По-магловски

Когда её вызвали на работу, Гермиона всё ещё гостевала у Гарри. Здесь было тихо. Джинни временами уходила на тренировки, но всё оставшееся свободное время посвящала подготовке к свадьбе и спорам с миссис Пибоди. Гарри судорожно учился, надеясь, видимо, в который раз взять пробелы в образовании измором. Сама Гермиона тоже повторяла алгебру и естествознание и переписывалась с Фредом. После того, что он рассказал, ей стало легче. То есть она всё ещё не представляла, как можно исправить ситуацию, в которой они с братом оказались, и старалась не оценивать поступки ни того, ни другого, но, по крайней мере, теперь она была в курсе происходящего. Остаток вечера первого апреля они провели среди толпы, развлекая школьников. Фред раскланивался, шутил и разыгрывал знакомых – и не скажешь, что что-то стряслось. Он постоянно пытался её коснуться, обнять, будто закружить в вихре. Невольно это заставляло смеяться и покоряло. Гермионе даже нравилось, хотя на них обращали внимание. И ещё он обещал сварить ей зелье памяти. – Мы с миссис Пибоди пришли к консенсусу. Мои цвета остаются за свадьбой, а то, что хочет она… – Гарри на учебе, и Джинни за завтраком рассказывала о том, что они придумали по поводу помолвки. Но тут министерский домовой сыч в лучших традициях бесстыдно спланировал прямо в тарелку Гермионы. Они так и замолкли на полуслове, когда ошметки каши, разбросанные маленькими крылышками, полетели им в лицо. Джинни потянулась к конверту, но сова только больно её клюнула, и тогда Гермиона, после парочки проверяющих заклинаний, протянула руку и отвязала записку. – Что там? – рыжая озадачено подула на пострадавший палец. Гермиона пробежалась по содержанию письма глазами: – Вызывают на работу. Повод был глупым: в отделе наконец-то обнаружили пропажу той самой папки, которую Гермиона припрятала специально. Вряд ли кто-то думал, что это именно она запихнула её в невиданные дали. Скорее, все просто привыкли, что в отделе именно Гермиона знает, откуда у всего ноги растут. Соблазн послать их к дракклам на зимние пастбища был велик, но сыч, ещё раз струсив крылья на этот раз исключительно на белую скатерть, уж был таков. – Пойдешь? – Джинни знала, что у подруги дела в министерстве не клеятся. – Придется, – Гермиона встала из-за стола и с отвращением посмотрела на записку. Надо же, даже официального бланка не пожалели, но может ей хотя бы оплатят этот вызов. Собраться было делом четверти часа: напялить мантию и провести пару раз щеткой по волосам. Всё равно овсянку было уже не спасти, да и аппетита больше не было. А наряжаться на работу – перебьются, у неё отпуск, в конце концов. На этот раз Гермиона оказалась в атриуме через каминую сеть. В министерстве как всегда было шумно: толпы волшебников стремились по своим делам, ухали совы, летали записки. Всё это мельтешение вызывало у девушки вовсе не энтузиазм как на первых порах, а скорее ощущение, сходное с приступом зубной боли. В отдел она зашла с чувством, будто ныряет в глубокую холодную воду. Обе две сидели здесь, каждая за своим столом, и количество документов перед каждой значительно увеличилось с момента, когда Гермиона последний раз была на работе. Гермиона окинула взглядом скопившуюся гору в человеческий рост на своем столе. Кажется, после отпуска она снова станет ночевать на работе. – Здравствуй, – Мэри была сама приветливость, отвлекаясь от пачки заявлений на расчет показателей. – Как поживаешь? – Спасибо, отлично. Что у вас тут стряслось? Батшеба фыркнула и даже не подняла голову. Ха, её ведь бланки. Ларкин мог быть кем угодно, но работу в отделе он контролировал, а значит, кое-кому попало. – Да вот, потеряли всю форму десять, – Мери была сама любезность, так что от её слащавого тона даже подташнивало. – А скоро сдавать. – Но за неё отвечает Батшеба, – Гермиона не смогла удержаться от подколки. – Я причём? – Но, Гермиона, ты ведь знаешь всё в нашем отделе… – Это не моя работа. – Просто