По-магловски

Когда Гермиона отказалась от попытки усовершенствовать рецепт зелья, прошло ещё несколько дней. Она всё это время жила на Гриммо у Гарри, отгоняя от себя сумасбродные мысли о том, чтобы вернуться домой, хотя старый Критчер и не менее старый, по меркам котов, Живоглот откровенно не ладили, а Джинни норовила заставить её придумывать праздничное меню. Зелье, которое придумали близнецы, было сложным. Не таким долгим в производстве и муторным как, например, Феликс, но всё же. Внимательно прочитав пачку пергаментов, она была удивлена тем, что первые наработки были датированы ещё школьными годами. Да, самые предприимчивые студенты (и Гермиона-староста знала, что братья были в их числе) зарабатывали на лени и неуверенности своих товарищей перед экзаменами. Правда, чаще всего это были безобидные зельица, эффектом от которых, в лучшем случае, оказывалось самоубеждение и диарея. И она никогда не думала, что братья действительно работали в этой сфере. На самом деле ей и не нужно было ничего менять, характеристики оказались именно теми, что она хотела, но разобраться стоило. И ей хватило дважды прочитать их записи, чтобы признать гениальность этой работы. Кое-что Гермиона сейчас не понимала без опыта и специализации, о некоторых вещах не догадалась бы, не дай Фред ей записи, настолько они были неочевидны. В итоге она могла разобрать лишь четверть из написанного, а для прочего ей явно нужна была библиотека, а лучше Фред лично. Сварить… сварить могла бы, хотя уже два года с момента окончания школы у неё не было практики. Но нужна лаборатория, которой в наличии не было. Гарри, несмотря на подвиг Снейпа, зельеварение так и не полюбил, а бывшую зельеварню Блэков ещё во времена Ордена растащили по кусочкам (особое спасибо стоило сказать Флетчеру). Был ещё один повод снова пересилить себя – день рождения близнецов. Пока они с Фредом только переписывались, потому что он погряз в работе по уши, а Гермиона не была уверена, что сможет себя контролировать. Но отписаться от него на этот раз было бы форменным свинством. Хотя вся ситуация была слишком неоднозначной, чтобы судить о моральных обликах. У Фреда, кажется, была другая. Гермиона о ней знала, но делала вид, что ни сном ни духом, потому что ей от него было нужно зелье. С этой точки зрения они казались ягодами с одного поля. Если бы ещё не то, что ей было чертовски больно… Утром первого апреля Гермиона пила кофе у себя в комнате и смотрела сквозь мутное окно. И в этот момент она почему-то думала, что понимает Рона, который оставил её быстро, без скандалов, словно отвернулся. Так действительно было легче. Наверное, нужно было всё закончить. Резко. Рывком. Так или иначе, она решилась пойти к Фреду. Гарри, который ничего не знал, отпустил её с легкостью, хотя и наказал быть осторожной. В последний момент она поняла, что подарка у неё нет. Перерыла сумку и вспомнила, что разодранная и залитая каким-то зельем книга по биологии осталась лежать в квартире, и забирать её… Гермиона опасалась. Да и смысла особого не было. В ближайшем книжном, за угол которого она трансгрессировала, на первый взгляд не было ничего интересного. Гермиона крепко задумалась, что можно было купить, рассматривая десятки ярких обложек. В руки просилась ярко-красная детская энциклопедия о народах мира и сборник Жуля Верна. Она почему-то взяла обе книги. Будто у неё была на что-то надежда. Будто если так продолжатся их отношения, обе не полетят в камин… В магазине Фреда оказалось не протолкнуться от школяров. Тут то и дело что-то кричало, взрывалось, хихикало, но именинника не было. Не спрашивая ни у кого разрешения, потому что кассирам, видимо, было не до неё, Гермиона протолкнулась к кладовке, откуда как по наитию тихо поднялась наверх. Коридор был пустым, но из-за закрытой кухонной двери доносились голоса. Гермиона подошла ближе и даже положила ладонь на ручку, но тут громкая фраза заставила её замереть: – Сука ты, братец! Вот уж никогда не думал, что скажу тебе это… – А что мне было делать? – насколько Гермиона могла понять, это Джордж отвечал Фреду. – Что тебе было делать? Ты серьезно? Ты что, идиот? – Фред был взбешен. – Ты не понимаешь! Гермиона вся обратилась в слух потому что, кажется, это было оно… Все её ответы. – Да куда уж мне! – на кухне раздaлись шаги, будто один из братьев встал и начал мерить комнату. – Великий Джордж наделал делов и в кусты! А я конечно же не понимаю. Всё, на что годится братец Дред – получать в глаз, прикрывая твою жопу! Как в тот раз… Джордж пробурчал что-то неразличимое. – Джордж, я тебя не узнаю: творить такую