По-магловски

Когда на следующее утро Гермиона вышла на работу, она не могла найти себе места. Боковым зрением она постоянно смотрела на коллег, хотя те, казалось, вовсе не ведут себя странно, и уж тем более не пытаются на неё напасть. И только кольцо непривычно оттягивало руку вниз – словно безмолвное напоминание, что кто-то всё же стёр ей память. Казалось, уже все знали о том, что половину её обязанностей скостили. И девчонки в отделе явно уже успели позубоскалить по этому поводу. По крайней мере, на неё косились с ехидными ухмылками. А может дело было вовсе не в понижении. Она не знала. Документы валились из рук, из-за волнения числа скакали в глазах. Гермиона жмурилась и пыталась разобраться хоть в чём-то: вычленить ошибки, найти недочеты. Но пока не могла. Всё же нужно было взять несколько выходных дней. С другой стороны, дома она могла довести себя до ещё более нервного состояния. А завтра в любом случае была благословенная суббота. Когда её после обеда, до которого она досидела не иначе как чудом, вызвал начальник, Гермиона дрожащими руками нашла на столе записку про Австралию и пером нарисовала крестик. Оставлять себе подсказки – обезопасить себя. Однако ничего. Ларкин официальным тоном поинтересовался причиной её вчерашнего отсутствия. Она, не вдаваясь в подробности, ответила, что появились срочные семейные проблемы. Судя по его приподнятой брови и искривленным ехидной улыбочкой губам, все эти проблемы он знал наперечет. Рефлексы требовали немедленно убраться с траектории поражения, но усилием воли она заставила себя остаться стоять на месте. И только понадеялась, что не выглядит испуганной. Хотя о том, что к ней нельзя подкрадываться, в отделе знали давно. Ларкин тем временем повторил всё, что было прочитано ей ещё позавчера на официальных бланках. Её инициативу закрывают. – Да, не скрою, министерство заинтересовано в новых веяньях, привнесением которых так славятся маглорожденные волшебники. Именно для этого нами и создаются программы поддержки инициатив, подобные той, что использовали вы. Однако не все они в итоге оказываются важными и нужными для магического общества. Вы понимаете, о чём я? Гермиона кивнула, чувствуя, как горечь застывает у неё в горле. Не было никакой программы. Она сама выбивала финансирование у Кингсли. – Ваша разработка не в полной мере оправдывает себя. С сожалением приходится отметить, что она неприбыльна. Ей хотелось спросить с какого фестрала бы правительственной социальной инициативе быть прибыльной, но вовремя прикусила язык. Слизеринский взгляд на жизнь - вот, что ей было нужно: не хамить, слушать, запоминать, делать выводы, жалить только в самый подходящий момент и думать, нужно ли ужалить, а вовсе не бодаться с начальником, который смотрел на неё словно на букашку. Она ведь проходила это всё ещё в юности. И Амбридж была куда как отвратительней. Всё, что сейчас нужно – не дать себя спровоцировать. Ларкин тем не менее продолжал: – Мы ценим ваш вклад в работу нашего отдела и не можем терять столь ценного сотрудника как вы. Но ввиду того, что ваши полномочия, мисс Грейнджер, сократились, нам придется откровенно искать для вас работу. Гермиона всё же подняла на начальника пытливый взгляд. Вряд ли он был легалиментом. Ларкин говорил с каменным лицом, но ухмылка притаившаяся в уголках губ о многом говорила. Это значило, что её не уволят, но завалят бесполезной работой по самую макушку, выставляя это как милостыню. И так будет продолжаться, пока она сама не уволится. – Я понимаю, – выдавила она из себя. Ларкин поменял местами несколько идеально разложенных на столе папок. Гермиона, как и весь отдел, знала, что на самом деле ничего важного в этих папках нет, но само движение было весьма представительным. – Я предполагаю, что вам придется взять