Души‚ которыми игрąют Боги

      Деимос пришёл в себя спустя час после ухода Иллиаса и Пандоры. Ссора быстро вернула его в реальность. Мысли о сбежавшей девчонке не покидали, но он отложил их на потом и занялся более важными задачами.       В первую очередь — разобраться с армией.       Дать бойцам передышку, собрать подкрепление и, пока противники не опомнились, развернуть войска на восток — к Руне. Уже потом — развернуться на восток, к столице.       В отличие от Пандоры он мыслил стратегически, понимая:       «Если «Грань» не уничтожить, они ударят в спину».       Согнувшись над картой Эльморедена, он воткнул красный флажок в схему Годдарда. Да, вражеские маги увели мирных жителей, но опустошённый город перешёл под контроль «Аркана». Значит, войскам есть где закрепиться.       Обдумав продвижение, Деимос подозвал десяток немых слуг и приказал пригласить на личную аудиенцию всех полковников-тысячников.       «Чтобы вернуть доверие рядовых, правильнее начать с верхов», — решил лидер «Аркана».       Брата он не побеспокоил, усомнившись в преданности. Деимос планировал отправить Иллиаса на защиту крепости Орен, а затем отослать обратно в земли тёмных эльфов.       Он также приказал разослать замаскированных шпионов во все близлежащие деревни у Руны и, конечно, в сам портовый город. Так Деимос надеялся не только разузнать местонахождение противника, но и выйти на след Тайлена. Тёмный эльф не сомневался: израненный камаэль больше не представляет угрозы — теперь его проще ликвидировать.       Отдав распоряжения гонцам, Деимос набил трубку, чтобы закурить и приглушить накатившие усталость и голод. Он вышел на склон под палящие лучи солнца, скрыв серьёзное серое лицо в тени капюшона.       Вдохнув морозный воздух, смешанный с дымом, он нервно скользнул взглядом по лагерю «Аркана». Вслед за виверной Пандоры уходил трёхтысячный полк.       «Проклятье! Я должен был убить её сразу», — мысленно пожалел он и сплюнул горькую слюну.       Обратно выдохнул пар, будто выпустил гнев.       «Гнаться за ней — бессмысленно. Пусть уходит, впереди ещё много работы над ошибками…», — признал он про себя, махнув рукой.       Передохнув несколько минут, Деимос сам отправился в лагерь, чтобы поговорить с прислужниками Немоса. Хоть старик пал в битве, единомышленники наверняка хотели продолжить его дело.       После речи Пандоры бойцы «Аркана» засомневались. Он понял это по подозрительным взглядам отдыхающих воинов и шепоткам за спиной, сопровождавших всю дорогу.       Деимос задрал голову и шёл вперёд, набросив маску невозмутимости.       «Сейчас нельзя показывать слабость. Люди поверят мне потом», — понимал он.       Группа Немоса поредела. Вместо пятисот первоклассных магов осталось триста. Они выжили, потому что входили в оборонительный отряд и не участвовали в штурме напрямую.       Волшебники озлобились. На их лицах, скрытых под объёмными острыми капюшонами, читалось желание отыграться.       Деимос выцепил среди них самых близких слуг Немоса, чудом уцелевших в магической схватке, и отвёл подальше от суетящейся толпы.       Между острыми склонами, поднимающимися над поляной, в центре которой раскинулся лагерь «Аркана», пряталась безлюдная расщелина с потухшим костром. Там Деимос начал беседу, сверля волшебников пытливым взглядом.       — Что вы знаете о клане «Грань»? — спросил он, скрестив руки на груди.       Один из магов — молодой темноволосый человек в красном одеянии, по виду ученик Немоса — боязливо ответил:       — Когда-то они служили с нами в Башне Слоновой Кости. Но среди магов произошёл раскол: там появился незнакомец. Между ним и Немосом вспыхнул конфликт, после которого наш лидер выкрал из обители фолиант Паагрио.       