По-магловски

Когда Гермиона решилась прийти в Хогсмидские «Вредилки», её преследовало ощущение, что она затевает глупую игру, в которой сама окажется жертвой. Учебники внезапно оказались достаточно удобным предлогом, чтобы проверить, заглянуть ему в глаза и узнать, что правда, а что они с Джинни выдумали при помощи большой фантазии и алкоголя тогда, на выходных. Его возможная симпатия в школьные годы, в общем-то, меняла немногое. Он в итоге пригласил её на свидание сейчас. То, в котором она ему отказала. Но теперь Гермионе было… любопытно. Ведь не могла же она действительно нравиться еще со школы? Или могла? Прямой вопрос совершенно не годился. Фред только отшутится, а фактически – еще и оскорбится. Нет, нужно что-то более тонкое, чтобы вывести его на чистую воду. Раздумывая, что будет выглядеть уместней всего, а главное, поможет ей узнать правду, Гермиона в итоге сделала ответный вежливый жест: отправила книги по менеджменту, о которых они говорили в последнюю личную встречу. Даже специально ушла в понедельник с работы пораньше и побывала в магловском книжном, подбирая парочку получше, заодно и магловских свадебных журналов для Джинни прикупила. Книги она посылала совой, с короткой благодарственной запиской. Фред не ответил. Значит, ждал чего-то другого. И она решилась принять игру, пусть это и было экспромтом. Хорошо спланированным экспромтом. В груди щекотался азарт, не давая ей свернуть с выбранного пути. В конце концов, Гарри Поттер был её другом столько лет, что часть его бесшабашности просто обязана была перейти к ней. Магазин закрылся час назад, о чём свидетельствовала табличка двери, но в витрине до сих пор горел свет. Гермиона дернула дверь, но та не поддалась, и пришлось довольно ощутимо несколько раз грохнуть кулаком. Через минуту послышались торопливые шаги, и в мутном стекле мелькнуло удивленное лицо Фреда. Гермиона поежилась под его взглядом, но дождалась, пока он отопрет дверь нужными заклинаниями. – Привет, – улыбнулась она, но тут же спала с лица. – Что с тобой? Весь планированный экспромт тут же вылетел у неё из головы, а улыбка сползла с губ - правая половина лица Фреда посинела, образовывая огромный фингал. – Эксперимент, – он попробовал сощуриться, но тут же тихонько зашипел, видимо ему было больно. – Ты почему мазью не смазал? – решительно и строго спросила она. – Ведь можно было свести до того, как напухло… Фред отстранился, пропуская её внутрь, хотя судя по выражению лица, делать он это совершенно не хотел. – Не успел, – сказал он, закрывая за ней дверь. Магазин без покупателей выглядел странно пустынным и пугающе живым. Длинные полки заставленные товаром, какие-то приборчики и приколы тикали, ухали, тренькали, иногда испускали пар, норовили куда-то уползти. В аквариуме в углу копошились карликовые пушистики. Гермиона обернулась и посмотрела ему прямо в глаза. Честно говоря, выглядел Фред как нашкодивший школяр, насмотрелась она на это его выражение лица ещё в школе. Руки скрещены на груди – защитная поза, брови насуплены, плечи напряжены. Вот врет и не краснеет, хотя понимает, что неубедительно: для того, чтобы лицо настолько распухло, нужно было, по крайней мере, несколько часов. Тут не только фингал можно смазать, а самого себя полностью. Дважды. – Нужно привести тебя в порядок, –наконец-то проговорила она, постаравшись мысленно унять комментарии. Фред кивнул будто сам себе, сделал к ней шаг и предложил ей локоть. От него снова дохнуло теми убойными духами, но теперь они почему-то не раздражали. – Пойдем. Она оперлась на его плечо, он внезапно, рывком трансгрессировал в коридор второго этажа. – Лестницы нет. Вернее есть, но… в общем, не спрашивай, – признался он. Гермиона кивнула, оглядываясь вокруг. Коридорчик, в котором она побывала лишь раз перед Рождеством, казался очень темным в вечерних сумерках. В окне, выходящем на запад, виднелись горы, а ещё кусочек звездного неба. Парень потянул её в кухню. Тут все оставалось на своем месте. Все те же светлые стены, на мойке несколько чистых пустых тарелок. Никакого погрома. Вроде и хаос, но как-то без грязи. Он отпустил её руку и наклонился к шкафчику под столом, что-то там выискивая. Глаза Гермионы, словно притянутые магнитом, прилипли к его шее. Тонкие рыжие волоски спускались под ворот синей домашней футболки, и она была такой… широкой. Мужской. Мазь обнаружилась в одном из кухонных ящиков, откуда её выудил Фред. Сама не понимая зачем, Гермиона молча вынула её у него из рук. Мужская ладонь оказалась неожиданно теплой и шершавой. И это странное ощущение не призрачности, а реальности всего, что происходит, порождало в ней дрожь. – Садись, я сама, – пробормотала она. Парень как-то неловко оглянулся, но всё же