Сomfortably numb

Первый удар приходится в печень — Джагхед сгибается пополам от боли. Все его попытки оказать хоть какое-то сопротивление успехом не увенчались. Что он может сделать против пяти горилл из футбольной команды? Обычно спасают только людные коридоры и умение быстро бегать. Но сегодня Джаг был невнимателен — задержался в кабинете училки по химии, помогая убирать реактивы с парт. Джаг один из немногих, кто хорошо шарит в химии, и миссис Дауни явно ему симпатизирует, никогда не придираясь и неизменно давая отличную характеристику директору. Бредя по опустевшему коридору, Джаг по привычке делает музыку в плеере погромче и не замечает, что за ним следят. А когда замечает — уже поздно. Футболисты вчера с разгромным счетом проиграли команде из соседнего городка, и теперь им надо на ком-то выместить злобу. — Эй, задрот, завалил тест и плакался училке после уроков? — гогочет Реджи, пихая Джагхеда в плечо, так что тот рухнул бы, если бы его не подхватил за шкирку Крис, еще один орангутанг, лучший друг Реджи. Рядом ржут Терри, Майк и Джаспер. — Ты путаешь меня с собой, — отвечает Джагхед, тут же проклиная свой острый язык. Сейчас явно не время острить. Реджи багровеет. — Пойдем-ка потолкуем. Они без особого труда затаскивают упирающегося Джага в мужской сортир — Крис подпирает дверь плечом, чтобы никто не зашел. «Тебе пиздец», — думает Джаг как-то даже отстранёно. Будто наблюдая за происходящим со стороны. Но это чувство проходит после первого же удара Реджи, от которого воздух вышибает из легких. А ведь по идее, Джагхед должен быть крутым. В конце концов, он родился в семье бывшей стриптизёрши и байкера. С таким генофондом разве не он должен травить малолеток и зажимать девочек по углам? Но Джагхед просто гребанный разрушитель стереотипов. В детстве папаша, еще не окончательно утонувший в бутылке, безуспешно пытался научить тощего долговязого Джага борьбе, смирившись с бесполезностью этой идеи после нескольких занятий. То же и с мотоциклами — тут у Джага получается несколько лучше. Водить собственный байк ему могло бы даже понравиться, но мотоциклы прочно ассоциируются в голове с бухими друзьями отца, а ничего общего с ними Джагхед иметь не хочет. Поэтому Джаг имеет то, что имеет: грязный сортир, в котором ему сейчас отобьют пару жизненно важных органов. — Что, допизделся, придурок? Не хочешь еще поумничать? Джагхед хватает ртом воздух, с трудом разгибаясь. — Это бесполезно, Реджи, ты все равно не поймешь половину шуток. «Придурок, действительно», — со вздохом констатирует самосознание. Стоящий сзади Терри заламывает попытавшемуся было дернуться в сторону двери Джагу руку — от острой боли на глаза наворачиваются слезы. Твари. Реджи усмехается как-то очень недобро. — Ты, сука мелкая, довыебывался. От удара в челюсть у Джага темнеет в глазах. Он пошатывается и все-таки падает на заплеванный пол, когда Терри отпускает его руку. Озверевший Реджи уже не может остановиться — удары продолжают сыпаться. Единственное, на что хватает Джага — кое-как закрыть лицо руками и попытаться подтянуть колени к груди. Он валяется на заплеванном полу как жалкий зародыш, пока Реджи со всей силы пинает его ногами. — Тормози, Редж, хватит с него! — словно сквозь вату доносится до Джагхеда голос кого-то из шайки. — Тормози, говорю, он сейчас окочурится! Реджи склоняется над Джагхедом, хватая за волосы и заставляя поднять голову — шапка слетела с головы и валяется где-то под раковинами. — Ну что, чмо, шутки закончились? — напоследок Редж бьет его виском об кафельный пол — в голове словно взрывается бомба и сознание милостиво отключается. Джагхед понятия не имеет, сколько провалялся в проклятом туалете. Он едва разлепляет глаза и тут же закрывает — к горлу подкатывает тошнота, пол с потолком меняются местами. Морщась от боли, Джаг с трудом доползает до открытой кабинки, где блюет желчью с кровью — как удачно, что он сегодня ничего не ел. Когда рвотные позывы, наконец, прекращаются, Джаг опирается на толчок и с трудом поднимается. Пошатываясь, ковыляет к зеркалу. Ну, все могло бы быть хуже. Наверное. Хотя бы зубы на месте. Нижняя губа разбита к чертям, ссадина