Парень слышит громкие щелчки и понимает, что теперь ему точно не сбежать. Чанёль ещё несколько секунд разглядывает парня: его молочную кожу, острые ключицы, свои отметины на его теле, слегка накаченный пресс. Пак чувствует себя настоящем зверем, раз в его ловушку попалась такая «золотая» добыча. — Закрой глаза.       Бэкхён, чувствует себя нашкодившим мальчишкой, поэтому послушно закрывает глаза и задерживает дыхание. Несколько секунд тишины прерываются, когда Бён слышит шум с той стороны, где стоит комод. Ёль достаёт чёрную повязку и берёт плетку из кожи. Совсем тихо он подходит к парню и завязывает на его глазах повязку, погружая его в полную темноту. Бён в испуге дёргается, но когда получает лёгкий шлепок по заднице, почему-то успокаивается и замирает в ожидании. Он не слышит ни шагов Пака, ни его дыхания, но точно знает, что он смотрит на него, потому что горячий взгляд полностью прожигает его. Чанёль обходит парня и встаёт перед ним, не решаясь на действия. Через секунды размышлений, он садится перед ним на колени и потихоньку начинает стягивать уже расстёгнутые штаны. Бэкхён не надел боксёры, поэтому когда он чувствует холодный воздух, что неприятно окутывает его возбуждение, слегка морщится и делает глубокий вдох. Чанёль хмыкает и кладёт руки на бедра парня, который дёргается и делает шаг назад, но тут же ощущает, как чужие руки впиваются в его ноги, притягивая к себе ближе. Он молчит и даже не дышит, ожидая дальнейших действий и молясь о том, чтобы этот парень не стал делать ему минет. Но молитвы не помогают, поэтому он до боли закусывает губу, когда чувствует чужие губы на своем члене, что обхватывают головку. Он не может видеть лица Пака, но всё равно представляет его выражение лица, и от этого становится ещё более приятно. Чанёль сначала медленно посасывает, будто пробует на вкус, но потом проводит языком вдоль ствола парня и берёт его чуть глубже. Бэкхён стонет и непроизвольно толкается вперёд. Ему хочется схватиться руками за волосы Чанёля, посмотреть в его глаза, но он лишь кусает губу и двигает бёдрами. Пак с каждым толчком всё глубже и глубже заглатывает член Бэкхёна и чувствует, как плоть набухает от его ласк. Лёгкая улыбка сама появляется на губах Чанёля, поэтому с громким хлюпающим звуком он выпускает член парня и обхватывает его руками, надрачивая в том же ритме. Губа ноет, и Бён чувствует, как кровь попадает на его язык и смешивается со слюной. Постепенно Пак ускоряется и обхватывает губами головку Бэка, смачивая её собственной слюной, что прозрачной ниточкой стекает по подбородку. Бэкхён уже не может сдержать свои стоны, поэтому начинает толкаться быстрее, не думая о неудобствах, которые он доставляет Ёлю, но мужчине это даже нравится. Несколько резких толчков, и парень кончает прямо в рот Паку, который тут же сглатывает горькую сперму. Чанёль резко встаёт и целует Бэкхёна так, будто сейчас произойдёт конец света. Парень чувствует собственный вкус и ещё сильнее впивается в губы Чанёля, впитывая его без остатка. Тихое рычание из глотки, громкие стоны и жаркие тела. Горячий воздух полностью окутывает их с ног до головы, не давая свежего воздуха, которого так не хватает им обоим. Капли пота стекают по лопаткам и животу, в висках стучит кровь, разгоняемая адреналином и возбуждением.       Пак через силу отрывается от мягких и нежных губ, обходя парня и вставая сзади. Бэкхён совсем не знает, чего ему ждать, но уверен, что ему понравится. Он вздыхает и закрывает глаза, хотя под маской всё равно ничего не видно. Всё тело горит и требует продолжения, но Чанёль будто назло медлит и дразнит Бёна, который уже готов кричать о том, чтобы его трахнули прямо сейчас. Возможно, завтра ему будет стыдно, и он будет корить себя за сегодняшний секс с этим мужчиной, но пока мозг совсем не соображает, а тело требует, он просто не может отказаться от адского удовольствия.       Кожаная плетка немного охлаждает тело парня, будто его резко кинули в холодную реку, но почему-то возбуждение от этого не пропадает, а только больше усиливается. Чанёль ведёт от правого плеча по руке, затем переходит на живот и замахивается для удара. Бёна будто током ударили, он подскакивает на месте, но тут же чувствует приятную ткань на ногах, и новый удар приходится на бёдра. Руки сами напрягаются и сжимаются в кулаки, но не от боли или ненависти, а от горячего желания, что горит с каждым ударом всё сильнее и превращает рассудок парня в тлеющие угольки, готовые заново разжечься в любой момент.       