присел на табуретку перед столом. Кажется, он не только с глазом… экспериментировал. Мазь оказалась та же, какой она сама мазала свой фингал несколько лет назад: густая, желтая, не слишком-то приятно пахнущая. Гермиона щедро зачерпнула пальцами, сделала к нему шаг и внезапно оказалась очень-очень близко. Подними Фред сейчас руки – без труда мог бы обнять её. Сердце почему-то билось в горле. – Спасибо за книги... – Пожалуйста. Гермиона подумала внезапно, догадалась каким-то шестым чувством, что деньги, которые она собиралась ему отдать, его смертельно обидят, и прикусила язык. Видеть его настолько близко было непривычно. Медная бровь, широкие скулы, одна из которых была здорово рассечена. Крем холодил пальцы. Фред щурился под её прикосновениями, словно ласковый кот, а Гермиона старалась мазью не попасть в глаз. На маленькой кухоньке и речи не шло о личном пространстве. Но если бы и было, Гермиона наверняка не чувствовала бы себя рядом с ним уютно. Словно не его неосторожное приглашение, не его достаточно заметные знаки внимания, а именно крамольные речи Джинни подтолкнули рождение между ними чего-то такого, названия чему она не знала и одновременно знала, но не хотела признавать. Внезапно захотелось запустить ладонь, всё ещё перемазанную кремом ему в волосы, чтобы почувствовать… что? Его тепло? Непослушные волосы? Чтобы он заурчал от удовольствия? То, что она делала, и так казалось слишком интимным. Ей даже пришлось сжать ладонь в кулак. Раньше она за собой подобного не замечала. – Будешь чай? – спросил он вежливо, отстраняясь, как только получил для этого возможность. Гермиона кивнула и мимоходом подумала, что так спешила сюда, что даже не поужинала. Парень поднялся и ловким движением палочки отправил чайник на плиту, и будто подглядев её мысли, заставил продукты вылететь из шкафа на стол. Фред сам встал у разделочной доски, словно в тот раз, когда она сидела у него на кухне в одном его халате. Странная привычка кормить её здорово напоминала миссис Уизли. Она обернулась в поисках места, где могла бы пристроиться, и в итоге выбрала для себя стул в самом углу, куда и присела, сложив локти на стол и неромантично вытянув ноги под низковатой столешницей – новые туфли были красивыми, но совершенно неудобными. Видимо настроение у Фреда было хуже некуда. Он не пытался болтать или шутить как обычно, просто молча по-магловски нарезал сэндвичи, то ли ожидая, что скажет она, то ли просто не зная с чего начать разговор. – Что случилось? – попробовала она ещё раз, убедившись, что он явно не хочет говорить. – Это же никакие не эксперименты, да? Его спина странно напряглась, словно противясь её голосу. Между ними повисла неловкая тишина. И Гермиона осторожно выдала свою догадку: – Это из-за Джорджа, да? Настроение в комнате поменялось, словно лопнула какая-то невидимая струна. Фред сжал кулаки и отвернулся от нее на миг. Но Гермиона всё равно видела его напряженную словно застывшую спину. – Послушай, это не твое дело, ты не находишь? – наконец-то Фред обернулся к ней, но взгляд так и не поднял. Гермионе стало внезапно очень обидно, но она попыталась подавить свои чувства. Фраза подействовала на неё словно пощечина, обычно Фред не позволял себе говорить в подобном тоне ни с кем, скрывал правду, отшучиваясь. И если уж он заговорил настолько грубо, значит, что-то стряслось… – Не нахожу, – сказала она твердо, пытаясь встретить его взгляд. – Плохо. Я не собираюсь тебе врать. – Но и правды не скажешь? Фред ухмыльнулся, одной только фиолетовой маслянисто блестящей бровью выражая целую мысль. Чайник засвистел и, повинуясь хлесткому движению палочки, резко взмыл в воздух, налив кипяток в чашки, но больше разбрызгав его вокруг. Сегодня он явно копировал настрой владельца. Гермиона помолчала немного, наблюдая, как он выкладывает на стол сэндвичи и чай, а после снова отступает к разделочному столу, словно дистанцируясь от неё. Захотелось схватить бутерброд и жевать его, жевать, жевать. Можно даже неаккуратно, чтобы дать повод для шутки, только чтобы преодолеть неловкость между ними. Но Гермиона отвела взгляд от тарелки и попробовала снова: – Чем вы сейчас занимаетесь? – Что ты имеешь в виду? – отрешенно пробормотал он, будто раздумывая, что ей сказать. – Ну, изобретения… поделишься коммерческой тайной? – попробовала она снова ему улыбнуться. – Я… да ничего такого, – отмахнулся он, внезапно немного криво ответив на её улыбку. – Совершенствуемся. Сейчас, правда, немного медленней, чем это было раньше. Вдохновение не подводит, просто рутина… но в любом случае мы собираемся ещё немного поработать со сладостями, например, сейчас мы создаем сладких магических существ. Пока ничего особенного. Даже рецептуры еще не готовы. Но