на скуле, а под левым глазом уже начинает наливаться фингал. Джага больше беспокоят почки и боль в груди — неужели этот урод сломал ему ребро? Кое-как умывшись холодной водой из-под крана, Джаг подбирает шапку с пола и прихрамывая выходит из туалета, мечтая скорее добраться до своей койки в «Сумерках» и сдохнуть. Но этому плану не суждено сбыться. Потому что уже на ступеньках возле школы он натыкается на Бетти, мать ее, Купер. У Бетти просто талант всегда оказываться не в том месте и не в то время — Джагхед давно это заметил. Он пытается натянуть шапку до подбородка и пройти мимо, но не выходит. — Джагги? — раздается наполненный тревогой голос, и у Джагхеда сводит зубы. Помочь ему Бетти все равно не может, а жалость он не переносит. Подумаешь, отхватил пизды — в его жизни случались вещи и похуже, переживет. — Я опаздываю, Бетс, — голос охрип, так что Джаг едва сам себя слышит. — Джаг! От Бетти просто так не избавиться. Она преграждает ему путь, заставляя посмотреть в лицо, и охает, глаза расширятся от испуга. — Боже мой, Джагги! Что… Кто… Тебе надо в больницу! Джаг усмехается и тут же морщится от боли в губе. — Вот уж куда мне точно не надо. Дай пройти, Бетс. — Ты серьезно? — громко возмущается Бетти и Джагхед радуется, что рядом никого нет. — Бетс, прекрати орать. Мне не надо в больницу, потому что, во-первых, у меня нет страховки, во-вторых, у меня нет денег, в-третьих, в больнице вызовут копов. А копы загребут меня, как беспризорника, и уже завтра я буду сидеть в каком-нибудь приюте для неблагополучных малолеток. Спасибо, но нет. Казенную еду я пробовал и больше не хочу. Он пытается обойти Бетти, но та хватает его за руку — Джаг закатывает глаза. — Джагги, ну куда же ты пойдешь? Так нельзя! Тебе надо… да хотя бы лед приложить! Джагхеду хочется сказать ей что-нибудь неприятное и он с трудом сдерживается. Правильная девочка решила поиграть в няньку. А ведь их даже сложно назвать друзьями — видятся только в компании Арчи. — Идем ко мне! Полли на свидании, родители уехали на какую-то встречу. — Бетс, я серьезно, дай пройти и не лезь не в свое дело. На лице Бетти появляется знакомое Джагхеду упрямое выражение. Ну все, капец, теперь от нее точно не отделаться. — Джагхед Джонс, или ты идешь со мной, или я сейчас же иду к директору и все ему рассказываю! Джаг пытается смерить ее гневным взглядом, но Бетти таким не проймешь. А ведь с нее станется настучать директору и тогда проблем не оберешься. Джагхед плетется за Бетти, проклиная свое везение. На самом деле она права, если ничего не сделать, завтра его морда превратится в один сплошной опухший фингал, и приходить в таком виде в школу лучше не стоит. А в аппаратной «Сумерек» из набора первой помощи только теплая банка пива. — Подожди, я сейчас, — Бетти куда-то убегает, а Джагхед неловко переминается с ноги на ногу в ее сверкающей чистотой комнате, не рискуя сесть на застеленную розовым покрывалом кровать. Хотя, если честно, ему очень хочется тупо упасть — все тело невыносимо ломит. — Вот! — Бетти возвращается через пару минут, протягивая Джагхеду какую-то тряпку. До него не сразу доходит, что это новая футболка. Судя по размеру — ее отца. Он опускает взгляд на свою заляпанную кровью и грязью майку. «Блядь, да от тебя же сейчас наверное несет, как от помойки — рвотой и потом», — думает Джагхед. Становится так дико стыдно, что хочется оттолкнуть Бетти и сбежать из ее проклятой розовой комнаты и розового идеального мирка, в который Джаг никак не вписывается. Сделав глубокий вдох, он все же берёт футболку и послушно идет в указанном направлении в ванную. Там он стягивает грязную одежду, запихивает поглубже в рюкзак. Еще раз умывается, полощет рот, сплевывая кровью на белоснежный фаянс. Рассматривает себя в зеркале — на теле начинают выступать синяки, самый большой расплывается уродливым пятном слева вдоль ребер. Джагхед очень надеется, что отделался ушибом без переломов. Тщательно вымыв за собой раковину, Джаг натягивает футболку — та размера на два больше нужного, плечи висят в районе локтей. Но зато она чистая. Полотенце, которым он вытирается, пачкается в крови — Джаг не знает, что