На лице тёмного эльфа проступила улыбка, скрывающая нервозность.       — Почему Немос не рассказал мне? — настороженно переспросил Деимос.       — Он не хотел вас беспокоить, господин. Он не сомневался в победном исходе. Никто не ожидал, что незнакомец обладает такой мощью, — с подозрительной тихостью ответил ученик пироманта, словно недоговаривая.       — Незнакомец? — уточнил Деимос, окинув его пристальным взглядом поблёскивающих чёрных глаз.       — Незнакомец. Никто не знает настоящего имени, а внешность постоянно меняется.       — Ясно, — бросил Деимос, припоминая доклад Пандоры после битвы за крепость Орен.       Пленные из «Авангарда» тоже не вспомнили имени лидера союзного клана «Грань». Тогда Деимос не придал этому значения. Он решил, что немногочисленный отряд волшебников не составит угрозы «Аркану».       Тёмный эльф полагал, что уничтожил их ещё в начале штурма вместе со знатью и элитой «Авангарда», но просчитался. Маги «Грани» оказались куда сильнее.       — На что он способен? Вы видели его в бою? — резко спросил Деимос и потёр друг о друга обожжённые трубкой пальцы.       — Не знаем, господин, — честно ответил ученик Немоса. — Он бился с Пандорой в небе, но по непонятным причинам пощадил её и армию.       Деимос хмыкнул и задумчиво произнёс:       — Благодарю за сведения, хоть они и запоздали. Возвращайтесь в лагерь и готовьтесь сопроводить меня и часть войск обратно в крепость Орен. Скоро соберу подкрепление, затем закрепимся в Годдарде.       — Как прикажете, милорд, — едва слышно вымолвил ученик Немоса.       Закончив беседу, растерянные волшебники неспешно удалились, по дороге перешёптываясь.       Деимос вернулся на вершину горы. Его уже ждали десять полководцев с сопровождением. Воины ещё не успели снять доспехи и кроваво-алые плащи. Среди них стояли люди и тёмные эльфы, давно служащие «Аркану».       Тысячники встретили Деимоса всполошёнными взглядами, заметив в ножнах кинжалы, пылающие разъедающим огнём. Впервые они увидели его оружие.       Тёмный эльф обнажил один из клинков, фривольно повертел и убрал. Обратился к полководцам с подчёркнутой вежливостью:       — Я признателен вам за доблесть и храбрость, проявленные вами и вашими воинами в битве за Годдард. Именно поэтому я пригласил вас на личную аудиенцию. Я намерен щедро вознаградить каждого.       Взоры тысячников смягчились, на лицах появились довольные улыбки.       — Я отдаю вам и вашим отрядам завоёванные земли Годдарда. Кроме того, по возвращении в крепость Орен вы получите щедрое денежное вознаграждение, которое позволит позаботиться о себе и семьях.       Деимос перевёл дыхание и внимательно оглядел уставших воинов с ног до головы. Слегка размяв плечи, он приблизился вплотную, по пути сбрасывая серебристо-синий капюшон.       — Но поймите меня правильно, — тише продолжил он. — Сейчас «Аркан» находится под угрозой. Нам необходимо сплотиться, чтобы удержать завоёванное. Чтобы защитить ваших жён и детей.       Полководцы нахмурились, но не отступили ни на шаг. Один из них — тёмный эльф с лицом, скрытым под барбютом, — настороженно спросил:       — Правда ли, что вас не беспокоят потери, милорд?       — Вам это сказала Пандора? — уточнил Деимос разочарованным голосом.       — Да, милорд. Не все ваши соплеменники разделяют религиозные убеждения «Аркана».       — Вот как… — задумчиво произнёс Деимос и резко замолк, скрестив ладони за спиной.       Предательские мысли о пленнице снова закрались ему в голову.       «Пока ты жива, Шилен мне не нужна», — отозвалось эхом.       