есть концепция, а это, считай, четверть дела. Гоблинов мы думали сделать карамельными, но, знаешь, желтыми как золото и м… грушевыми. Русалок мятными и голубыми. Кентавров коричневых и с хвойным привкусом. Тут недавно один из партнеров пригласил нас на чай, а у него одна из родственниц нашла рецепт варенья из хвойных шишек. Оно странное, но я бы не сказал, что неприятное, в общем, самое то для этих конфет… Гермиона следила внимательно за его выражением лица, подмечая те немедленные метаморфозы, что произошли с ним, когда он заговорил о любимом деле. Оно могло быть выразительным и мечтательным, вот что её поразило. – Сейчас, дай я сахар возьму, – пришел в себя Фред. – Там сахарница глубоко спрятана – посшибаю всё… – А то жуткое зелье для Аврората? – вопрос вырвался раньше, чем она успела подумать о его уместности. Что-то тренькнуло на краю сознания у девушки, словно тоненький голосок интуиции пискнул об опасности, но тут же затих, подавленный внезапно сгустившейся атмосферой. Фред замер. Широкие плечи напряглись, сведенные вместе. Затем он медленно повернулся к ней и оперся на разделочный стол, внимательно её разглядывая. И разговор резко свернул на ту тему, о которой она говорить не хотела… и хотела. – Я думал, что ты не придешь. Сама. – Ты пошутил, – надавила Гермиона, заглядывая ему в глаза, но чувствуя, как душа уходит в пятки от его тона. – Нет, - ухмыльнулся он. – Я так не шучу. Обаятельным. Вот каким он был. Обаятельным. То слово, которое она не могла найти все эти месяцы, которое характеризовало его чуть более, чем полностью. Бывало он был такой скотиной, что ей хотелось ударить его наотмашь, чувствуя, как ладонь встречается с зубами. Особенно в школе. Эта его мерзкая улыбочка каждый раз, когда она бросалась на него и его брата, стремясь вправить им мозги. Он бесил. А в другой момент он был настолько понимающим, настолько знающим, что с ней что-то случилось и готовым слушать, что она могла лишь стоять и смотреть. Осознавать, что он понимает её лучше, чем она себя. Шаг вперед. Она и сама не заметила, как встала. Возможно, ей был нужен лишь шаг вперед, чтобы выскользнуть из того болота, в котором она застряла. Рон. Свадьба Гарри и Джинни. Нелюбимая работа, которая хоть и была важной, но выматывала из неё все силы. Эта мания преследования. Не отводя взгляда, Гермиона встала и подошла к нему вплотную. Фред неожиданно оказался высоким. Выше её самой на голову. Будто завороженная, Гермиона положила ладонь ему на плечо. Провела по нему рукой, чувствуя твердость чужого, не такого, мужского тела. Надавила на шею вынуждая наклониться. И она сама поцеловала его. С закрытыми глазами они были совершенно не похожи с Роном. Фред был только Фредом. Резкий запах парфюма больше не сбивал с ног. Он нравился. Порох, что-то сладкое, цитрусовые, мускус. Поначалу он не отвечал ей, но спустя какое-то мгновение его язык внезапно оказался главным, ворвавшись в её рот с таким напором, словно Фред пытался покорить её одним только этим долгим бесконечным поцелуем. Под веками разрывались салюты. Все её существо покрылось гусиной кожей от макушки до пят. Она словно напилась и кружилась, кружилась, кружилась, не понимая, где пол, а где потолок, и чувствуя свой единственный центр тяжести в нем. У него были очень нетерпеливые и уверенные руки. Сильные. Они огладили спину. Постепенно спускаясь ниже. Внизу живота разлилась удивительная щекотная тяжесть. Не то, чтобы она была девственницей, но опыта было немного. Они не сразу начали заниматься сексом. И те разы, что у нее были с Роном – не слишком частые, были на удивление однообразными. И определенно у неё никогда не было секса на кухне. Мысль об этом словно отрезвила, выкинув её из мутного тумана. Гермиона рванулась обратно, с трудом выпутываясь из его жесткий объятий. – Извини. Извини, я сама не знаю, что творю, – выдохнула Гермиона, отступая на несколько шагов от него и выставляя вперед руки. Фред выглядел обалдевшим и дезориентированным. Он тяжело дышал, протягивая к ней ладони, словно хотел притянуть её обратно. Её алая помада была размазана вокруг его губ, а мазь из-под глаза показалась не только на синяке, но еще и по всей щеке. – Гермиона... – Я пойду, извини… Она сделала несколько шагов назад и больно шарахнулась об столешницу бедром. Зазвенели чашки, расплескивая крепкий чай по столешнице. Она поплыла после первого же поцелуя, после самого-самого первого поцелуя. Раньше она никогда не испытывала ничего подобного… О Боже! Под его удивленным взглядом ей не оставалось ничего, как пулей выскочить из комнаты, трансгрессировать вниз, вырваться из самого магазина, и снова прыгнуть в пространстве, удивляясь, как не оставила какую-то часть себя в Хогсмиде. Домой.