найди эти чертовы бланки, – Батшеба с силой заскрипела пером по бумаге, неразборчиво выводя фамилию Гоад на листе продления наёма эльфа. Насколько помнила Гермиона, в списке владельцев эльфов никого с подобной или даже похожей фамилией никогда не наблюдалось. Гермиона фыркнула и обернулась к шкафам. Бумаги нашлись там, где она их и оставила. Девушка для приличия прошлась по нескольким стопкам где-то с четверть часа, а потом выудила нужную под раздраженным взглядом Батшебы. – Нужно разобрать бумаги, – заметила рыжеволосая девушка, как только Гермиона потянула ей искомое. – На твоем столе. Первым почти подсознательным порывом было согласится и заняться работой. Но нет. Боже, она отгуляла только треть положенного срока, а из неё снова пытаются сделать золушку. – Не думаю, что я буду это делать сейчас. Я в отпуске, Батшеба. Коллега только что зубами не заскрежетала. – Это всё? У меня много дел. Они молча кивнули. – Что ж, тогда до свидания, – Гермиона позволила себе скупо улыбнуться, вызвав, кажется, приступ ярости. Коллеги планировали уйти в отпуск только летом. Выйдя из кабинета и проскочив почти бегом мимо двери начальника, Гермиона на несколько минут задумалась. На Гриммо отчаянно не хотелось. Она засиделась в четырех стенах. Домой тоже не тянуло, да и Гарри за самодеятельность по голове не погладит. Фред писал, что у него сегодня какие-то многокомпонентные составы уходят на проверку, и ему некогда даже поспать. Было ещё одно место… Гермиона сама себе кивнула и трансгрессировала в подворотне возле больницы. Джорджа и как-её-там-Маю она на этот раз не встретила, что несомненно радовало. Но на посту медсесты в отделе травматологии девушка повстречала того самого молоденького врача, который оформлял её соседку. Странно, что он был здесь, а не в неотложке. Парень тоже её узнал: – О, здравствуйте, вы, кажется, родственница миссис Корстон. – Здравствуйте, – с подозрением пробормотала Гермиона. Врач помялся несколько секунд и выдал: – Я могу с вами поговорить. Это по поводу вашей… тетушки, да? Гермиона несмело кивнула и последовала за ним. – Пойдемте в ординаторскую. Кажется, на скорой так и не сказали никому, что она не являлась родственницей больной. Собственно, ординаторская была напротив. Тут стояло два стола, компьютер, полка, заполненная книгами так, что Гермиона даже мимолетно удивилась, как с неё ничего не падало, и одинокий фикус. – Я, признаться, думала, что вы работаете в неотложке… – Хм, я заменял там… одного из врачей. Она кивнула и присела на один из стульев напротив чьего-то рабочего стола и даже сложила руки на коленях, показывая, что внимательно слушает. – Видите ли… э… – Мисс Грейнджер. – Да, мисс Грейнджер. Я, кажется, тоже не представился. Меня зовут доктор Льюис Вайт, – Гермиона хмыкнула, рассматривая его темные волосы и черные глаза. – Сложилась такая ситуация, что в отделении травматологии мы держать миссис Корстон больше не можем. Гермиона пару раз моргнула, перед тем как спросить: – Что-то случилось? Вообще-то с неуживчивым характером старушки, она бы не удивилась, если кто-то попытался вытолкать её взашей из больницы день этак на второй. – Понимаете, мисс Грейнджер, дело в её травмах… – Гермиона нахмурилась, и парень тут же вскинулся. – Ничего серьезного. С головой, слава Богу, всё обошлось. У вашей тетушки удивительно крепкий череп, мы уже перестали наблюдать даже постэффекты. Нога тоже не требует ничего более сложного, чем гипс. И смысла в её нахождении здесь как такового больше нет. Послезавтра утром мы её выпишем. – Хорошо, – Гермиона кивнула. – Мне нужно её забрать? Врач кивнул, несколько раз вздохнул, а потом поднял на неё взгляд. – Хотите совет? – и тут же не дожидаясь реакции. – Ей нужна или сиделка, или… или ей лучше будет в доме престарелых. Обслужить себя она не в состоянии. – В каком смысле? – Мисс Гренджер, насколько я знаю, ваша тетушка одинока? – её смерили мягким упрекающим взглядом. Молодости этого парня