Путь Стража

Три улицы сходились в одну, каждая имела какой-то свой номер. Женька уже перестал запоминать их: его мозг никак не мог усвоить данную систему координат. Конечно, Тартанов знал, что все стриты идут с востока на запад, а все авеню – с севера на юг, но ориентироваться в этих бесконечных номерах ему становилось все сложнее и сложнее. Почему бы нью-йоркцам не придумать названия для каждой улицы? Неужели у них не набралось бы достойных людей или событий, в честь которых можно было назвать стрит или авеню? Он понимал, что, прожив в Нью-Йорке месяц или два, он бы освоился и начал так же ловко, как местные жители, ориентироваться в номерах улиц, но пока приходилось слепо доверяться другим. Сейчас они с Мэй стояли на тротуаре возле шестиэтажного дома из красного кирпича, укрывшись за стриженым кустарником. Противоположным торцом дом выходил на перекресток, по другую сторону которого устремилась в небо высотная свечка. За ней в перспективе из пышных зеленых крон выныривали еще две таких же. Глядя на эти высотки в окружении пяти- и шестиэтажных соседей, Женька невольно подобрал сравнение: три тополя на Плющихе. – Какой из них твой? – спросил он королеву, стараясь держаться в тени, чтобы его собственная тень не ложилась на тротуар и не выдавала его местонахождение. – Ближний. – И живешь ты на самом верхнем этаже? – На предпоследнем. – Почему же ты не подумала про свою квартиру? Мы могли бы перенестись сразу туда. – А вдруг там засада? Мы бы угодили прямо в руки бойцов Киора. Женька посмотрел на королеву долгим взглядом. До этого момента ему приходилось смотреть на нее сверху вниз, потому что он был почти на голову выше нее. Сейчас же они оба стояли, пригнувшись за кустарник, и потому их глаза находились на одном уровне. Во взгляде Мэй не читалось ни страха, ни растерянности, ни бравады, которая часто возникает в стрессовых ситуациях. Тартанова это приободрило. Как-то так сложилось, что в таких непростых ситуациях рядом с ним всегда оказывались решительные женщины – Шу, Настя, Белка, поэтому к проявлению женской паники, так воспетой в кинематографе, он не был готов. Пока что Мэй держалась хладнокровно, и это внушало надежду на благополучное завершение опасной операции. – Мы можем кого-нибудь послать на разведку, – истолковав его молчание, как нерешительность, предложила королева. – Загипнотизируй кого-нибудь и отправь в мой дом, чтобы он там начал выяснять, в какой квартире я живу. А еще лучше – чтобы он передал для меня что-нибудь. Тогда его точно схватят и отправят к Киору. И мы узнаем, есть ли засада в доме. – А если его не схватят? Если Киор отдал приказ просто следить за всеми подозрительными типами? Мэй недовольно нахмурилась. – Дай мне полминуты – я настроюсь, – Женька выдохнул и закрыл глаза. – А ты последи пока за домом. Замечай все, что выглядит подозрительными или не таким, как обычно. Королева кивнула и, чуть раздвинув ветки, принялась разглядывать свой дом. Женька же попытался привести себя в состояние, нужное для восприятия вибраций. Как учил Вовка, он выровнял дыхание, расслабил плечи, готовый улавливать волны. Самое сложное было – абстрагироваться от звуков улицы. По дороге то и дело проезжали машины, а в соседнем дворе заливалась лаем собака. Однако требовалось исключить этот мир из зоны восприятия, и Тартанов снова и снова пытался, пока у него не получилось ввести себя в нужное состояние. И тогда он ощутил это – вибрации, идущие от дома. Густые, словно разлившееся масло, они медленно плыли в эфире и слегка обжигали кожу, как пряности обжигают язык. В этом жжении чувствовался азарт, нетерпение, предвкушение. – Они там, – наконец, выйдя из транса, сообщил