Желание создать новый мир ради далёкого будущего исчезло в тот миг, когда появился пусть эфемерный, но шанс исцелить израненную душу в настоящем.       В памяти вспыхнули мрачные образы детства: фанатичные наставления отца, бесчисленные кровавые ритуалы, изнурительные тренировки, пыльные страницы книг и вечно ледяное, как стекло, лицо мёртвой матери.       Он на миг представил, как идёт под руку с маленькой однокрылой девушкой прочь из бескрайнего лабиринта сознания, с каждым шагом приближаясь к свету.       Деимос резко тряхнул головой, убирая локон пепельных волос с глаз. Не повторяя ошибку, приведшую к предательству Пандоры, он ответил командирам:       — Она сказала это ради власти. Разумеется, меня беспокоят потери и ваше благополучие. Иначе я не провёл бы личную операцию по зачистке вражеских сил в Годдарде. Я сделал всё, чтобы облегчить штурм, — пусть и собственными методами.       Ловя недоверчивые взгляды, Деимос твёрдо произнёс:       — Поверьте мне. Сейчас мы обязаны держаться вместе — не ради новых завоеваний, а ради безопасности. Нам нужно удержать эти земли. И если мы устоим, «Аркан» станет владыкой всего Эльморедена. Ваши семьи утонут в золоте, а дети не узнают нужды.       — Значит, после захвата столицы вы остановитесь? Откажетесь от воскрешения Шилен? — с нажимом уточнил один из полководцев, высокий человек в армете и рыцарских доспехах, прибывший с Говорящего Острова.       — Да, — ответил Деимос, добавив про себя: «Если и я получу желаемое».       Лидер «Аркана» нервозно вздохнул, пытаясь успокоиться. Потёр вспотевшие ладони друг о друга. Осторожно отступив на шаг, он потребовал, вглядываясь в лица каждого полководца поочерёдно:       — Передайте воинам: награда за доблесть гарантирована. Размещайте войска в Годдарде. Город наш — берите всё необходимое. Нам предстоит столкновение с новым противником, но я обещаю: победа над ним станет последним шагом к неоспоримому величию «Аркана».       — Будет исполнено, — с облегчением ответил тёмный эльф в барбюте, склонив голову.       Полководцы удалились вниз по склону к своим отрядам. Деимос проводил их усталым взглядом, вытащил из рюкзака недокуренную трубку, затерявшуюся среди склянок с зельями, и вышел на край утёса, прямо глядя в лицо жестокому солнцу.       Он сосредоточился, сбегая по тёмному коридору мыслей. Дальше шла самая нелёгкая задача — вернуть доверие рядовых.       Деимос вдохнул полной грудью тяжёлые клубы дыма, улавливая острые покалывания в грудной клетке. Боль бодрила, не давая отчаяться.       Будущую речь он продумал тщательно. Оправдываться за стратегические ошибки он не собирался — это означало потерю авторитета. Всё, чего он хотел, — сплотить раздробленный клан, убедив в скорой победе.       Деимос разослал гонцов по всему лагерю, приказав оповестить войска о выступлении. Когда измотанная армия собралась под склоном, тёмный эльф взошёл на возвышение, скрывая напряжённое лицо под серебристо-синим капюшоном. Слепящее солнце легло на жилистую фигуру в сверкающих драконьих доспехах.       Впервые он не скрывал от простых солдат собственного могущества. Деимос обнажил пылающие клинки и поднял руку. В его сторону подул леденящий северный ветер.       — Воины! — прогремел голос. — Я собрал вас, чтобы поблагодарить за храбрость и доблесть. Благодаря вашей отваге «Аркан» одержал победу, а земли Годдарда перешли под наш контроль! Воистину, каждый из вас — герой. Без исключений!       Иллиас безразлично усмехнулся появлению старшего брата после откровений Пандоры. Как и прежде, он укрылся среди острых камней, наблюдая за оратором издалека.       Растерянная толпа слушала внимательно, испуганно поглядывая на оружие Деимоса и перешёптываясь.       — Но сейчас я призываю вас сплотиться! — прокричал лидер «Аркана» голосом, от которого по коже пробегали мурашки. — Сегодня решается судьба нашего клана. За долгие годы службы вы многое обрели. «Аркан» дал вам крышу над головой, могущество и богатство. Однако удержать своё можно лишь в бою. Только так рождается истинное величие!       Иллиас слушал, нахмурившись. Всё это время он сжимал отливающий серебром лук, медленно поглаживая упругую тетиву. Его безмолвная, почти ветреная фигура терялась в тенях.       Деимос невозмутимо продолжал, улавливая подозрительные взгляды. Он сбросил капюшон, открыл лицо и убрал клинки в ножны. Подойдя к краю обрыва, он наклонился вперёд. Удивлённые неожиданным жестом, воины подались ближе.       — Сегодня наш клан в опасности, — заявил он намеренно тише. — Каждый из вас в опасности. Среди нас — предатели, а вокруг — враги, жаждущие отнять завоёванное. Но я знаю: мы выстоим. Мы выстоим потому, что каждый из вас — настоящий герой. Потому что вы этого достойны. Потому что я непоколебимо верю в вас!       Ответом стали громкие крики. Войска подняли щиты и оружие. Воздух наполнился лязгом стали и свистом.       Деимос улыбнулся, убедившись: в армии остались преданные люди. Он склонился над обрывом, указал ладонью в сторону воинов и с воодушевлением провозгласил:       — Этой ночью вы сокрушили «Авангард» и показали северным землям свою ярость и мощь! Вы — величайший клан Эльморедена. Вы — моя гордость. И я знаю: вы способны на большее!       Он отступил на шаг и взмахнул рукой. Взгляды Иллиаса и Деимоса пересеклись на мгновение. Младший брат устало скрестил руки на груди. У старшего брата сбилось дыхание.       Деимос резко отвернул взгляд. Длинный плащ колыхнулся за спиной. Вновь выхватил пылающий кинжал, указал им на восток и яростно вскрикнул:       — Мы покажем новым врагам, кто повелевает этим материком! Мы не дадим себя в обиду. Не склонимся перед опасностью. Не позволим отнять завоёванное, чего бы это ни стоило! Мы сокрушим любого! Вместе мы подчиним весь Эльмореден! И этот день наступит скоро — день, когда каждый из вас почувствует себя королём этих земель!       Решимость Деимоса и неподдельная гордость за своё детище воодушевили войска. Выжившие солдаты выпрямились, подняв головы и воздев руки к небу. Иллиас лишь хмыкнул, разглядывая до неузнаваемости изменившееся под солнечным светом лицо брата.       — Руна падёт, а клан «Грань» склонится, — твёрдо продолжил Деимос. — Северные земли станут нашими. Мы не позволим врагам встать у нас на пути. Запомните мои слова. Я верю. Верю в каждого из вас!       Закончив речь, Деимос устало перевёл дыхание и ушёл под рёв воспрянувшей армии. Польщённые признанием боевых заслуг, воины проводили его восторженными взглядами.       Покинув склон, лидер «Аркана» вновь скрыл лицо под капюшоном и поспешил к прислуге. По его приказу к нему подвели уцелевших волшебников.       Маги телепортировали пострадавшую часть армии обратно в крепость Орен. Раненых унесли в палаты к лекарям из Глудио. Воинов с повреждёнными доспехами направили на перевооружение. Самые боеспособные отряды остались в землях Годдарда, размещаясь в захваченном городе под контролем полководцев.       Воинам «Аркана» требовалась передышка перед новыми сражениями. Деимос сделал всё, чтобы обеспечить её, хотя сам давно жаждал уединения.       Вернувшись в знакомый кабинет, он запер дверь. Убрал с глаз доспехи и оружие, умылся и переоделся в мягкий халат. Закончив с делами, Деимос рухнул в кресло напротив пыльного стола.       