с ним делать, поэтому возвращается в комнату Бетти, неловко сжимая его в руках. Он намеревался поблагодарить ее за беспокойство и свалить, но не тут-то было. Пока он умывался, Бетти успела развить бурную деятельность — на кровати лежит целая коробка с какими-то лекарствами, а в руке у нее мешок со льдом. — Садись! — Джаг и не подозревал, что милашка Бетти умеет разговаривать таким безапелляционным тоном. Он все-таки садится на розовое покрывало, позволяя Бетти поиграть во врача. Надо сказать, получается у нее здорово. Джагхед прижимает к саднящей губе лед, пока Бетти протирает разбитую скулу какой-то щиплющей фигней. Он невольно прикрывает глаза, когда тонкие пальцы осторожно скользят по коже, втирая прохладный гель. — Кто это был? — тихо спрашивает Бетти. — Реджи со своей шайкой убогих, — нехотя отвечает Джаг. — К директору ты, конечно, не пойдешь, — не спрашивает, а просто констатирует факт Бетти. Джаг фыркает — конечно же, нет. — Надо рассказать Арчи! Они же в одной команде, почему он ничего не сделает? Потому что Арчи метит в капитаны. Потому что собирается поступать в дорогой колледж. И это бесспорно важнее проблем Джагхеда, которому о колледже вообще мечтать не приходится. — Я большой мальчик, Бетти. Забей, они выпустили пар и теперь отстанут, — говорит Джагхед вслух. «Отстанут. На пару недель», — думает про себя. Бетти вздыхает и неожиданно гладит его по волосам. От этого непривычно нежного касания Джагхед вздрагивает, поднимая на нее глаза. Бетти краснеет, отдергивая руку, и отворачивается, деловито копаясь в аптечке. — Снимай футболку. Подозреваю, били тебя не только по лицу. Позориться, так уж по полной. Джагхед молча стягивает футболку, выставляя на обозрение Бетс свежие синяки и старые шрамы. Его тело - как карта. Вот тонкий шрам вдоль плеча - от заточки. Подарочек от ребят из исправительного центра, в котором Джагхед сидел по малолетству. Или парочка небольших круглых ожогов на правой лопатке - папаша в воспитательных целях тушил об него окурки. Джагхед думает, что больше никогда не посмотрит Бетти в глаза. Этот день просто не может стать хуже. — Реджи всегда пытается списать у меня тесты по английскому. Завтра я дам этому козлу неправильные ответы. Джаг против воли смеется — в груди становится больно, и он неловко скручивается. Бетти охает, стискивая его за голые плечи. — Это будет самая страшная месть из всех, Бетс, я серьезно, — хрипло говорит Джагхед. Вообще-то, он сам в состоянии намазать ноющий бок мазью, но почему-то молчит, позволяя сделать это Бетти. Может, потому что порхающее касание ее пальцев притупляет боль лучше любого геля. — Кости вроде бы целые, — сообщает Бетс, неуверенно ощупывая его ребра. В процессе она склоняется над сидящим Джагом, так что его глаза оказываются на уровне ее груди. Джаг успевает рассмотреть очертания бюстгальтера под тонкой тканью, прежде чем поспешно уставиться в пол. Бетти тщательно втирает гель в кожу, и наконец, отстраняется — Джагхед коротко выдыхает, понимая, что все это время, кажется, и вовсе не дышал. Он вновь надевает футболку, а Бетти уже протягивает ему какую-то таблетку и стакан с водой. — Обезболивающее, — поясняет она. Джагхед послушно глотает и поднимается.  — Я дам тебе упаковку с собой вместе мазью от ушибов. И я серьезно думаю, что завтра тебе лучше никуда не ходить, Джагги. Джагхед кивает, накидывая на плечи рюкзак и натягивая на голову любимую шапку. — Если честно, я вряд ли смогу. Спасибо, Бетс, ты… Просто спасибо, — говорит он, уже стоя на пороге. Бетти коротко улыбается. — Завтра я зайду к тебе после школы, принесу бургеров из «Pop’s». Он вглядывается в лицо Бетти, пытаясь найти подвох. Джагхед Джонс Третий пожил достаточно, чтобы давно перестать верить в добрых фей. Под его пристальным взглядом Бетти слегка краснеет. И совсем не похожа на ту, в чьих действиях есть какой-то скрытый подтекст. А бургеры — волшебное для Джагхеда слово. Кажется, феи все же существуют. — Это предложение, от которого невозможно отказаться, — Джагхед подмигивает Бетс и выходит. Шагая вдоль улицы в сторону «Сумерек», Джаг усмехается — знал бы Реджи, что он ему почти благодарен.