Женька. – Четко определил троих, но их может быть больше. – Где они засели? – Не знаю, я уловил только волны западни. Но если рассуждать логично, то засаду устроили внизу – в гараже и возле лифтов и лестниц, – поймав недоуменный взгляд королевы, Тартанов пояснил: – Ты ведь не умеешь телепортироваться сквозь пространство, а если и умеешь, то Киор об этом не знает. Он думает, что попасть домой ты можешь лишь обычным путем. Королева кивнула, согласившись с этой версией. – План такой: сейчас я перенесу нас в твою квартиру. Ты возьмешь элебет и теплые вещи, потому что сразу после этого я перенесу нас в другое место. Оно находится у воды, и ночи там прохладные. – Есть один нюанс, – прервала его Мэй. – Элебет. Минут пятнадцать-двадцать, пока он не войдет в обмен веществ, на меня не будет действовать никакая магия. Я не смогу телепортироваться. – Так элебет что… какая-то таблетка? Я думал, это амулет или что-то вроде этого… – растерялся Женька. – Это… зелье. Смесь отваров, настоев и экстрактов. Как только оно всасывается в кровь, ты становишься невидимым для радаров. Твой след теряется. Тартанов нахмурился: объяснение не прибавило ясности, но расспрашивать королеву подробнее о чудо-напитке не было времени. – Тогда не пей его, пока мы не уйдем от погони, – буркнул он. – Нам надо спешить, пока Киор не стянул сюда серьезные силы. – Ладно, я готова! Женька взял Мэй за руку и шагнул вперед, прямо на кустарник, однако его ветви не шелохнулись, потому что обе фигуры тут же растворились в воздухе.

***

В квартире было уютно и пахло чем-то знакомым и приятным. Женька быстро огляделся, стараясь распознать опасность раньше, чем она проявит себя. Но пока в квартире не ощущалось ничьего присутствия. Обходя апартаменты королевы, Женька невольно сравнивал их с квартирой Шу, где все было подчеркнуто дорогое. Монаршей личности не пристало жить в скромности, и, возможно, когда Мэй официально возглавит свою страну, она тоже обзаведется изысканными и модными вещицами. Впрочем, ее жилище нельзя было назвать аскетичным или скромным. Четырехкомнатная квартира для одного жильца – это признак королевского размаха. Однако комнаты были обставлены с подкупающей простотой: никаких авангардистских картин, диванов из белой кожи, ковров с ворсом до щиколоток. Удобная и уютная мебель, продуманная организация пространства, чистота, простор, комфорт – все, что нужно для человека, который находит в своей квартире убежище от назойливого и жесткого мира, живущего в бешеном темпе. – Подожди меня здесь! – Мэй слегка похлопала Женьку по руке и направилась к двери, ведущей, по-видимому, в спальню. Он осторожно подошел к окну и, прижавшись к стене, выглянул наружу из-под шторы. На улице ничего необычного, никаких новых машин, никакого действия и активности. Значит, Киор еще не знает о бегстве королевы, а если и знает, то еще не успел вычислить ее перемещение и отрядить туда новую группу захвата. Есть небольшая вероятность, что он и не узнает, что королева вернулась домой. Во-первых, королева не дура, чтобы совершать такие непродуманные шаги. Во-вторых, Киор наверняка понял, что Мэй с места аварии бежала не одна, а значит ее новые похитители будут решать, куда везти свою добычу. Будь Тартанов на месте военачальника, он бы счел маловероятным, что она вернется домой после такого нападения. Если бы не одно «но». Вдруг Киор знает про элебет и про то, где он хранится? При таком раскладе квартира королевы становится пунктом номер один, а это означает, что сюда уже на всех парах мчатся «Рендж Роверы», доверху набитые бойцами. – Зее просил вооружиться, – Мэй вышла в гостиную и бросила на диван два пистолета. – Они не