Оставшись один, он не сумел заглушить мрачные мысли о разгроме. Чтобы отвлечься, глотнул вина и, по привычке, затянулся. Вспомнив о пленнице, Деимос вытащил из выдвижного ящика её перья.       Едва коснувшись их, он мысленно вернулся в злосчастную палатку над пылающим Годдардом, укрытую ночной темнотой. Проведя искалеченной рукой по нежному пуху, он почувствовал непроизвольную дрожь в пальцах, хотя лицо осталось неподвижным.       Деимос сжал ладонь в кулак и закатил глаза. Наедине с собой он больше не скрывал чувства.       «Тайлен прав», — пронеслось в голове.       Он поперхнулся, дыхание сковало.       Деимос выдавил привычную усмешку. Подобное потрясение не касалось его уже много лет. В последний раз он чувствовал нечто похожее в детстве — на алтаре Шилен, когда неосознанно задушил собственную мать.       Он искренне любил её, до последнего желая лишь одного — объятий и доброго слова. Даже после смерти он прижимал её к себе всю ночь, мечтая исчезнуть вместе с ней.       Вспомнив объятия однокрылой девушки, Деимос неожиданно всплакнул. Когда она прижималась к нему, пусть и не по своей воле, он ощущал настоящее, ни с чем не сравнимое счастье. Даже безграничная власть меркла рядом с этим чувством.       Вот почему он упорно стремился пленить её снова. Однако, несмотря на самоуверенность, не дававшую пасть духом, Деимос признал: завладеть её сердцем он уже не сможет, как бы отчаянно ни желал обладать хотя бы телом.       «В следующий раз я не дам ей столько свободы», — мелькнула мысль, когда взгляд подобрался к ножу на столе.       Она стала первой, кому он открыл истинное лицо. После побега он ощущал себя использованным, одиноким и беспомощным. Но, вспомнив предупреждение Тайлена, он посчитал её ложь справедливым возмездием, чтобы не сойти с ума.       «Она никогда не полюбит тебя после того, что ты совершил…» — отозвалось в сознании жгучей болью, похожей на пламя собственных кинжалов.       Когда жалкий ученик произнёс эти слова, Деимос не придал им значения. Тогда любовь девушки казалась ненужной. Он ошибся. Именно она требовалась ему больше всего — особенно сейчас.       Деимос ударил кулаком по столу. Раздался тихий лязг. Его взгляд вернулся к лезвию ножа. Тем самым клинком он ранил пленницу перед тем, как надругаться над ней. Не спеша он прочертил линии ниже запястий, сгорая от глубочайшей ненависти к себе.       Багровые капли потянулись к локтям, но Деимос не останавливался. Несколько минут он медленно калечил себя, заглушая душевные терзания физической болью. Кровь капала на колени и пол под креслом.       Исполосовав руки, Деимос поднял стеклянный взгляд к белоснежному, как чистый лист, потолку. Он думал об ограниченности магии, способной почти на всё, кроме поворота времени вспять.       Перед глазами темнело и двоилось. Всепоглощающая пустота навалилась мёртвым грузом. Деимос ухмыльнулся, осознав, как легко довёл себя до грани. Окровавленными руками он схватил со стола лечебное зелье и залил в глотку, остатки выплеснув на порезы.       Не дожидаясь действия снадобья, он соскользнул с кресла и пополз к кровати, не заметив всепроникающий взгляд Иллиаса в щели от ключа.       Падение… Деимос почувствовал, как падает в пропасть, и его тело медленно растворяется в пустоте. Увы, он не сумел возвыситься над страхами и вырваться из обрушившегося кошмара.       Он почти растворился в бездне, но спустя несколько мгновений оказался в вакууме. Пустота превратилась в пространство, залитое тьмой: без потолка и стен, с серым ровным полом.       Подняв взор, Деимос увидел загадочного незнакомца в тёмной мантии. Лицо скрывал спадающий капюшон. Как он ни пытался сфокусировать взгляд, мрачный облик неизменно размывался.       — Кто ты такой? — испуганно спросил Деимос.       — У меня множество имён и лиц, — ответил собеседник неразличимым голосом, мгновенно проникающим в разум силой телепатии.       — Кто ты?! — яростно повторил Деимос и беспомощно рухнул на колени перед таинственной фигурой.       Лидер «Аркана», внезапно ощутивший себя всего лишь нелюбимым ребёнком, в отчаянии вцепился в волосы. Ему хотелось одного — уединения. Скрыть от всего мира собственную никчёмность.       Незнакомец смотрел безразлично, словно на пешку c шахматной доски, видя насквозь терзания, насмехаясь над ними. Вместо ответа он затеял игру:       — Ты уже знаешь моё истинное имя, Деимос. Попробуй вспомнить.       Тёмный эльф попытался пробудиться и с ужасом понял: сон не отпускает.       — Отпусти меня. Дай проснуться, — выдавил он с мольбой.       — Нет. Ты останешься здесь столько, сколько я захочу. Угадай моё имя. — последовал равнодушный ответ.       Оставаясь на коленях, Деимос всеми силами всматривался в лик незнакомца, но безуспешно. В памяти всплыли лишь недавние рассказы волшебников о лидере клана «Грань».       Происходивший из аристократической семьи, не раз бывавший в Башне Слоновой Кости и знавший почти всё о заклинаниях и божественных стихиях, он никогда не сталкивался с подобной магией. Никакой волшебник не осмелился бы так нагло и бесцеремонно вселиться в чужой разум.       — Ты божество? — обескураженно спросил Деимос.       — Ты умён, — безразлично отметил собеседник. — Ты близок к разгадке.       Деимос перебрал в памяти имена богов: Гран Каин, Эйнхасад, Паагрио, Сайха, Марф, Ева, Шилен. Вокруг не ощущалось ни света, ни ветра, ни огня, ни земли, ни воды. Осознание пришло мгновенно.       — Ты Гран Каин? — спросил он, вздрогнув.       — Да.       Страх сковал его, но вопрос всё же сорвался с губ:       — Зачем ты вселился в мой разум?       — Потому что мы совершили одинаковые ошибки, — ответил Бог. — Ты знаешь историю богов. Вспомни её.       Деимос поднялся, глубоко вдохнул и погрузился в память.       Первоначальный мир сотворили Эйнхасад и Гран Каин, вырвавшись из сферы мироздания и породив пространство и время. Стихиями Эйнхасад, Матери всего сущего, стали свет и созидание; стихиями Гран Каина — тьма и разрушение.       Из осколков зародились Гиганты — первая и сильнейшая раса, а затем возникли остальные стихии. Их сущности обрели божественную форму, став детьми Эйнхасад и Гран Каина. Так появились Паагрио — Бог огня, Сайха — Бог ветра, Марф — Богиня земли, Шилен — Богиня воды и младшая Богиня чувств и поэзии — Ева.       — Вспомни всё, — потребовал Гран Каин, читая мысли.       И Деимос вспомнил. Он всегда мечтал освободить осквернённую и брошенную Богиню смерти Шилен — покровительницу тёмных эльфов.       Гран Каин изнасиловал её, а Эйнхасад изгнала дочь с небес, передав власть над стихией воды юной и никчёмной Еве. Так Шилен лишилась силы и превратилась в Богиню увядания и отчаяния.       Осознав, к чему ведёт разговор, Деимос дерзко спросил, заглянув в собственную бездну:       — Ты жалеешь, что изнасиловал Шилен?       — Я не умею «жалеть», — ответил Бог без тени сострадания. — Но осознаю, когда ошибаюсь. Давай, я покажу и тебе, во что она превратилась. Ты же мечтал вернуть её. Готов отправиться в Преисподнюю?       Мрачная фигура протянула ладонь, приглашая в самый глубокий слой кошмара.       Деимос содрогнулся, но предложение заинтересовало: пробуждение Богини лежало в основе идеологии «Аркана». Он взял Бога за руку, и их поглотило искажение времени и пространства, словно жерло чёрной дыры.       