Сomfortably numb

Джагхед просыпается от удара — швабра, которую он зацепил рукой во сне, больно стукнула его по лбу. Джаг чертыхается и садится на импровизированной кровати из старого дырявого матраса, найденного на помойке за «Pop’s». Он уже неделю ночует в чулане под лестницей — чертов Гарри Поттер. Разница лишь в том, что Джага точно не ждут в школе волшебства. Его вообще нигде не ждут. Он сонно трет глаза и вспоминает дурацкий сон — семейный ужин дома у Бетти. Все в нелепых нарядах из прошлого века, улыбаются друг другу, а у Бетти на пальце сверкает обручальное кольцо. Несколько секунд сон настолько невероятно прекрасен, что Джагхед согласился бы умереть, лишь бы остаться в этой иллюзии навсегда. Но вот сидящий напротив Джейсон вдруг начинает гнить буквально на глазах — кожа темнеет и обвисает. Джаг смотрит на пульсирующую массу белых личинок в его пустых глазницах и не может ни пошевелиться, ни проснуться — так что упавшей швабре даже благодарен. Разминая затекшую от неудобной позы шею, Джагхед невольно задумывается, что скоро будет два года, как он ушел из дома. И если свою каморку в «Сумерках» он по-настоящему любил, то дурацкий чулан не устраивает его категорически, но ничего лучше в голову пока не пришло. На днях он заходил к отцу — застал спящим в луже собственной блевотины. От идеи вернуться жить в трейлер хотя бы на время пришлось тут же отказаться. С каждым годом после ухода матери ЭфПи становился все более неуправляемым. Сначала пил только по пятницам, потом по пятницам и субботам. Потом перестал воспринимать ужин без виски. Джаг прятал бутылки, выливал дешевое пойло в унитаз — без толку. Даже будучи относительно трезвым отец всегда находил, к чему придраться. Все началось с подзатыльников. На смену им пришли обидные затрещины. Когда отец в первый раз ударил его по-настоящему, до крови разбив губу, Джаг почувствовал себя полным ничтожеством. Странно, когда ривердейловские нападающие во главе с Реджи или Джейсоном зажимали его в сортире, Джагхед язвил, сплевывая кровавой слюной. Его единственный способ самозащиты срабатывал — футболистам периодически надоедало мучить жертву, не молящую о пощаде. Но когда в роли мучителя выступал отец, все кардинально менялось. К издевательствам в школе можно привыкнуть, воспринимать как нечто обыденное. Побои отца каждый раз приводили его в ступор, делали беспомощным. Как бездомного пса, которого пинают все, кому не лень. Его терпение лопается, когда отца увольняют с работы — стройки мистера Эндрюса. — Этот козел уволил меня! Обвинил в воровстве! А что он хотел, чтобы я горбатился на него за те копейки, что этот мудак платит? Джагхед закатывает глаза. Работа на стройке — их основное средство к существованию. Мелкие шабашки Джага в «Сумерках» не в счет. Мистер Эндрюс — отец Арчи, единственного друга Джагхеда, который неожиданно появляется у него в средней школе. Странно, что они вообще подружились — Арчи спортсмен, с ними обычно Джаг не ладит. Но в отличии от типичного футболиста Арчи не дурак — они даже знакомятся в библиотеке. Арчи искал учебник для задания по английской литературе, а Джаг просто старается проводить вне дома столько времени, сколько возможно. Вскоре Джагхед сам не замечает, как по выходным или после школы сидит в «Pop’s» уже не в одиночестве, а с Арчи и его знакомыми, и симпатичная подруга Арчи, Бетти, даже смеется над его саркастичными шутками. — Пап, ты серьезно воровал у него? — устало спрашивает Джагхед. Ему и так было стыдно рассказывать Арчи, что он живет в трейлерном парке, а теперь отец опозорил его еще и воровством. — Осуждаешь? — отец мгновенно звереет, и Джагхед непроизвольно вжимает голову в плечи. — Да кто ты такой, чтобы учить меня? В молодости ЭфПи боксировал, поэтому его хук справа остается мощным даже после пол-литра виски. Джагхед не успевает уклониться и перед глазами вспыхивают звезды — он падает на пол, на несколько минут теряя сознание. — Слабак, — слышит он сквозь шум в ушах. — Весь в мать-потаскушку. Утром, когда отец высыпается после попойки, Джаг, прикрывая огромный сине-фиолетовый фингал под глазом отросшей челкой, собирает свои пожитки и уходит в «Сумерки». Отец ни разу не позвал его обратно.