Ещё один удар по левому бёдру, и плетка касается груди парня, которая поднимается при каждом глубоком вдохе. Соски начинают болезненно ныть, когда новый удар приходится на грудь. Пак ведёт плёткой по шее парня и обходит его, опуская руку по позвоночнику и останавливаясь на упругих ягодицах. Кожа приятно горит, и Бэк подставляет зад для следующих ударов. Ему нравится чувствовать себя подчиненным, но пугает то, что завтра Пак опять будет плохим парнем, который накажет за любую оплошность. Чанёль звериным взглядом смотрит на задницу Бэкхёна и чувствует, как зверь внутри него рычит и царапает грудину. Ему хочется вырваться наружу, хочется чувствовать себя внутри этого мальчишки, кусать его и целовать так, чтобы у него губы посинели. Он сдерживается как может, но смотреть на то, как кожа краснеет от ударов, как парень стонет и тянется к нему, становится всё невыносимее. Он замахивается ещё несколько раз, ударяя по румяной заднице, и садится на колени.       Рука гладит молочные бёдра, поясницу и красные ягодицы. Пак одной рукой хватается за ногу парня, а пальцы второй руки смачивает слюной и проникает сперва одним пальцем. Бэкхён сначала делает шаг вперёд, желая избавится от неприятных ощущений, потому что зад до сих пор болит из-за вчерашнего наказания. Ему нужно было хотя бы два дня, чтобы всё зажило, но Чанёлю, видимо, не терпится порвать его ещё раз. Пак притягивает парня ближе и проникает уже двумя пальцами. Он прекрасно понимает, что вчера натворил, но и терпеть он не может. Слишком велико его желание обладать Бэкхёном.       Бён шипит и пытается избавиться от чужих рук внутри себя, но когда Ёль попадает по простате, он сам насаживается на пальцы, желая ещё раз ощутить это секундное удовольствие. Ко второму пальцу добавляется ещё один, и Бэкхён громко стонет, не боясь действий Пака. Громко шлёпнув по заднице парня, он обходит его и встаёт перед ним, смотря на лицо. Губы приоткрытые и красные, по подбородку стекает тонкая полоска слюны, и капли пота блестят на лбу и шее. Чанёль расстёгивает собственные штаны и снимает их, бросая куда-то к стене. От рубашки он избавился ещё когда брал плётку и повязку. Почувствовав долгожданную свободу, он делает шаг вперёд и наклоняется к уху Бёна.       — Обхвати ногами мою талию, Бэкки, — шепчет он и берёт парня за талию, поднимая его и одним резким движением насаживая на свой член.       Парень вскрикивает, но хватается дрожащими ногами за талию Чанёля и запрокидывает голову назад, вновь кусая губу до крови. Ёль больше не может терпеть, поэтому сразу ускоряет темп, впиваясь губами в шею парня и оставляя красные отметины. Бён хмурится от боли, но всё равно стонет, потому что боль смешивается с удовольствием, которого у него в жизни не было. У Бэкхёна было много партнерш, которые не доставляли ему удовольствия вообще, пока он не понял, что его больше привлекает мужской пол. После этого он искал молодых парней, которым платил за одну ночь приличную сумму. Но и так он не получал того удовольствия, что сейчас ему даёт Чанёль. Пак рычит в шею парня и сильнее входит в него, слушая как быстро дышит Бэк и от стен отскакивают шлепки. Бэкхён наугад ищет чужие губы и впивается в них поцелуем, от которого уже точно сносит крышу.       Пак прикусывает чужой язык и тут же начинает его посасывать. Он кусает чужие губы, проводит языком по нёбу и ощущает, как прозрачные ниточки слюны скатываются по его подбородку. Мозг отключается окончательно, и Пак ещё сильнее входит в парня, ускоряя темп. Толчки, стоны, шлепки, рычание. Смешивающиеся звуки создают ещё больший возбуждающий контраст, от которого кровь кипит и хочется больше, сильнее и без остатка. Бэкхён последний раз громко стонет и кончает, пачкая живот Пака и свои бёдра. Это было последнее, что помнил Бэк, перед тем как Чанёль совсем по-звериному рычит и толкается последний раз, кончая прямо в парня. Бэкхён невольной куклой повисает на наручниках и кладёт голову на плечо Ёля, который уже убрал чужие ноги с талии. Он отстёгивает руки парня от решётки и снимает наручники, поглаживая красные отметины на запястьях. Бэкхён оседает на пол и смотрит затуманенными глазами на Чанёля. Усталость слишком быстро окутывает его тело, и веки начинают тяжелеть. Пак подхватывает парня на руки и выходит, неся его в сторону комнаты. Он укладывает Бёна на кровать и накрывает сверху одеялом. Глаза на секунду задерживаются на милом и спокойном лице парня, прежде чем Пак с лёгкой улыбкой на лице ложится рядом и притягивает к себе хрупкое тело, вдыхая чужой запах.