на себя обязанности по переговорам с нашими клиентами. С волшебниками, которые могут себе позволить эльфа. С чистокровными волшебниками, которые могут содержать домовика. С волшебниками, которые часто были нелояльны как к нынешней власти в общем, а к ней в частности, так и к самим эльфам. Катастрофа. Гермиона почувствовала, как в ней поднимается раздражение: – Этого не было в моей должностной инструкции, – только и смогла сухо заметить она, чтобы не зашипеть гадюкой. Ларкин снова зашуршал бумагами. Он был ей отвратителен. – Ну что ж… в таком случае, у нас есть два выхода: или вы переходите на должность, которая предполагает это в ваших должностных инструкциях, или пишите заявление об уходе по собственному желанию. Будто пощечина. В голове стоял гул, словно огромные шестеренки двигались, медленно, слишком медленно пытаясь просчитать для неё варианты. Гермиона поджала губы, стараясь не выдавать свои эмоции. Мысль быстрая, словно интуиция, промелькнула в её голове. И Гермиона отмахнулась бы, но другого варианта, как не остаться совершенно в дураках, она пока не видела. – Сэр… – Да, мисс Гренджер? – Я хочу взять отпуск. Её проблема была в том, что для составления плана ей нужно было время. Она совершенно терялась, когда кто-то заставлял её дать ответ сразу же, не сформулировав, не продумав его. Но если взять тайм-аут, возможно, она что-то сообразит. Ларкин, кажется, немного подзавис, не ожидая от неё данного решения. – Простите? – Не сразу. Сначала я приведу в порядок документы по закрытию комиссии, на это уйдет неделя. А потом уйду в отпуск. Ведь в прошлом году у меня так и не вышло никуда уехать – дела отдела не отпустили. Возможно, оставлять всё было не лучшей идеей. За то время, которое ей понадобится для составления плана, ей могут насовать таких палок в колеса, что дальше будет двигаться невозможно. А может всё наоборот утихнет. – Могу я поинтересоваться причиной? – О, сэр, я собираюсь получить второе образование, и мне нужно время на подготовку и прохождение экзаменов. – Второе образование? – начальник Гермионы нахмурился, пытаясь понять, о чём она. – Да. Магловское среднее образование. Хочу закончить школу. Я ведь маглорожденная. – Но позвольте… – кажется, он не считал это важной причиной, так что Гермиона рискнула его перебить и представить еще одну. – К тому же, я главная подружка на свадьбе мистера Поттера. И будущая миссис Поттер, скажу вам по секрету, очень нуждается в поддержке. Обе причины не были ложью – тут не подкопаться. К тому же в отличии от образования, имя национального героя ещё что-то значило. Нехотя, немного помолчав, Ларкин всё же кивнул. – Ну хорошо. Принесите мне заявление сегодня до конца рабочего дня. Я подпишу. Гермиона кивнула и вышла из кабинета, едва подавив в себе порыв побиться головой о дверь. Заявление было написано в течении пяти минут, и остаток рабочего дня она провела, уставившись невидящим взглядом в бумаги. Перспективы её откровенно пугали. Она и так была загружена документооборотом отдела по самую макушку, куда уж больше. А теперь ещё и посетители, которые - тут она могла поставить галеон против жеваной жвачки - ни в грош её не будут ставить. Фред не стал подниматься на этот раз. Гермионе за три минуты до конца рабочего дня прилетела записка о том, что он ждет её в холе. Батшеба и Мари, зыркнули заинтересованно, но ничего не спросили. Гермиона чувствовала, как щеки жарко вспыхнули под их взглядами, но всё так же смотрела в бумаги, надеясь побыстрей от них отделаться. Как только коллеги с ней попрощались, Гермиона и сама стала собираться достаточно медленно, давая им возможность уйти. Фред ждал её в атриуме возле восстановленного фонтана. Руки в карманы, пестрая куртка кислотного оттенка, совершенно не сочетающаяся с волосами. – Свидание? – первое, что