По-магловски

Когда миссис Корстон окликнула её на лестничной площадке, Гермиона сперва подумала, что обращаются не к ней. Она шла наверх после работы, старушка бодро шагала вниз. Ничего вроде бы не предвещало большего контакта, чем обычный кивок головы. Но когда женщина снова её позвала, Гермионе, уже прошедшей мимо, пришлось обернуться. – Мне твои поклонники надоели. Миссис Корстон была дамой довольно колоритной. Одетая с иголочки и со вкусом. Седые волосы покрывал платок, сейчас достаточно плотный, а вот летом шелковый и изящно тонкий. Старомодный костюм из черно-белого твида выглядел так, словно только из магазина. Единственное, что портило её образ – жуткий кокни. Впечатление было таким, будто это фильм с неправильной озвучкой, в котором высокородную даму пригласили озвучивать грузчика. – Прошу прощения? – Гермиона застыла на лестнице, подловив себя на том, что её бровь вздернулась в характерном жесте Фреда. – Ходят и ходят. Никакого покоя нет. Ты, бывает, и дома, так они, шальные, стоят, на дверь зырят, хоть бы постучали разок. Так нет, – ворчливо выдала она. – Ты осторожней будь. Тут недавно по телеку передачу про маньяков крутили, так точь в точь. – В смысле? – Гермиона нахмурилась, пытаясь понять, о чём вообще идет речь. Маньяки? Передача? Гости? – Говорю, двое тут ходят, чуть ли не каждый день, – раздраженно бросила соседка. – Двое рыжих. Сердце Гермионы пропустило удар – Фред. Неужели Фред приходил? Почему не послал сову? Почему хоть как-то не известил о том, что приходил? – И чернявый еще, но тот совсем тебя под дверью караулит. Стоят. Смотрют на твою дверь и постучались бы хоть разочек. – Двое? – пришла в себя Гермиона. – Ты глухая? Двое. Рыжий и чернявый. – Это, наверное, мои друзья. Рыжий - это Фред. А чернявый это… Гарри, – зачем-то обронила Гермиона. – Мы в школе вместе учились. А был ли это Гарри? И почему он тоже не написал ей записку? Он ведь мог. – В школе, скажешь еще. Мало ли какие одноклассники, всё одно мужики. А ты одна живешь. Я ведь все вижу. – Не волнуйтесь, – Гермиона постаралась скрыть свое раздражение за сжатыми челюстями. – Ты еще поучи меня! Вот сначала все такие. Тихие, спокойные, одинокие. Одноклассники. А потом как снасильничают, так сразу к констеблю. А тю-тю. Нету того одноклассника, он в Бирмингеме где-то в порту потерялся, на шхуне святая Мария треску ловит. Гермиона кивнула, не зная как можно возразить старухе, у которой явно разыгралась мания преследования. Ей самой не хотелось слушать эти домыслы, потому что… потому что она сама еще не забыла, как они бегали по лесам, а за каждым деревом мерещился пожиратель, егерь, предатель, убийца. Потому что она все ещё сама проверяла почту тремя разными определителями, букет, который прислал её Фред, она чуть не распотрошила в поисках яда или проклятья, а на каждый резкий выпад палочка оказывала у неё в руках быстрее, чем в голове появлялась мысль. Потому что ей самой постоянно казалось, что из толпы на неё кто-то внимательно смотрит. У Гермионы на спине выступил холодный пот. Ерунда. Все ерунда. И война закончилась уже. Не стоит накручивать себя. – Спасибо, мэм. Я буду осторожна. Миссис Корстон, явно посчитав свой гражданский долг исполненным, обернулась и решительным шагом, несвойственным людям её возраста, помаршировала по лестнице вниз.