Упав на дно мира, они повисли над железной решёткой, под которой полыхали синие языки пламени. В прутья вцепилась бледная женщина с изуродованным лицом и пустыми глазницами. Она визгливо угрожала уничтожить мир и обречь творение Богов на вечные муки.       Увидев Шилен, Деимос содрогнулся. Он всегда связывал её образ с матерью. В детских фантазиях Богиня казалась прекрасной и невинной жертвой. Этот образ разбился вдребезги о реальность.       — Ты желаешь вернуть её к жизни? — безразлично спросил Гран Каин.       — Но ведь это ты сделал её такой! — выпалил Деимос, не страшась божественной мощи.       — Да, — непоколебимо ответил Бог и объяснился. — Я пытался исправить ошибку. Вразумить Эйнхасад. Предотвратить катастрофу. Научиться созиданию.       — И создал людей, — усмехнулся Деимос.       — Как много ты знаешь, — бесстрастно отозвался Гран Каин.       — Они залили мир кровью! — едко отчеканил тёмный эльф.       — Это их выбор. Они свободны поступать, как считают нужным, — спокойно пояснил Бог.       — Мир стал уродливым из-за тебя!       — Из-за меня? — отмахнулся Гран Каин. — Ты поступил так же. Чем ты лучше?       Они зависли над пламенем. Шилен истошно вопила, пытаясь дотянуться иссохшими руками. Глядя на неё, Деимос вспомнил девушку, над которой надругался. Его глаза намокли, а с лица навсегда испарилась привычная лукавая усмешка.       — Ты хочешь вернуть Шилен? — переспросил Бог.       — Нет, — ответил Деимос тоскливо, глядя вниз, в пустые глазницы разбившихся иллюзий. — Но я откажусь от цели только при одном условии.       — Хочешь заключить договор с Богом? — беззвучно усмехнулся Гран Каин.       — Да, — растерянно ответил Деимос. Его голос дрогнул: — Я хочу исправить ошибку. Помоги вернуть… девушку, которую…       — Ты любишь? — закончил за него Бог.       Гран Каин сканировал эмоции не глядя, будто находясь в сознании Деимоса.       Тёмный эльф никогда не думал, что способен на любовь после болезненного отвержения матерью. Поэтому он отказывался признавать, что влюблён. Тем не менее просьба прозвучала искренне:       — Верни мне её. И я откажусь от своей цели.       Гран Каин невозмутимо отрезал:       — Как видишь, не каждую ошибку можно исправить.       Деимос пообещал, опускаясь перед Богом на колени в невесомости:       — Я сделаю всё, что угодно, лишь бы исправить содеянное!       Бог лишь безжалостно напомнил:       — Не всё зависит от тебя.       Деимос взмолился, отбросив гордость. Здесь, перед ликом пустоты, ему не приходилось пускать пыль в глаза.       — Ты же Бог! Ты обладаешь несокрушимой мощью!       Гран Каин бесстрастно усмехнулся, глядя сверху вниз на жалкую пешку в его игре, и предостерёг:       — Не забывай, я Бог разрушения, Деимос.       Тёмный эльф задумался над просьбой. О побеге девушки в пылающий Годдард.       «Она никогда меня не простит», — признал он окончательно и сокрушённо потребовал у Бога:       — Если ты Бог разрушения, сотри ей память! Сотри ей память и верни ко мне!       В ответ послышалось жестокое безмолвие, а затем глумливый смех.       — Ты просишь не о возврате любви, а о вечном контроле.       Тогда Деимос пригрозил:       — Если ты мне не поможешь, я сделаю всё, чтобы освободить Шилен! А если поможешь — исправлюсь, ведь уже осознал ошибку!       Его потянуло наверх. Он и загадочный собеседник переместились обратно. Бог неохотно откликнулся на просьбу:       — Нет, ещё не осознал. Но я помогу тебе осознать. Договор заключён.       Незнакомец испарился, оставив Деимоса блуждать в пустоте. Тёмный эльф бессильно рухнул на колени.       Не понимая, что натворил, он схватился оцепенелыми пальцами за лицо с широко распахнутыми черными глазами и зажмурился, не желая просыпаться.