он успел у неё спросить. И только потом разглядел её измученное выражение лица. – Что случилось? Гермиона дернула плечом, однако красноречивый взгляд Фреда указывал на то, что он не отстанет, и она всё же выдавила из себя: – И да, и нет. Я не хочу пока говорить. Фред, просто проводи меня домой, ладно? В ответ на эту просьбу он посмотрел на нее оценивающе, охватив взглядом и синяки под глазами от прошлой бессонной ночи, когда она мучительно думала, идти на работу или нет, и небрежную прическу, из которой выбивались завивающиеся каштановые пряди, и очень расстроенный вид. Если честно, всё чего ей хотелось - это обнять его так, словно она уже не может стоять на ногах, закрыть глаза и испариться из этого места. Не ясно только, когда она успела так ему довериться. – Есть идея получше. Пойдем, – он по-хозяйски потащил её за руку в сторону выхода в немагический Лондон. – Куда мы? – лишь обреченно спросила Гермиона – сил спорить у неё уже не было. – Я знаю тут одно неплохое место. Тебе должно понравиться, – отмахнулся Фред. Они и правда шли недолго. Два поворота, три квартала, почти молча. Фред не подстраивался под её походку, и Гермиона почти бежала за ним. Внезапно из-за угла показалась неоновая вывеска, которая утверждала, что это бар «Джаз». – В этом районе места лучше не найти, – хмыкнул парень, открывая дверь и затаскивая её внутрь. Тут было… прокурено и темно. Сизый сигаретный дым висел туманом над головами. Непривычная к подобной обстановке Гермиона закашлялась. Постепенно, когда глаза привыкли к полумраку, девушка стала различать очертания мебели и границы стен. Откуда-то изнутри внезапно выскочила довольно внушительная сцена, за которой спряталась барная стойка. Честно говоря, это место больше походило на прибежище байкеров, чем на место, где слушают джаз. Но Гермиона прикусила язык, не желая критиковать Фреда. Он повел её за один из столов. Диванчик скрипнул кожей под её весом, но музыка, совсем тихая, напоминала что-то из репертуара Синатры – Гермиона слабо разбиралась в этом. К ним неторопливо подошел официант, он же бармен. Народу почти не было. Где-то за дальним столиком сидело трое мужчин неопределенного возраста, впрочем, из-за дыма и полутьмы их тяжело было разглядеть. – Два виски, – сказал Фред, даже не открывая меню, которое им протянули. Как только бармен отошел, она покосилась на Фреда с сомнением. – Виски? – Судя по твоему виду, тебе бы больше подошел неразбавленный абсент. Но мне не улыбается тащить тебя домой после первой же рюмки, – фыркнул парень. – Рассказывай. Что стряслось? – Да ничего особенного, – отмахнулась она, но он снова не повелся. – Ты знаешь, что ты не умеешь врать? Гермиона вздохнула. – А ты говоришь как твоя сестра. У меня неприятности на работе, – в итоге уточнила она, не выдержав его тяжелый взгляд. – Больше ничего не спрашивай, хорошо? Фред помолчал, но потом спросил, как-то особенно нежно касаясь её руки, от чего её будто прошило током, и захватывая тонкие девичьи пальцы в свою ладонь: – Всё настолько плохо? – Ещё хуже, чем ты думаешь, – откликнулась Гермиона, наблюдая за его манипуляциями, и чувствуя, как от его рук наконец-то расползается тепло, – во всяком случае, я подумываю уволиться. Но пока только написала заявление на отпуск. – Даже так? – Фред присвистнул. – Не думал, что ты умеешь сдаваться. Гермиона скривилась: вообще-то она действительно не умела. – Просто пытаюсь вовремя отсечь лишнее. Это как с прорицаниями в школе. – А что с прорицаниями? – Ну, если ты подзабыл биографию своей идеальной девушки, я бросила их в середине третьего курса. Из меня прорицатель, как из Трелони балерина. Фред несколько раз моргнул, а потом внезапно расхохотался. Гермиона и сама не смогла сдержать улыбку, не потому что смешно пошутила, просто