зарегистрированы, так что нас никто не отследит. Женька протянул руку, чтобы взять оружие, но только сейчас ощутил, что его права ладонь в крови. Порезы от стекла уже запеклись корками и потому почти не болели, но испачканная кровью кожа подсохла. – Я смою кровь, – сказал он, направляясь к кухне, а королева уже снова спешила в спальню с рюкзачком. – Я буду готова через две минуты, – сообщила она ему вслед. Женька подставил руку под воду, стараясь, чтобы брызги не летели на края раковины. Правда, такая мера предосторожности была малоэффективной: его кровь осталась на осколках стекла той дверцы, что он сорвал с автомобиля. Конечно, в базах его кровь и его отпечатки нигде не фигурировали, и все, что мог выяснить Киор, сопоставив кровь с машины с каплями на раковине, это то, что Мэй пришла в свою квартиру с тем парнем, который укокошил ее похитителей. Информация, которая ничего не доказывает и ничего не объясняет. Смыв кровь, Тартанов осмотрел раны: не повредили ли они рисунок, оставленный повелителями. Удивительно, но узорчатые ожоги затронули не только кожу. Они уходили вглубь, отпечатываясь в мягких тканях, сосудах и, возможно, даже на костях. Вероятно, это была страховка на случай повреждения кожного покрова. Какие еще тайны раскроет то посещение Ссои? Женька встрепенулся. Надо продолжить сборы, пока не нагрянули драконы Киора. Он открыл холодильник, пробежался взглядом по продуктам, взял с полок несколько фруктов, бутылку воды, бросил в пакет. Сам он мог обходиться без пищи, а вот королеву держать на голодном пайке было бы неправильно. – Я готова! – донеслось из комнаты. – Иду! – Тартанов вышел из кухни, но тут же остановился как вкопанный: входная дверь была приоткрыта. Женька пожалел, что оставил пистолет в комнате. Этот внезапный приступ чистоплюйства лишил его оружия, которое сейчас помогло бы уравнять шансы. Он замер и прислушался. Из глубины квартиры доносились звуки, но они не походили ни на звуки борьбы, ни на звуки обыска. Если бы не эти новые обстоятельства, Женька бы решил, что Мэй просто укладывает рюкзак. Вот и «молния» чиркнула. Может быть, дверь приоткрыта, потому что кто-то вышел из квартиры, а не вошел. Кто-то испугался внезапного появления хозяйки со спутником и быстро ретировался, не закрыв за собой дверь, чтобы не привлечь внимание щелчком замка. Женька постоял еще несколько секунд и уже хотел, было, шагнуть в комнату, но тут королева издала странный звук, словно набрала побольше воздуха, чтобы нырнуть. Тартанов понял: что-то случилось. Теперь из глубины квартиры доносился шум возни, видимо, королева с кем-то боролась. Женька нащупал в пакете самое твердое яблоко (другого оружия под рукой не оказалось) и шагнул в гостиную прямо сквозь стену. Если нападавшие и ждали его появления, то через дверной проем. Стратегия внезапности оправдала себя: дракон, державший под прицелом дверь, растерялся, когда незнакомец появился прямо из настенного панно. Это дало Женьке секунду на бросок – и противник, уже развернувший руку с пистолетом с глушителем в его сторону, получил яблоком в висок. Удар был настолько мощный, что яблоко разлетелось сочным фонтаном, а дракон рухнул без сознания. Женька ринулся к его пистолету, но тут же раздался резкий возглас: – Назад! Тартанов поднял голову и увидел в дверном проеме, ведущем в спальню, королеву. Над ее головой возвышалась еще одна – щекастая и румяная, голова пышущего здоровьем крепыша. – Руки! Чтобы я их видел! – голос у крепыша был молодой, задорный, чуть срывающийся на конце фразы. Женька отбросил пакет с едой и поднял руки, раздумывая, каким маневром завладеть пистолетом лежавшего дракона. – Шаг назад! – продолжил