хрень! Сначала ты увел у меня её, поздравляю, и теперь она беременна. Да ещё и прикидывался мной все это время… А теперь ты снова рванул к Анджи, стоило ей только поманить. – А сам? Чем ты лучше меня? Водить шашни с бывшей своего брата… – У них с Роном уже нет ничего. – Да? Ты так в этом уверен? – ехидно спросил Джордж. – В прошлый раз не поняла она твои намеки, крутой старший брат. Кто будет вытирать тебе сопли теперь? Больше не будет Анджи, как в шестнадцать. Моей Анджи. – Мне не шестнадцать. Нам обоим не шестнадцать! Ты скоро станешь отцом, придурок! И Мая магла! И хрен она справится с твоим ребенком, потому что это будет маг! С выбросами! С Хогом! Вытяни голову из жопы и подумай! – Я люблю Анджи! – Так какого хера ты трахал тогда Маю? Гермиона почувствовала, что у неё кружится голова, и она сейчас сползет по стенке сумрачного коридора. – Молчишь? Ах вы полаялись, ах вы расстались с Анджи… утешился? – А какого хера её трахал ты? Ты ведь тоже так утешался, мудак, с Анджи и утешался, и с Маей тоже. Послушай, вся разница между нами в том, что от меня она залетела, а от тебя нет! – Идиот! Я готов был жениться! – взорвался Фред. Повисла тишина. – Так и женись на ней, если такой умный! Давай, – медленно и зло сказал Джордж. – Сейчас, когда у тебя срослось с Грейнджер-заучкой, брось всё и женись! Мая-то небось и разницы не заметит… – Она уже не заметила! Просто… свали! Пока я тебе нос не подправил. Спустя два вздоха дверь неожиданно открылась, задев Гермиону больно по уху и щеке. Джордж как-то странно квакнул и молча на неё уставился, как будто соображая, как много она слышала, или как можно оправдать сказанное. А затем, покачав головой, просто прошел мимо неё. Гермиона громко всхлипнула и автоматическим жестом схватилась за стену. Тут же дверь снова открылась, и из кухни выскочил Фред. – Гермиона! Дракл тебя побери! Она смотрела на него во все глаза. Так вот что всё это значило… та девушка, выходит… Фред посторонился, пропуская её внутрь. Она, на негнущихся ногах, просочилась в кухню и плюхнулась на ближайший стул. – Что ты слышала? Гермиона замялась на секунду, но затем выдавила из себя: – Всё. Фред сделал несколько шагов по кухне, приглаживая ладонью затылок, будто пытаясь решить какую-то сложную задачу. – Понятно. Тебе никто не говорил, что подслушивать плохо? Гермиона, не отвечая на риторический вопрос, подняла на него взгляд и почти приказала: – Я хочу всё знать. – Гермиона! – он на миг остановился. – Это касается тебя, и я хочу все знать, – и добавила. – Пожалуйста. Фред закружил по комнате. Затем внезапно сел напротив неё, протянул ладонь и коснулся пальцев так нежно, словно боялся, что она отдернет руку. Молчание. – Я чувствую себя козлом, – признался он. – Накосячил Джордж, а сволочь вроде бы я. И вся эта история не должна тебя задевать. Ты вообще ни при чем… – Фред, прошу тебя, – тихо сказала она. Он покачал головой, и тогда Гермиона не смогла промолчать. – С неделю назад я встретила тебя под руку с какой-то девицей. И я имею право знать, что это значит. Гермиона старалась не разорвать с ним зрительный контакт. Она хотела правды больше чем чего либо. И, кажется, Фред это понял. – Вся эта история началась не очень давно, – начал он медленно. – Мая - это дочка одного из наших партнеров. Магла. Семья у них забавная, занимаются магловской контрабандой. Не знаю, что она во мне нашла, но… Каким-то шестым чувством Гермиона поняла, что вот оно, объяснение, почему он так хорошо ориентируется в немагическом Лондоне, почему у него есть проездной, телефон и любимые кафешки. – Мы встречались какое-то время назад. Не очень долго. Но она мне нравилась. Очень нравилась, Гермиона, – он вздохнул и повторил то, что сказал брату. – Я был готов на ней жениться через какое-то время, если бы всё… сложилось. Нам было весело, знаешь. А потом эта история с беременностью в шутку. Оказалось, что некоторые приколы - это очень несмешные приколы. Я сорвался на неё тогда. И мы разошлись. – Но сложилось по-другому? – Да. Джордж тоже ей симпатизировал, ну они и сошлись. Я в тот момент думал, что спасибо не через мою голову: не стали делать из меня наивного оленя. Как раз летом. Это тогда я напился. – Я помню. Ты говорил у них свидание. – Да только в тот момент я не знал, что Джордж сварил пару литров оборотки. А теперь этот идиот снова помирился с Анджи. Мы с ней тоже встречались, ещё в школе. Но… мне уже тогда нравилась ты. – Почему же ты никогда этого не показывал? Фред хмыкнул и как-то даже весело сказал: – Ты была малявкой. Подружкой брата. Мне, не поверишь, казалось противоестественным