смех её спутника был очень заразителен. – Представил Трелони… ха… в пачке, – просипел он. – Был однажды на балете, извини, но скука смертная. Неторопливый бармен наконец-то принес им выпивку. Гермиона, пусть и знала, что виски принято пить медленно, просто перевернула в себя стакан, жмурясь от ощущения того, как алкоголь теплом опаливает горло, а следом неприятно скручивает пустой желудок. Возможно, ей стоило стесняться Фреда, но вечер уже был настолько «томным», что хотелось побиться головой об стол, а он за десять лет знакомства видел её и в более компрометирующих состояниях. Неожиданно стало легче, хотя мир немного поплыл по краям. – Вчера была у Джинни. Извини, так вышло, что мне срочно пришлось туда сорваться. – Что-то случилось? – Фред бросил на неё обеспокоенный взгляд. – Нет, с ней и Гарри всё нормально. Просто… так получилось, что я ей рассказала о нас. Это ведь ничего? И ещё Гарри знает. Фред моргнул, переваривая новость, но в конце концов сказал: – Думаю, всё в порядке. Рано или поздно все всё равно бы узнали. Он искал подтверждения у неё в глазах, и Гермиона в ответ коснулась его ладони, пряча холодные пальцы у него в руках. – Да, рано или поздно… Кажется, они оба в этот момент подумали о том, что будет, когда узнает Рон. Спустя столько времени всё тот же Рон. – Не грузись, – первым фыркнул парень, и Гермиона тут же помотала головой, будто надеясь, что это движение поможет вытрясти лишние мысли. – Мне нравится, что кто-то знает о нас. Она прищурилась, наблюдая за ним. Это было удивительно – столько лет быть с ним знакомой и только сейчас начать замечать. От Фреда будто шла волна тепла. Он выглядел немного задумчивым, но всё же уверенным, а от глаз лучиками разбегались те самые теплые мимические морщинки, что так ей нравились. Гермиона первая перевела тему: – Мы выбирали платье. Имею в виду платье невесты, до подружек дело так и не дошло. Джинни хочет что-то светлое, но белый делает её похожей на инфери, а желтоватые оттенки смотрятся как грязные. Ты не представляешь, как сложно подобрать к её волосам что-то приличное… – Отчего же, – хмыкнул он. – Я тоже рыжий, как ты заметила. Правда мне повезло, к моему великолепному характеру подходит любой наряд. Он пил свой виски медленно, словно оценивая каждый глоток. Лед в стакане звякал, когда кубики ударялись друг о друга. Гермионе нравилось то, как он смотрел на неё. Это было нечто особенное. От этого взгляда будто колючки прокатывались по позвоночнику. – Ты невозможен! – улыбнулась она. – Я тебе нравлюсь, – в ответ констатировал он. Гермиона лишь только хмыкнула, не скрывая ответную улыбку. Настроение подскочило на пару градусов. – Как дела? – она спохватилась, что, погруженная в свои проблемы, так и не узнала, как он сам. – О, отлично, даже не чихаю. Позавчера привязал-таки эльфа. Его зовут Тинни. Жажду тебе его показать, но только если ты не будешь просить его освободить. По-моему, этот парень искренне счастлив найти себе семью, пусть даже только в моем лице. Гермиона закатила глаза, но на подколку не ответила. Похоже, над ней собирались подтрунивать до конца её дней. Фред продолжал: – На свадьбу к Джинни притащусь в фиолетовом и буду неотразим. – Она тебе не даст, – фыркнула Гермиона. – Я не буду спрашивать, – пропел он. – Спорим, она зажмет мне прислать официальное приглашение. – Я ей напомню, – язвительно отозвалась девушка. – Нет! Не делай этого! Пожалей меня! – в притворном ужасе сказал парень. – Мы с Джорджем и так настрадались у Билла. – Как он? – вопрос сорвался с губ, и она тут же пожалела, что вообще открыла рот. Были вопросы, которые всё ещё для них за чертой. Не вздрогнул. Но убрал свою ладонь от её руки, и ей показалось, что от него дохнуло холодом. – Нормально. Работает. Он в одном магазине, я во втором. Я