Дьявол в теле.

День 13…

      Бэкхён не мог уснуть всю ночь. Страх парализовал всё его тело, сердце бешено стучало, а на глазах изредка появлялись капельки слёз, которые он сразу же стирал. После того как он очнулся с головной болью и ноющей болью в челюсти, глаза совсем не смыкались, и Бён ждал, что в любой момент Пак может ворваться и избить его до смерти. Он лежал на своей кровати, потея и прижимая к себе большую подушку, которая уже пропиталась беспокойством и едким страхом хозяина.       Вот сейчас уже день, и солнце противно светит через огромные окна спальни, освещая всё помещение, а парень до сих пор лежит под одеялом и носа не высовывает, потому что ему страшно. Страшно так, что малейший шорох замедляет биение его сердца, и кровь стынет в жилах. Он не слышит, как Пак заходит в его комнату, как тихими шагами подходит к его кровати и как его тяжелое дыхание наполняет всё пространство.       — Ты долго ещё будешь мёртвым притворяться, а? — злобный рык Чанёля ещё сильнее пугает, но парень высовывает лицо и смотрит опухшими глазами, ища хоть маленькую крупицу доброты на жестоком лице.       — Я только проснулся, — соврал Бён и ахнул, услышав собственный дрожащий голос. Чан ухмыльнулся и сел возле ног парня.       — Врать не хорошо, Бэкхён. Ты же знаешь, что я хочу с тобой сделать?       — Догадываюсь.       — Это хорошо. Вставай. Чтобы через пять минут был на кухне. Ясно?       Пак ещё несколько секунд изучал испуганное лицо Бэкхёна, а после улыбнулся и вышел из комнаты. Бён даже не заметил, как задержал дыхание, но как только дверь за мужчиной закрылась, он обреченно выдохнул и закрыл глаза. В голове стайкой летали бесполезные мысли, но один единственный вопрос, который он хотел задать Паку, не давал ему покоя: «Что с Сехуном?».       Бэкхён встал с кровати и сразу же направился к Чанёлю, чтобы лишний раз не злить его. Мужчина сидел на стуле и спокойно пил чай из маленькой чашечки, но, когда парень зашёл на кухню, он тут же поставил посуду на место и взглядом указал на стул рядом с собой.       — Что с Сехуном? — тут же выдал Бён, не видя смысла ждать нужного момента.       — Все ещё беспокоишься о нём? Я бы на твоем месте выкинул его из головы.       — Но ты не на моем месте, Чанёль, — строго произнес Бэкхён и посмотрел на мужчину, который также изучал его лицо. Бён не мог отвести взгляда от мутных, злых глаз, которые пугали его ещё сильнее. Только сейчас он понял, какой на самом деле силой обладает этот человек. — Скажи мне, что с ним?       — Я не дикое животное, Бэкхён, поэтому не стал убивать его, — спокойно произнёс Чанёль и сделал ещё один глоток ароматного напитка. — Но жизнь я ему потрепал.       — В каком смысле?       — В прямом, Бэкхён. Он мой друг, — начал Пак, но тут же осекся и на секунду замолчал, — бывший друг. Теперь у него нет ничего, понимаешь? Деньги, работа, успех… Всего этого теперь у него нет, Бэкхён. Я не могу причинить ему боль, но проучить его я должен был.       — Ну ты и скотина, Пак! — взревел парень и ударил ладошкой по столу. — Ты точно больной! Что он тебе такого плохого сделал?       — Пытался отнять то, что принадлежит мне, — спокойно заявил мужчина и с издевкой посмотрел на Бёна, который уже кипел от гнева.       — Пытался забрать твоё? Я не игрушка, которую можно отнять или купить, понял? Ты животное! Самая настоящая козлина! Он ведь тебе верил, корил себя за то, что начал встречаться со мной, а ты его в дерьмо втоптал? Ненавижу тебя, ублюдок!       — Сядь, — властно приказал Пак, но Бэкхён даже не думал его слушаться, таким козлам нельзя показывать свою слабость. — Я сказал: «Сядь»!       Чанёль встал со стула и схватил парня за локоть, таща его в ту самую комнату, о которой Бэкхён вспоминал лишь в своих кошмарах. Железная дверь скрипнула под напором мужской силы, и Пак втолкнул Бэка внутрь, зажигая не яркий свет в комнате.       — Ты даже деловые соглашения через трах решаешь? — язвительно спросил Бэкхён, за что получил кулаком в лицо. Парень отшатнулся и поднял яростный взгляд на мужчину. — Что, секс уже не помогает, решил кулаками проучить? Знаешь, что? Мне посрать! Я тебя не боялся и не боюсь! Думаешь, что ты Бог и тебе всё можно? Нет, ты сильно ошибаешься! Ты лишь трус, который прячется за маской крутого парня. Ты самое настоящее дно, и мне тошно от того, что я вообще дышу с тобой одним воздухом, ублюдок! — ещё один удар, и парень валится на пол, хватаясь рукой за живот. Ему больно, страшно и хочется просто заплакать, как это делают маленькие дети в садике, когда у них забирают любимую игрушку. Но Бэкхён слишком гордый и непоколебимый в своих глазах, поэтому он лишь улыбается и сплевывает кровь. — Ты сдохнешь! Умрёшь один в своей этой комнатке, и никто тебе даже стакана воды не принесёт. Знаешь, почему? Потому что тебя все ненавидят. Такой ты человек: гнилой, жалкий и омерзительный. Гори в аду, сука!       — Лучше заткнись, Бэкхён, — голос Пака был тихим, но парень отчётливо слышал каждую букву. — Я не хочу делать тебе больно, но ты должен получить своё. Это наказание, за твое непослушание, Бэкхён. Кричи, дерись, ненавидь, но ты всё равно будешь со мной, как бы ты ни прятался, убегал и умолял. Я выбрал тебя, и тебе никуда от меня не деться, понял? Ты мой, Бэкхён, и так будет всегда.       Пак схватил Бэка за руку и повёл к тому самому столу, где в первый раз парень ощутил боль. Мужчина одним резким движением снял с парня его спортивные штаны, которые бесхозной тряпкой лежали возле ног Бэка, и перегнул его через стол, держа за поясницу.       — Тебе будет очень больно, Бэкки. Обещаю, — тихо прошептал Пак и схватил парня за волосы, натягивая их слишком сильно. Бэкхён глухо простонал и проглотил ком в горле. Он знал, что с ним сделает мужчина, и боялся этого больше всего. Ничто так не причиняет боль, как осознание собственной ущербности и бесхарактерности.       Чанёль отлучился на минуту, а Бэку показалось, что прошла целая вечность перед тем, как Пак встал сзади него и положил руку на поясницу. Он молчал, но Бён всё равно слышал его тяжёлое, громкое и слегка хриплое дыхание, от которого на лбу образовались капли пота. Сейчас можно было ожидать чего угодно, но это нельзя было назвать предвкушением. Нет, это было самое страшное чувство в жизни, потому что Чанёль в гневе, хуже любого дикого зверя. Бэкхён громко вскрикнул, когда тяжёлый, кожаный ремень ударил с невероятной силой по мягкой ягодице парня. Казалось бы, что такая боль уже не доставляет парню неудобств, и он привык, но всё куда сложнее. За две недели пребывания в этом чертовом доме он привык ко всему: унижению, физической боли, душевным страданиям. Теперь всё это блекнет на фоне той боли, что он сейчас ощущает от каждого удара.       Чанёль не жалеет сил и бьёт так, что звёзды летят из глаз. Он выплёскивает всю злость и обиду на хрупкое тело Бэка, совсем не думая о парне и его чувствах. Он хочет, чтобы Бэкхён прочувствовал всё то, что гложет его столько дней. Когда-то нежная и молочная кожа становится до невозможности красной, а слишком фиолетовые полоски добавляют всему этому первобытную дикость и омерзительность. Крупные солёные капли медленно катятся по розовым щекам парня, смешиваясь с каплями крови из прокусанных губ. Бэк уже даже не считает удары, прислушиваясь лишь к до ужаса тяжёлым вдохам мужчины и его хриплым стонам. Неожиданно Пак отбрасывает ремень и одним движением раздвигает ноги парня, сразу же входя в него полностью. Вот теперь громкий крик парня раздаётся по всей комнате, ненадолго оглушая Чанёля, который со все силой толкается в Бёна, не обращая внимания на его жалобные крики и кровь, что алыми струйками стекает по молочным бедрам. Ему всё равно, а парень корчится от адской боли, проклиная мужчину всеми словами. Он молиться Богу, чтобы Чанёль прекратил его мучения, но почему-то ему кажется, что Всевышний лишь улыбается в его искривленное болью лицо и плюёт на всё, мол: «Меня это не касается, кусок говна». И от этого Бёну больно ещё сильнее. Впервые он ощущает, когда внутри всё ломается со страшным треском, а привычное и обыденное становиться чужим и до омерзения тошнотворным. Он чувствует себя грязной тряпкой, которой просто вытирают пол в самых далёких и пыльных местах. Ему хочется прямо сейчас оттолкнуть от себя Пака и побежать в ванную, чтобы смыть с себя эту грязь, которая с каждой секундой впитывается в тело. Он гниёт с невероятной скоростью, чувствуя, как его сердце потихоньку останавливается, а кровь превращается в отвратительную, чёрную жижу.       Пустые глаза парня уже не выделяют слёз, крик больше не вырывается из натянутых связок, и лёгкие не сжимаются в болезненном хрипе. Чанёль отстраняется, так и не кончив, и смотрит на Бэкхёна, который молча лежит на деревянном столе.       — Эй! Ты там сдох, что ли? — обеспокоенно шепчет Чанёль, но Бён не отвечает, продолжая смотреть стеклянными глазами в одну и туже точку. — Бэкхён? Ты меня слышишь?       Не слышит. Не видит. Не хочет. Он сломан, как старая игрушка на китайском заводе. Он разбит, как хрупкая стеклянная ваза. Он мёртв изнутри.       Пак подхватывает обмякшее тело парня и несёт его в свою комнату. Паника и страх гоняют его кровь внутри, а сердце с каждым шагом стучит так сильно, будто сейчас собирается вырваться наружу. Чанёль напуган до с такой степени, что впервые ему хочется кричать от беспомощности. Он сломал своего мальчика. Убил в нём то живое и яркое, что когда-то привлекало.       Через полчаса он садится в машину вместе с неживым телом Бэкхёна и бросает на него беспокойный взгляд.       — Сэр? — спрашивает его осторожно водитель, но злой взгляд хозяина тут же ставит его на место.       — Поехали, — один приказ и машина трогается с места, проезжая по извилистой дороге. Туда, где Чанёль всё исправит.