Души‚ которыми игрąют Боги

      Из всех тринадцати нападавших наёмников выжил только один.       Окровавленный, огромный и неуклюжий орк по имени Наздрек с болтом, пробившим глаз, очнулся лишь тогда, когда разъярённый Тайлен скрылся из виду, погнавшись за тёмным эльфом.       Наздрек едва видел происходящий вокруг хаос и задыхался от едкого дыма. Всё же, цепляясь локтями за землю, он дополз до тел своих соратников-волшебников, беспощадно рассечённых гигантским мечом. Из их сумок он вытащил последние зелья лечения и пригоршню серебряных монет.       Орк жадно влил в себя жгучую жидкость из мелких ампул, взвыл от боли и рывком выдернул болт из глазницы. Хоть рана и затянулась, лицо навсегда осталось изуродованным.       Наздрек не решился гнаться за Тайленом и драться с ним в честном бою, ведь прекрасно знал, что проиграет. Сплюнув на землю слюну, перемешанную с кровью, орк, кряхтя, отполз подальше от поля битвы. Всё, о чём он думал в этот момент, — как вытащить проклятых, ставших обузой лошадей «Аркана» из леса, а потом — где найти выпивку.       Когда Наздрек отполз достаточно далеко, он поднялся и, шатаясь, поплёлся по лесу. Он громко свистнул, надеясь привлечь внимание глупых кляч, и, как это ни странно, ему это удалось. Три закованных в броню из потемневшей стали лошади примчались к нему на призыв.       — И что мне делать с вами? — угрюмо пробурчал орк. — Хоть на рынке продать, всё равно никакой пользы!       И всё-таки он привязал к седлу одной из них поводья двух остальных. Навалился сверху, отчего животина скрючила копыта, но всё же выдержала увесистого всадника. Слегка пришпорив болтающимися ногами, Наздрек помчался прочь из леса, мечтая напиться в хлам.       Ему совсем не хотелось возвращаться в крепость Орен с очередным позором, поэтому он подумал: «Гулять так гулять!»       Преодолев муторную дорогу, почти уснув прямо в седле, он наконец-то добрался до Деревни Охотников. Солнце уже давно поднялось из-за деревьев, и в городе слышался суетной гул мирных жителей, копошащихся на рынке.       Наздрек швырнул местному стражнику серебряную монетку, и тот отворил ворота, пропуская полуживого и шатающегося зеленокожего.        «Ай, чуть не забыл, — вдруг вспомнил орк про лошадей, идущих за ним, а потом подумал: — Ну их к чёрту! Продам и напьюсь. А в крепости скажу, что их убили вместе с остальными…»       Что, собственно, он и сделал, едва добравшись до конюшни. Сбагрил добротных лошадей прямо с доспехами за какие-то гроши, а потом перебрал горсть серебряных монет в потной ладони с приятным предвкушением. После — с небывалым воодушевлением помчался в таверну.       Наздрек зашёл в знакомое людное помещение, воздух которого пропитал терпкий аромат эля. Посередине возвышалась барная стойка, за ней — два внушительных размеров бочонка с кранами. Вокруг раскинулись небольшие круглые столики и деревянные табуретки, прижавшись к потёртым стенам и подоконникам.       Орк стремительно подошёл к трактирщику, громко ударил ладонью по стойке и потребовал бурчащим голосом:       — Три бутылки перцовой медовухи. За павших товарищей!       Наздрек поймал на себе одновременно удивлённые, испуганные, сочувствующие, насмешливые взгляды посетителей и лишь усмехнулся. Получив наконец-то долгожданную выпивку, он осушал кружку за кружкой, вовсе позабыв, зачем ему нужны серебряные монеты.       Попутно он вспоминал, как здесь же когда-то подрался с Тайленом за мешок золота. Тогда Наздрек напился и решил поддразнить пернатого выскочку, вызвав на дуэль. Обманчиво низкий ростом, по сравнению с орком, камаэль показался раззадоренному орку легким противником. Наздрек решил, что легко одолеет его в рукопашном бою, но ошибся.       Тайлен ловко увернулся от его размашистых ударов, слегка задевая перьями деревянные столбы и табуретки. Наздрек пытался поймать его за ненавистное крыло и выдрать из спины, но так и не сумел даже дотянуться до него.       Воин двигался быстро и плавно, постоянно вводя пьяного орка в замешательство. Наздрек помнил, как облик камаэля то двоился, то расплывался перед глазами. Устав ловить воздух, орк разозлился и сильным ударом проломил стол, повалив на пол металлические кружки с пивом.       