Дьявол в теле.

День 14…

      Бэкхён молча лежал на кровати, разглядывая деревянный потолок. Он смотрел на то, как солнечные лучи проникают через единственное окно в комнате и превращаются в милых зайчиков, скачущих по дряхлым, голым стенам. Он вдыхал запах потрёпанных, старых книг с ветхими переплётами и прогнившей мебели, которая вот-вот может развалиться. Пустой взгляд совсем не реагировал на внешние раздражители, что должны были уже вывести парня из себя. Ему было глубоко всё равно, что сейчас происходит и где он находится. Удивительное опустошение совсем не причиняло ему дискомфорта, а наоборот — делало его каким-то счастливым и умиротворенным. Ему было хорошо вот так просто лежать на большой кровати и совсем не думать о том, что было совсем недавно. Всё равно, что он умер в своих глазах и глазах окружающих, что он гниёт с каждой минутой и с невероятной скоростью, что его клетки становятся омерзительным ядом, разрушающим всё его нутро. Он теперь лишь сосуд с кровью, которая вскоре станет чернильного цвета.       Он слышал стук обуви мимо проходящих людей, тихие, приглушённые разговоры и шёпот; ощущал их беспокойство и тревогу, но безразличие было куда сильнее.       Дверь со скрипом открылась, и в комнату вошел Чанёль, уверенно шагая в сторону кровати.       — Ты уже проснулся? Как себя чувствуешь?       — Никак.       — Хочешь чего-нибудь?       — Сдохнуть.       — А материальное?       — Тогда ничего.       — Бэкки, так нельзя.       — Льзя.       — Да что с тобой? — взбесился Пак, хватая парня за руку.       — Со мной ничего, Чанёль. Я в порядке.       — Это ты называешь «в порядке»? Ты меня за всё наше знакомство ни разу по имени не называл!       — Прости, Чанёль. Я устал.       — Бэкки, милый, давай прогуляемся.       — Я не хочу.       — А я тебя и не спрашиваю. Вставай и собирайся. Через десять минут чтобы был готов.       Бэкхён не собирался отвечать или возникать, он молча кивнул и закрыл глаза, собираясь с мыслями. Ему не хотелось с ним спорить, не хотелось ругаться и пытаться что-то доказать. Он с лёгким отвращением и полной покорностью принял свою судьбу, соглашаясь с тем, что теперь Пак Чанёль — определенный период его жизни. Он стал частью него, и теперь без Пака Бэкхён просто пропадёт. Бён не думал, что боль привяжет его настолько близко к человеку, которого он в самом начале презирал и ненавидел.       Бён с тихим вздохом встал с кровати и подошёл к зеркалу. С той стороны на него смотрело бледное лицо с мешками под глазами и растрепанным видом. Парень поднял руку и прикоснулся к зеркалу, поглаживая стеклянную щёку.       — Это твоё истинное лицо, Бэкхён, — шептало ему отражение с гнилой ухмылкой на лице. — Вот каким ты был с самого начала.       Бэкхён глупо улыбнулся и достал из шкафа огромную толстовку Пака. Запах Чанёля сражу же окутал парня, проникая в нос, который тут же сморщился.       — Противно? — криво усмехалось отражение в зеркале, пока Бэкхён натягивал безмерно большую кофту. — Привыкай, Бэкхён. Теперь тебе точно от него не сбежать.       — Я и не хочу, — бросил зеркалу Бён и вышел из комнаты. Пак уже выходил из соседней комнаты, когда остановился в дверях и уставился на хмурого Бэка.       — Что-то не так?       — Всё хорошо. Куда мы идём?       — Гулять. Я хочу показать тебе одно место, — Пак взял маленькую ладошку Бэка в свою и направился вниз по лестнице. Дом был большой и почему-то напомнил парню о том моменте, когда они с Сехуном прятались от злого и страшного Чанёля. Сейчас же ему казалось, что время разделило его жизнь на «до» и «после». Сехун навсегда останется частью его прошлого, а ему придётся жить с настоящим Чанёлем, который его не отпустит. Обреченность и какая-то грусть от этой мысли не давали покоя Бёну всю дорогу. Когда мысли потихоньку стали испарятся из головы, Бэк понял, что совсем не знает, где они с Чанёлем находятся. Пак вёл его через огромные кустарники и низкие деревья. Тут и там слышались пение птиц и шелест невысокой травы. Золотые и тёплые лучи солнца отражались на зелёных листьях и капельках росы.       — Где мы? — тихо спросил Бён и поднял взгляд на Пака, который также залюбовался местной природой.       — Этот дом мне подарил дедушка перед смертью, а этот лес я купил со своих первых денег. Когда я только сюда приехал, то подумал, что такую развалину надо продать и всё. Но затем я понял, что в этом месте мне куда спокойнее, чем в городе. Здесь мой настоящий дом, который я не променяю.       — Это так странно от тебя слышать, — пробубнил Бэкхён, смотря себе под ноги.       — Почему же?       — Ну, это совсем не складывается с тем образом, что я уже отпечатал в своей голове.       — Какой образ?       — Холодного, злого и самовлюблённого садиста, — коротко бросил парень и Пак тут же остановился, смотря хмурым и задумчивым взглядом на Бэка.       — Таким ты меня видишь?       — Таким ты себя показал, — Бэкхён пожал плечами.       — Таким ты заставил меня быть, Бэкхён. Я ведь с самого начала объяснил все правила и предупредил насчёт своего характера, но ты решил, что сможешь меня исправить? Бэкхён, я не умею подчинятся и никогда себе этого не позволю. Такова моя природа и натура.       — Поэтому ты подчиняешь других? Тебе нравится делать другим больно?       — Мне не нравится, когда меня не слушают, ясно? Боль — это лишь наказание, а не возбуждение, Бэкхён.       — Странные у тебя представления о боли и возбуждении.       — Почему же? Всё куда проще, чем ты думаешь. Не слушаешься — наказание, слушаешься — поощрение. Это единственное, что я просил тебя запомнить и усвоить.       — Я не хочу с тобой ругаться, Чанёль, — Бён отпустил руку мужчины и сделал шаг назад. — Я хочу обратно.       — Прости, мне не следовало начинать это разговор. Пойдём, тебе там понравится, — Чанёль аккуратно взял холодную руку парня и повёл его дальше по тропинке. — Тебе холодно?       — Немного.       Несколько минут они шли в молчании, думая каждый о своём. Слова Чанёля не выходили из головы парня. Получается, что с самого начала в причине своих страданий был виноват лишь сам Бэкхён. Он не слушался, огрызался и дерзил, а мог уже наслаждаться роскошью и узнать совершенно другого Пака. Небольшое любопытство узнать, какой на самом деле Чан, закралось в сердце парня.       — Мы пришли, — Чанёль улыбнулся парню и толкнул его легонько в спину, чтобы тот первый прошёл вперёд. Как только нога Бэка переступила тропинку, он замер на месте. Он смотрел на небольшую поляну под огромным дубом и на горы, которые красивой цепочкой раскинулись впереди.       — Пойдём?       Чанёль повёл парня через зелёную поляну. Невысокая трава мялась под ногами Бэка, поэтому он остановился и снял кроссовки, смотря счастливыми глазами на мужчину, который с улыбкой глядел на него. В огромной тени старого дерева было прохладно, но Бэк не жаловался. Он закрыл глаза и вдохнул прохладный воздух, слушая лепет птиц и гулкие завывания летнего ветра.       — Тебе здесь нравится? — осторожно спросил Пак, когда заметил счастливую улыбку на лице парня.       — Очень, здесь спокойно и хорошо.       — Я рад, что тебе понравилось. Бэкхён, ты не хочешь поговорить?       — О чём? — умиротворенно прошептал Бён.       — О нас? — Бэк приоткрыл один глаз и сел прямо, смотря уже грустным взглядом на Пака.       — Что ты хочешь узнать?       — Что ты ко мне чувствуешь? — прямо спросил Чан.       — Ёль, это сложно, понимаешь? Что может чувствовать человек, когда его две недели избивают, насилуют и унижают? Я не готов сейчас сказать тебе, что люблю тебя и готов всю свою жизнь лицезреть твое лицо.       — Тебе до сих пор нравится Сехун?       — Такое не забывается, Чанёль. Он был со мной настоящим и искренним, в то время как ты грубил мне. Он открылся мне и стал поддержкой.       — Если бы ты не вынуждал меня наказывать тебя, то между нами всего бы этого не было.       — Почему ты просто не пригласил меня на свидание или погулять? Зачем было меня красть и сажать в клетку?       — Потому, что я по-другому не могу! — крикнул Пак и встал с травы, смотря злым взглядом вдаль и жадно вдыхая воздух. — Я рос и воспитывался по-другому, Бэкхён. Я не умею красиво ухаживать, не умею говорить слова любви и клясться в верности. Я не умею и не могу, понимаешь?       — Нет, не понимаю, — покачал головой Бэкхён и встал рядом с мужчиной, разглядывая его искаженное болью лицо. — Расскажи мне, и тогда я пойму.       — Что тут рассказывать, Бэкхён? Просто мне жутко не повезло с родителями, вот и всё.       — Но это не объясняет твоё поведение.       — В шесть лет моя мать погибла в автокатастрофе, а отец даже не жалел о её смерти. Ему было всё равно, понимаешь? Но какая-то часть его души скорбела и рычала, а эти эмоции он выплёскивал на меня. Я каждый день приходил в школу с гематомами и порезами. Дети смеялись, оскорбляли, но я плевал на них, — Чанёль вздохнул и закрыл глаза, будто прямо сейчас переживал все эти эмоции заново. — В четырнадцать лет я узнал, что мой отец на самом деле не бизнесмен, а «Король наркоты». Он врал мне и маме столько лет. В шестнадцать лет, когда отец пришёл в очередной раз пьяным домой, он схватил меня за руку и усадил в машину. Знаешь куда мы поехали? В то место, куда отвёз тебя я. Бэкхён я жалею об этом, но уже ничего не поменять, — на секунду Пак остановился и посмотрел в глаза Бэка, который кивнул и мужчина продолжил. — Неделю меня держали в клетке. Одна пожилая женщина купила меня на том аукционе и решила, что я её личный пёсик. Я делал все, иначе бы она меня убила. Приносил тапки, жрал с миски и лизал ей пятки, но ей было мало. Когда в очередной раз она вернулась со своих дорогих посиделок и начала издеваться надо мной, я не выдержал. Бэкхён, я сидел на цепи, понимаешь? Моя детская психика сломалась. Я схватил широкий кнут, которым она пользовалась только в самых трудных ситуациях, и избил её пока она спала. Не знаю сколько во мне тогда было сил, но после трёх ударов она умерла. Знаешь, что самое странное? Она не сопротивлялась, а когда я понял, что натворил, то заметил на её лице улыбку. Старая сука умерла с улыбкой на лице, представляешь? Я хотел, чтобы она страдала, а получилось, что я лишь помог ей.       — Ты не виноват, Чанёль, — единственное и самое банальное, что пришло на ум парню.       — Я знаю, Бэкхён. Знаю, но всё равно осадок есть. После такого я не мог смотреть на отца, иначе убил бы его. Я собрал все свои сбережения и переехал к Сехуну, который с радостью впустил меня. Через три года после моей адской жизни, я узнал, что отец умер и завещал мне своё дело. Я думал, что умру, Бэкхён. Это был самый подлый поступок в его жизни, но мне пришлось внедряться в его дела. Теперь я наследник наркотической корпорации и садист, который избивает невинных мальчиков. Смешно, правда?       — Нет, Чанёль. Ты балбес, понял? Почему ты не рассказал мне с самого начала, а?       — О таком не рассказывают первым встречным, Бэкки, — горько усмехнулся Пак. Бэкхён смотрел на хмурое лицо мужчины, на его болью пропитанные глаза и не смог сдержаться. Он осторожно развернул лицо Чана к себе и встал на носочки, невесомо целуя его в губы. Он не знал, что нужно сказать или сделать, но ему показалось, что это единственный правильный выход. Лёгкий, но нежный поцелуй скажет сам за себя.