снова ему проспорил, и мне придется проторчать недели две в министерстве, отчитываясь им за каждый сикль и чих, потому что в начале следующего месяца заканчивается налоговый год, – Фред скривился, словно пил не виски, а пойло из "Башки борова". – Наша налоговая система сделала бы нам великолепный подарок на день рождения, если бы хоть раз забыла, даже не о том, чтобы содрать кругленькую сумму - на это и надежды нет - а просто не стала мотать нервы. Казалось бы, до чего мал магмир, а всё равно умудряются… Гермиона сочувственно покачала головой. До неё тоже доходили кое-какие сплетни, которые касались отдела налогообложения. По сравнению с тем, что было у неё в отделе, там творились Содом и Гоморра. – Как их Кингсли ещё не разогнал… – Ему не дадут. В налоговом сидит оппозиция, Фред. Традиционно это место за аристократами, которым вроде как нечего брать со страны, у них и так всё есть. Вот только за время прошлой войны… – Они поиздержались, – кивнул Фред. – Именно, – кивнула она, но не дала перевести тему, хотя Фред делал это почти профессионально. – Вы с ним видитесь? – Что за странные вопросы? Гермиона, у тебя что, навязчивая идея? – он фыркнул, оглянулся на бар и движением руки попросил повторить. – Не первый раз меня пытаешь, а я, заметь, тебя нет. Не хочу быть невежливым, поэтому использую твои же слова: не спрашивай. Гермиона закусила губу. Фред был прав. И в том, что она не была с ним до конца откровенной тоже. – Извини. Я не должна была… Это всё мое настроение… – Брось, – он не защищался от её назойливости, хотя Гермиона не раз сталкивалась с тем, что он умел и мстить, и бить наотмашь. Бармен принес им по второму стакану. Фред снова коснулся её руки. Щекотно огладил мизинец, случайно задел кольцо. – Мы сегодня напиваемся? – Похоже на то, – хмыкнул он. Стол позволял сохранять между ними расстояние. Проблема была в том, что от этого она чувствовала себя крайне неуютно. Ей хотелось быть ближе. Особенно после последней их встречи. Наверное, ей ещё хотелось рассказать. Не всё, не ту часть, где ей стёрли память. Но другое. На самом деле после истории с Волдемортом, с которым они так долго боролись, она начала относиться к нападениям достаточно философски. Они не были приятны, но в целом, это почему-то не переставало быть частью её жизни, и она им не ужасалась, как должна бы любая девушка её лет. Второй стакан алкоголя не обжигал, и она цедила виски медленно, то наблюдая сквозь грани бокала за едким желтым светом над барной стойкой, то посматривая уже на такого веселого Фреда. – Это плохой способ справиться со стрессом, – мимоходом сказала она, но стакан не опустила. – Алкоголизм не лечится. – Могу ещё предложить секс. Гермиона мимо воли вспыхнула, но Фред вовсе не шутил, а намекал на тот, прошлый раз. И тогда она решилась почему-то на совсем другое: – Я продумала программу своих действий ещё в школе, толком не представляя, что такое бюро по трудоустройству эльфов и как обстоят дела. Внимательный серьезный взгляд. Он снова взял её за руку и посмотрел ей в глаза. Она не знала, стоит ли рассказывать ему то, о чём думала эти последние два дня. Но, наверное, ей нужна была искренность и даже взгляд со стороны, чтобы разложить всё по полочкам. – Во-первых, хотела позаботиться об отчуждении эльфов-детей, на которых сами волшебные существа не имеют прав. Во-вторых, начать жестко регулировать и ограничивать эксплуатацию в рядах владельцев эльфов. В-третьих, обеспечить хоть какою-то регуляцию их быта и отдыха, разработать рабочие графики, создать отпуска, возможность врачебной помощи, хоть малую толику независимости. Наконец-то мне просто хотелось искоренить идиотскую и унизительную традицию с этими странными наволочками, полотенцами, шторами вместо одежды. Он крепко сжал её ладонь, но