совершенно не шли дамблдоровкие замашки: смотрелось комично. – Да, – Гермионе показалось бессмысленным говорить что-то иное. Даже будучи соседкой миссис Корстон, она не была вхожа в её квартиру. Да и не видела, чтоб кто-то другой был вхож при всей любви старушки к сплетням. – Мы не слишком близки. – Ей уже достаточно сложно самой справляется с собственным бытом. Здесь ей помогают санитарки, но… Хотя бы на время реабилитации, ей нужен кто-то. – Я поняла. Думаю, мы обсудим это с… тётушкой. – Ну что ж, спасибо за понимание, – Льюис Вайт первым встал, рукой указывая ей на дверь. – До свидания, – кивнула Гермиона, вставая и пожимая его протянутую руку немного по-мужски. На посте сказали, что миссис Корстон палату не меняла. Гермиона кивнула и прошла в конец коридора. Она пару раз коротко вздохнула, перед тем как открыть дверь палаты, представляя, что её ждет. Миссис Корстон была здесь же, но уже в гордом одиночестве. Тихо работал телевизор. Вторая кровать была заправлена и явно необитаема. – Здравствуйте, – вежливо поздоровалась девушка. Миссис Корстон уже не была столь бледна. Волосы теперь были аккуратно зачесаны в пучок, а аккуратные руки лежали поверх одеяла. – Пришла таки. Ну, здравствуй. – Как вы поживаете? – она аккуратно присела на стул рядом с кроватью. – Пока не сдохла, как видишь, – сказала и тут же гаркнула хорошо поставленным тоном, от чего Гермиона даже подпрыгнула. – Принесите-ка чаю! На посту что-то грохнуло. Кажется, Гермиона поняла, почему доктор Вайт разговаривал с ней лично. – Я вижу, ваша соседка выписалась, – протянула Гермиона, пытаясь найти тему для разговора. – Моя соседка сбежала. Так-то она в соседней палате. Чаю! – еще раз гаркнула миссис Корстон. – Обслуживание тут ни к черту. – Это муниципальная больница… – А я о чем? Ни к черту. Да не принесут они, не смотри на меня так. Я просто, чтобы их побесить… Гермиона кивнула, не зная, как можно прокомментировать поведение старушки Ей самой, как дочке врачей-стоматологов, такое отношение к докторам казалось более чем кощунственным. Всё же, как она считала, это было чем-то большим, чем профессия. Скорее призвание. И так унижать тех, кто положил свою жизнь на алтарь спасения других… было мерзко. – Они уже сказали тебе, да? – Гермиона подняла взгляд. – Что я должна свалить в дом престарелых или куда ещё. Девушка помолчала несколько секунд, подбирая слова, но призналась со вздохом: – Сказали, что нужно нанять сиделку хотя бы на период реабилитации… я пообещала обсудить это с вами. Миссис Корстон отвернулась и уставилась в окно. И до Гермионы дошло… так вот почему она злится! Впрочем, миссис Корстон тут же перевела тему: – Я рада, что ты пришла, – негромко сказала она. – Ты ведь так и не узнала, кто был там на лестнице…? – Нет. Но я говорила со своим другом. Он курсант в... в полицейской академии. Пообещал что-то предпринять. Но на всякий случай я пока дома не появляюсь. – Боишься? – Я не хочу нарываться, – с нажимом произнесла Гермиона. В палате, несмотря на работающий телевизор, звенела тишина. – Боишься, – кивнула миссис Корстон. – Может и правильно боишься. Ты-то девушка. Да ещё и красивая. Могут и снасильничать. А хуже нет. – Я и сама могу за себя постоять, – отказала Гермиона сердито и машинально почесала предплечье, слегка приподнимая рукав. – Уверена? Её собеседница сделала почти молниеносное движение и вцепилась в её руку тонкими пальцами, сухими, словно ветви колючки. – Пытаешься переписать судьбу? Многие мои знакомые верили раньше, что если что и напишут на своем теле, то перепишут свою судьбу. Навроде амулета. Счастье, судьба и любовь, да? Замуж удачно хочешь? Под взглядом выцветших глаз Гермиона почувствовала себя неуютно. Она словно лицом к лицу встретилась с настоящей ведьмой из детских страшилок. И если бы она сама не была колдуньей, ей было бы страшно. Миссис Корстон не могла быть ведьмой. – Вы понимаете руны? – Немного, – она кивнула, чертя пальцем руну любовь по