встречаться с кем-то, кого я приравнивал к Джинни. Хотя ты мне очень нравилась. А Анджи была рядом и, казалось, даже понимала меня. Потом мы, конечно, разошлись – чувства не были такими уж глубокими, а бизнес сожрал всё мое время. Но как-то неожиданно я обнаружил, что после победы за Анджи стал ухлестывать Джордж. У него идиотская привычка сходиться с моими бывшими. – И они в итоге разошлись? Джордж и Анжелина? – Да у них вообще неясные были отношения: люблю-не люблю, скандалы, ссоры, интриги, расследования. Не знаю, кто устал первым, но к лету они поссорились, хотя думали даже жениться. И тут Мая, моя девушка, стала не моей девушкой. Он снова вздохнул и поморщился. – Всё бы хорошо, разошлись и ладно, влюбился в мою бывшую – скатертью дорога, благословением под жопу. Но… Он на минутку замялся, не зная, как можно выразить то, что его мучало. Фред был весельчаком, но совсем не открытым человеком. И то, что он рассказал ей, казалось не меньшим, чем актом огромного доверия с его стороны. – А потом я узнал про оборотку. Джордж не придумал ничего умнее, чем притвориться мной. Мая нас и так с трудом отличала, а под обороткой, да ещё и доработанной, особенно если не знать о существовании такого полезного зелья… Я пытался вправить ему мозги ещё на рождество, но не вышло ровным счетом ничего. Упрямство родилось раньше Джорджа. Да и не было там иного выхода, кроме как сказать неприятную правду. Фред взялся за голову, потер глаза. Рассказ совсем не доставлял ему удовольствия. Он всё держал её ладони в своих руках и не отпускал. – И как вишенка на торте – Мая забеременела. От Джорджа. На этот раз по-настоящему. Ребенок-маг. В магловской семье. Ты росла так, сама понимаешь, чем это чревато. Гермиона кивнула. Сразу за первым стихийным выбросом – починенной маминой вазой, она подожгла в гостиной ковер. – А я повстречал её брата, который был недоволен этим фактом. Ты видела фингал, я его ещё тогда не успел свести, – Гермиона нахмурилась и кивнула. – Я его не осуждаю. Если бы Поттер устроил нам племянника и отказался жениться на Джинни, я бы тоже расквасил ему морду. Гермиона кивнула. – А Джордж-то и не собирался на ней женится. Кормит всю семью завтраками, мается бедняжечка. Да и насрать бы. Но ребенок, Гермиона. Ребенок! Фред сжал челюсти так, что у него желваки заходили. – Сегодня пришел и заявил, что они с Анджи помирились. У них там любовь-морковь, всё сначала, будто и не расходились, будто и нет никаких проблем! И только я знаю, в какой заднице все оказались! И что самое хреновое… я понимаю, что брат не прав, но… я пообещал. Фред замолчал, и Гермиона потрясенно уставилась на него. Такое ей вряд ли могло привидеться даже в дурных снах, не то, что в реальной жизни. Джордж, который всегда казался более уравновешенным, чем брат, и вытворить подобную дичь! Они так и застыли, каждый думая о своем, пока Фред не позвал Гермиону: – Иди сюда. Девушка послушно подсела к нему, и Фред обнял её так крепко, что она ткнулась носом в его рыжую макушку. – Извини, что не рассказал. Я не мог. Да и не думал, что ты узнаешь об этом так. Даже не думал, что ты вообще об этом узнаешь. Почему ты ничего не сказала? – Не знаю, – вздохнула Гермиона тихо. – Наверное, боялась. Она зажмурилась, и даже прикусила губу. Говорить ему о том, что она чувствовала, было совершенно не нужно. Она всё ещё не хотела посвящать его в подробности, особенно те, что касались нападений. Фред действительно выглядел не в лучшем свете во всей этой истории. Но ей было почти плевать. Он её не предавал. И это перевешивало моральную составляющую. – Чувствуешь себя виноватым? Во всем этом? – Немного. Но не замещаю понятия. Самая большая задница – Джордж. Я всего лишь никому ни черта не говорю, хотя надо было бы сболтнуть разок ма, и та живо бы вставила ему мозг на место. На его лице читалось облегчение, но вместе с тем тоска. Люди не врут с таким лицом. Будто он знал выход, но не мог заставить Джоржда выбрать именно его. Лет в пятнадцать Гермиона кинулась бы трещать об этой ситуации на всех углах, увещевая и подпихивая на путь истинный. Но сейчас… сейчас она больше не хотела отвечать ни за чьи глупости. Главное было в том, что она, оказывается, снова могла дышать свободно. Могла подарить Фреду книги, рассказать о том, что ещё одну «нечаянно залили зельем» и нужно её восстановить. Она могла ему снова верить, потому что он, кажется, не врал. –Мы что-нибудь придумаем, – и она наклонилась и поцеловала его так нежно как могла. И на этот раз, снова оказавшись у него в объятьях, Гермиона не высвободилась, а лишь только прижалась крепче.