это было удивительно приятно. Словно, несмотря на её неуемную глупость и отсутствие чуткости только что, он был с ней на одной стороне, по одной сторону баррикад. Словно он, даже не зная в чём дело, готов был поддержать её, не из-за каких-то разумных причин, а просто потому что это была она. – Бюро по трудоустройству эльфов не занимается решением ни одного из вышеназванных вопросов. Основным его видом деятельности является расчет источников и нормализация их потребления. Я, знаешь, ещё удивлялась: почему от сотрудников в отдел, из названия которого прямо исходит УЗМС, требуют знания нумерологии. Источники. Ты об этом что-то знаешь? Фред кивнул: – Я читал твои записи. Что-то вроде скоплений сырой магии, которой питаются эльфы? – Не только, но в целом правильно. Именно эти источники являются природным регулятором быта эльфов. Им не нужно платить, их не нужно лечить, да и отпуска им тоже ни к чему, потому что по сути своей они магические паразиты-симбиоты (классификация этих созданий не моего авторства), и без источников они умирают. На основе триумвирата «волшебник-источник-домовик» маги строят с эльфами свои «трудовые» отношения. Как ты понимаешь, они ничем не отличаются от связки «рабовладелец-раб». Я всегда хотела это искоренить, даже не осознавая поначалу, как глубока пропасть, которую образует подобная зависимость. Гермиона устало вздохнула. Мама, с которой она однажды поделилась ситуацией, расписав её как только возможно точно, назвала её затею сизифовым трудом. Тогда Гермиона обиделась и заявила, что она действительно что-то способна поменять. Впрочем, после смерти Волдеморта ей был сам черт не брат. И только теперь она осознала, как была неправа. Фред не спешил комментировать, внимательно её слушая. – Я хотела бороться, если не с самой зависимостью, то хотя бы с её негативными последствиями, которые отражаются на эльфах. На основе своей собственной программы я и придумала комиссию. Не спрашивай, чего мне стоило добиться её установления. Достаточно просто сказать, что я смогла осуществить эту идею только спустя два года, после того, как пришла работать в министерство. Она замолчала, ожидая от него реакции, возможно даже осуждения, но он отшутился: – Я надеюсь, что не все выезды комиссии проходят так, как вышло у нас с тобой. Гермиона едва сдержала улыбку, припоминая, как оказалась почти голой на складе магазина. –Нет. Ты просто особенный. На этот раз она сама махнула рукой бармену, прося повторить. И замолчала. Фред слушал её хмуро, явно просчитывая в голове выходы из ситуации. – Позавчера я получила документы о закрытии комиссии. – Салазаровы портянки. Фред смотрел на неё удивленно. Она грустно усмехнулась в ответ на его реакцию. Тяжесть навалилась на плечи, словно его реакция позволила ей наконец-то отпустить вожжи и расслабиться. Им снова принесли виски – на этот раз быстро. – Но мне кажется, это следствие, а не причина. Кто-то хочет меня выдавить из отдела. Бар начал потихоньку наполняться людьми, и говорить через стол было неудобно – некоторые вещи, что она собиралась поведать, были засекречены. Не обетами, иначе пол министерства бы уже вынесли вперед ногами, но всё же. Она наконец-то решилась и пересела к нему ближе, подвинув его бедром. Его рука тут же легла ей на колено, порождая где-то внутри неё целую грозу ощущений. Близость Фреда, то, что он заполнял её личное пространство, - всё это казалось не только не раздражающим, но и весьма волнующим. – Формально и комар носа не подточит. Тут-там выскакивают недочеты, но все в пределах математической нормы. Показатели источников считают не только у нас в отделе, но информация о показателях секретна. И я это вижу. И даже сглупила один раз, ткнув носом коллегу. – А разве показатели не должны быть одинаковыми для всех