коже Гермионы, отчего у той спина покрылась мурашками. – Я когда-то училась гадать. Работала в салоне. Что не знала, естественно, придумывала, но не знать вообще ничего было бы… – Что? – Гермиона застыла в молчании. – Всё время забываю, что ты на ум туговата. У меня, знаешь ли, была бурная молодость. Затем миссис Корстон, кажется, нащупала шрам-надпись и скривилась. Помолчала, пальцами, на ощупь читая надпись, которая почти перестала беспокоить, потом спросила: – Кто тебя так? Гермиона не спешила отвечать, но серые глаза давили. – У меня тоже была бурная молодость, – выжала она из себя, забирая руку, и чувствуя, как неприятно кружится голова. – А сейчас, значит, она закончилась? От одной мысли, что последние события хоть как-то могут быть связаны с Волдемортом её замутило. Нет. Нет. Никогда. Боже, Мерлин, помогите, кто там наверху! Никогда! – Да. Я надеюсь, да. Гермиона замолчала и отвернулась, показывая, что не намерена обсуждать эту тему. Старушка заговорила первой: – Не хочу сиделку. Я не так уж и стара,– миссис Корстон было неприятно показывать свою слабость. – Только вот нога… Гермиона нахмурилась. У неё было два выхода. С одной стороны, она могла оставить всё как есть. Если цифры в медицинской карточке старухи не обманывали, ей шел уже девятый десяток, а поделать с возрастом что-то мог бы лишь философский камень да ещё парочка зелий помощней. С другой стороны, это она была виновата в том, что случилось, пусть и косвенно. Миссис Корстон со своим неуёмным любопытством оказалась между молотом и наковальней. Решение далось ей нелегко. Но иначе вряд ли бы она заснула ночью. Девушка незаметно палочкой выманила флакон из безразмерной сумки. Не то чтоб костерост был свежим, она отлила его еще когда в школе училась, но срок годности у него был солидным. – Вам должно хватить. – Что это? Кому вредила небольшая ложь… – Я работаю в одной лаборатории. Это экспериментальное средство. Ваши кости начнут срастаться, но не гарантирую, что это будет приятно. Всё сразу не пить, у него много побочных явлений. В вашем случае достаточно чайной ложки в день. Не хочу, чтобы вы… Это ведь из-за меня вы здесь. Миссис Корстон завороженно смотрела на флакон. – Если не хотите, я вас не заставляю. Она только помотала головой, и крепче сжала флакон в костлявых пальцах. – Разводить можно только в воде, – продолжила инструктировать Гермиона. – И не забудьте его в больнице. – А тебе ничего не будет? В этой твоей лаборатории? – с любопытством спросила её соседка. – Я разберусь, – твердо сказала Гермиона. – Главное, никому не показывайте препарат. И будьте готовы. Послезавтра я приеду за вами. Все же я ваша «внученька», – копируя интонации, пробормотала Гермиона. – До встречи. Из больницы она вылетела, не оглядываясь по сторонам. Трансгрессировала на порог дома Поттеров, поднялась к себе, под выкрики из гостиной, где миссис Пибоди опять третировала идеи Джинни. Говорить ни с кем не хотелось. Взялась было за учебник, но мысли не давали покоя. Какие заклинания поставить на квартиру, чтобы их точно не взломали? Как уговорить Гарри отпустить её домой? Где найти сиделку-маглу с железными нервами хотя бы на первое время, потому что Костерост-то - не панацея? За своими переживаниями и раздражением, она и не заметила, как спор внизу стих, и ушла миссис Пибоди. К восьми Джинни сама поднялась к ней и позвала к столу, болтая вроде как о том, что нужно подогнать платья на помолвку, но лицо у неё было настолько озабоченным, что даже Гермиона понимала – у лучшей подруги что-то на уме. Ужинать сели в половину девятого. Поттера они не ждали. У того сегодня были какие-то полевые учения. – Гермиона… Девушка подняла голову, показывая Джинни, что она вся во внимании. Однако та не спешила продолжать. Повздыхала. Зажмурилась, потарабанила пальцами по столешнице. – Что Джинни? – Я не сказала утром. Эта дурная птица выбила у меня всё из головы. На столе появились тарелки и жаркое. – Рон приезжает.