Когда орк выбился из сил, Тайлен проскочил ему за спину и нанёс мощный удар ногой по лопаткам, а затем несколько сокрушительных ударов по рёбрам. Наздрек наклонился совсем низко и, почти падая на пол, закашлял кровью. Потом он сразу протрезвел от позора, услышав раззадоренные вопли поддатых соратников.       — Меньше потратишь на выпивку, — надменно усмехнулся Тайлен и потребовал: — Отдавай мешок золота.       Скрипя зубами от боли, орк небрежно кинул на стойку последние накопления. Тайлен тут же схватил награду, расплывшись в презрительной улыбке.       «Ненавижу камаэлей!» — закралась тогда в голову Наздрека навязчивая мысль. И вот, спустя пару лет, он сидел в том же месте, жадно глотал едкую, но расслабляющую медовуху и думал о том же.       «Ненавижу пернатых подонков!» — пронеслось у него в голове.       Уже охмелевшими руками он дотронулся до своего изуродованного лица. В глазнице всё ещё ощущалась режущая боль. Он вспомнил однокрылую смазливую девку на серой кобыле, ловко заряжающую арбалет, и разозлился сам на себя, что вообще взялся за это проклятое задание.       Как и его товарищи, он совсем не ожидал, что эта маленькая дрянь будет так отчаянно сопротивляться и защищать своего пернатого дружка. Вспомнив поимённо каждого соратника, погибшего в этой битве, он почти заплакал, размякнув под действием алкоголя. Но всё же потребовал, бросая на стойку горсть серебра:       — Ещё медовухи!       

      Едва держась на ногах, он выполз из таверны уже под вечер. С наслаждением вдохнул уличный воздух, в котором перемешался аромат грязи, сырости, мокрой травы и перегара. К тому моменту Наздрек совсем позабыл, сколько у него осталось монет. Ему так не хотелось возвращаться обратно.       Но всё-таки он поплёлся сквозь рынок, бубня себе под нос трогательные песенки о военной романтике: походах, кострах, бурных сражениях и боевых товарищах. Алкоголь помог ему ненадолго забыть бесчисленные лица павших и уже давно похороненных под землёй.       Мирные жители, спешно собираясь домой, шарахались от одного вида поддатого орка, но Наздрек совсем не обращал на них внимания. Он пытался найти взглядом здание, где прятались здешние маги, готовые телепортировать его в крепость.       Найдя наконец-то нужную дверь, он ввалился внутрь и прокричал, держа в руках мешочек с остатками денег:       — Мне в крепость Аден, — а потом громко заикнулся, вызвав смешки. — То есть… в крепость Орен!       Наздрек не запомнил, что происходило дальше и радовался только одному: он достаточно сильно напился, чтобы выдержать на себе разочарованный взгляд Пандоры.       Пропустив бьющую в глаза вспышку света, он переместился в пространстве и оказался во дворе мрачной, безлюдной крепости с перерытой землей, где совсем недавно похоронили его товарищей. Соратников, улыбавшихся и смеявшихся всего несколько дней назад.       Он поплёлся вперёд не оглядываясь. А потом бессознательно мотнулся вправо и уткнулся носом в закрытую дверь темницы.       — Отворите дверь, — заплетающимся языком промямлил он глухонемым охранникам, совсем позабыв, что они его не слышат. — Меня ждёт Пандора.       Громилы слегка улыбнулись и открыли ему дверь. Наздрек почти покатился вниз по лестнице, теряясь в темноте, но чувствовал счастье от того, что не трясётся от страха, плетясь на встречу к жестокой тёмной эльфийке.       Наконец-то он спустился в самый низ и вывалился в просторное пыльное помещение, сдавливающее каменными стенами. Трогая на ощупь камни, он почти упал в небольшую мрачную комнату, освещённую фонарём на столе. К своему счастью, из-за алкогольного опьянения он почти не различал бьющего по носу запаха крови и душераздирающих стонов пленников.       — Я… последний выживший, — промямлил он под ноги возвышающейся над ним Пандоре и совсем не заметил сжавшегося рядом с ней щуплого парнишку в тёмно-зелёной мантии.       — Весь наш отряд погиб, — почти задыхаясь от стыда, пробормотал Наздрек. — Эту пернатую стерву невозможно взять живьём, — взмолился он, уткнувшись пальцем в пустую и окровавленную глазницу. — Она застрелила… некоторых. Остальных убил предатель.       — Где это происходило? — холодно спросила Пандора, кинув на жалкого орка презрительный взгляд.       — В Зеркальном Лесу, — заплетающимся языком промямлил Наздрек, пытаясь не заикаться.       — Куда они отправились? — требовательно задала вопрос эльфийка, сжимая руки в кулаки.       — Не знаю! Не знаю! — взмолился Наздрек, понимая, что алкоголь его уже не спасёт.       — Спасибо за информацию, — прошелестела Пандора, а затем больно схватила пьяного орка за уши. Её руки, несмотря на внешнюю миниатюрность, оказались весьма сильными и крепкими. Настолько, что позволяли сдержать грузное тело.       Тёмная эльфийка дёрнула Наздрека за уши и повалила на табурет. Следом, пока он не опомнился, разомкнула его рот ладонью и отрезала язык острым ножом, лежавшим на столе. После чего она повалила почти плачущего от боли зеленокожего на землю и прошипела:       — Проваливай прочь!       Моментально протрезвев, орк помчался из пыточной, закрывая окровавленный рот руками. Пандора повернулась лицом к своему тихому и щуплому собеседнику в зелёной мантии, угрожающе вертя нож в руках:       — Ты ведь ничего не слышал, правда? — прошелестела она низким, но мелодичным контральто.       — И не видел… — попытался отшутиться Янни, приходя в себя от шока.       Он сопровождал Пандору в пыточной совсем недолго, почти неделю, но никак не мог прийти в себя от изумления. Нет, его совсем не удивляли оторванные конечности, кровь, крики, вопли и стоны — всего этого он уже насмотрелся в помещениях для раненых.       Больше всего его поражала невозмутимость Пандоры, которая так легко перевоплощалась из преданной, старательной и ответственной женщины в жестокую воительницу и убийцу. Но, тем не менее, лекарь перестал бояться тёмную эльфийку, в отличие от остальных.       Он ею искренне восхищался, наблюдательно заметив под суровой маской одинокую, никем не понятую девушку, играющую с мечами в руках.       — Ещё раз спасибо тебе за стимулирующие зелья, — прошелестела она, и её изнеможённый голос раздался эхом в пыточной. — Я так устала от этой… грязной работы.       Янни понимающе кивнул, одновременно теряясь рядом с ней в небольшом и давящем пыльном помещении, где каждый звук резал слух. Но всё-таки взволнованно спросил:       — Ты уверена, что поступила правильно?       Пандора горько усмехнулась, осторожно положила нож на стол, а затем, слегка коснувшись плеча Янни, честно ответила:       — Конечно, не уверена. Но у меня не было выбора. Если бы он так же протрепался остальным…       Вдруг она осеклась, внезапно остановилась и кинула пристальный взгляд холодных синих глаз в лицо лекаря:       — Ты же умеешь молчать?       Янни честно ответил, припоминая их долгие годы дружбы с Тайленом:       — Умею.       Пандора ответила напряжённо, продолжая сверлить лекаря пронзительным взглядом:       — Тебе это пригодится, если ты хочешь остаться в живых.       По спине Янни пробежали едва уловимые мурашки, но он безропотно кивнул, глядя вниз на длинную тень тёмной эльфийки, танцующую на земле под слабым освещением фонаря. Он захотел о чём-то спросить её, но промолчал.       — Возвращайся в комнаты для раненых, — попросила тёмная эльфийка, чуть смягчившись, — тебе нужно позаботиться о наших бойцах. Дальше я сама справлюсь.       Янни незамедлительно отправился вперёд, прочь из темницы, украдкой бросая на Пандору задумчивый взгляд. Тёмная эльфийка лишь стряхнула с жилистых рук пыль и отвернулась.       Услышав звук закрывающейся двери сверху, она устало заперла очередного пленника, понимая, что уже завтра его бросят в ямы под крепостью Орен.       Она старалась лишний раз не смотреть в их глаза и лица — только прислушивалась к крикам, сама не понимая, что чувствует в тот момент, когда наносит удар. Пандора тщательно гнала от себя мысли, что её противники — точно такие же, как и она, как и её соратники.       Неожиданно тяжело вздохнув, она отправилась наверх, к Деимосу, чтобы рассказать о провале их операции по поимке предателя. Всего на мгновение она вспомнила изуродованное лицо того единственного выжившего орка и разгневанно сжала ладони в кулаки.       Отогнав от себя излишние сантименты, мешающие действовать, она ускорила шаг.