отделов? – Нет. Частоты разные. Это… как бы объяснить. Вот радуга, преломление света? Красный, синий, прочее. Есть места, где она ярче, есть, где едва видна. Вот представь, что эльфы и некоторые другие магические виды вроде книзлов питаются только красным светом. Для легкого создания заклинаний нужен зеленый и так далее. Каждый отдел рассчитывает свои показатели, – она шептала ему в самое ухо, и издалека они явно походили на нетрезвую влюбленную парочку. Они и были нетрезвой влюбленной парочкой. – Мне кажется, что это больше похоже на дело для Гарри, в смысле, на дело для аврората. – Он уже знает. Но пока ничего не может сделать. Фред нахмурился. – Может кто-то другой… – Нет, –Гермиона спрятала лицо в ладонях. – В том-то и дело: у меня нет доказательств и даже фактов никаких нет, а интуиция… – Ничего не стоит. – Да. Ужасно болели глаза и голова. Музыка становилась громче, и хотя всё ещё не била по ушам. Некоторые парочки вышли на сцену, которую явно здесь считали чем-то вроде танцпола. А Фред неожиданно её обнял, прижав её лицо к своей шее. Резкий запах парфюма окутал её, и девушка обмякла в этих крепких объятиях. – Когда ты в отпуск? – Со следующей недели. – Если хочешь, наплюй на всё и переходи ко мне во "Вредилки". Гермиона хмыкнула ему в ухо, но ничего не сказала. Кажется, на Фреда тоже действовал алкоголь, иначе он бы ни за что не отдал свое детище ей на поругание. – Я серьезно. – И что я там буду делать? – Ну, как насчет… Общение с министерскими чинушами? Гермиона отодвинулась и стукнула его в плечо. Парень охнул, но тут же потянул её в свои объятия и легко прошелся пальцами по ребрам. Чем заслужил ещё один тычок. – Я серьезно, между прочим. – Я… не могу, - созналась Гермиона. – Всё борешься за мировую справедливость? – Ну… я же лучшая подруга Гарри Поттера… Фред закатил глаза на ее жалкую попытку отшутиться, но больше убеждать её не стал. Ещё одну дозу виски они выпили в молчании, и после мир неожиданно потерял четкость. Неизвестно, как они оказались на сцене, но Гермионе танцевалось как-то особенно безбашенно. Мир двигался рывками. Иногда её подхватывал Фред, и она утыкалась носом ему в шею, вдыхая знакомый аромат. Он кружил её, кружил и не останавливался. Цветные вспышки разрывались перед глазами, и ей почти казалось, что она летит, а ноги оторвались носочками от земли. Она так же не помнила, как они оказались у неё в квартире. Очнулась, лишь когда он крепко схватил её ладони, которыми она пыталась расстегнуть хитрый замок на ремне, и завел их ей за спину, а его горячий шепот, едва ли доходил до её сознания: – Не надо, Гермиона… В квартире было темно, пахло возбуждением и Фредом. Он уже был в расстёгнутой рубашке, растрепанный, возбужденный, раздевающий её взглядом. И всё же не желающий её такой… такой не в себе. – Не нравлюсь? – прошептала она, даже не пытаясь отстраниться, а наоборот прижимаясь только ближе. – Нравишься… – он тоже не отстранялся, и Гермиона почувствовала, как ей в бедро упирается его твердый член. Он что-то прошептал ей в висок, но она разобрала только: – Но я не хочу так… Гермиона как-то исхитрилась отползти и из угла кровати почти прошептала: – Тогда уходи. Слышишь? Вали! Сколько раз уходил Рон? Оставлял её одну, если только ему не нужен был секс, разрываться от боли и сомнений. Заставлял её трезветь мучительно, не подставляя плечо, даже не подавая руки. Называл всё, что она чувствовала и в чем сомневалась, женской истерией. Когда она перестала считать? И почему она всё ещё помнит, что перестала? Фред смотрел на неё долгим взглядом, будто пытаясь понять, что там у неё в пьяной голове. – Иди! Слышишь, иди! Его теплые руки обняли её, и, кожа к коже, она чувствовала его тепло, запах одеколона и просто запах Фреда. Кажется, она заснула у него на плече, рыдая.