командовать атлет, крепким захватом удерживая Мэй так, что она едва могла дышать, не говоря уж о том, чтобы вырваться. – Назад, или я убью ее! – Не убьешь, – спокойно возразил Женька, стараясь по поведению противника понять, есть ли в квартире еще кто-нибудь. – Она нужна тебе живой, иначе ты бы давно ее прикончил. – Ты прав, – согласился крепыш и демонстративно упер ствол с глушителем в бок королевы. – Но могу тяжело ранить, и тебе придется отступить, чтобы я успел доставить ее в больницу. Тартанов опустил глаза, показывая, что принял условия, и пробормотал: – Ладно, я уйду. Только не причиняй ей вреда. – Тар?! – не то удивленно, не то рассерженно выдохнула королева. – Ну уж нет! Ты пойдешь со мной! – хмыкнул атлет. Женька попятился. – На выход, я сказал! Тартанов наткнулся на стену и замер. Теперь главное – выждать нужный момент. – Шагай к двери! – рука с пистолетом отстранилась от бока королевы, и Женька сделал шаг назад и влево. Монолитная стена мягко приняла его, а вот две пули, выпушенные в Тартанова, сбили краску, выдолбили две ямки, да так и остались в этих бетонных могилках. Стрелявший дракон чертыхнулся и потащил Мэй к двери, но и Женька тоже не медлил. Он сквозь несущую стену выскочил в коридор за пределами квартиры, краем глаза заметил третьего дракона у поворота, ведущего к лифту, и так же сквозь стену скрылся в квартире напротив. Возможно, тот парень на шухере даже не успел разглядеть Тартанова, а потому был шанс застать его врасплох. Через перекрытия и мебель, спрятанную под целлофановой пленкой, Женька пробежал всю квартиру насквозь и выскочил на площадку перед лифтом. Расчет был верным: он оказался за спиной у караулящего дракона, одним ударом свалил его с ног и отобрал пистолет. Дракон рванулся, чтобы вернуть оружие, но Женька выстрелил. Тело упало с неестественным стуком, словно дракон состоял не из плоти и крови, а из армированной стали. Тартанов досадливо мотнул головой: надо было придержать убитого. И в следующее мгновение понял, что такая предосторожность излишняя, потому что в двадцати шагах от него стоял крепыш, тащивший Мэй. Вернее, секундой ранее он тащил ее, но сейчас замер, обескураженный таким внезапным разоружением своего коллеги. На этот раз он не вступил в диалог, а сразу открыл огонь. Тартанову хватило ловкости спрятаться от пуль за поворотом. Сунув добытый пистолет за ремень джинсов, он проделал то, на что не решился в квартире королевы – телепортировался за спину стрелявшего, крепко схватил его за правое запястье, а второй рукой обхватил за шею и дернул на себя. Дракон отпустил заложницу, чтобы освободиться от захвата. Несмотря на хорошую физическую форму противника, Тартанову не составило труда вывихнуть ему кисть и завладеть оружием. Дальше все решил один точный выстрел. – Рюкзак! – Мэй рванулась в сторону своей квартиры, но Женька удержал ее: – Уходим! – Не получится… – Доверься мне! – Тартанов сделал шаг, увлекая за собой спутницу, но в этот раз что-то пошло не так. Непонятная сила свинцом налила его руку до самого плеча и нестерпимой болью рванула обратно. – Что? – прохрипел Тартанов. – В чем дело? – Во мне элебет, – сухо сообщила Мэй. – Зачем?! Мы же… – Долго объяснять. Так получилось, – королева выдернула руку из ослабевших пальцев спутника и побежала к своей двери. – Я на секунду! – Куда? Сумасшедшая! – Женька догнал ее у самого порога, схватил за руку и потащил к лифту. Мэй сопротивлялась, на ходу объясняя что-то про ключи от другой квартиры, где они могут укрыться, но Тартанов не слушал. – Чем быстрее мы уберемся отсюда, тем лучше. – Нам не на чем уехать! – Разберемся… – Женька нажал кнопку вызова лифта. – У тебя есть полминуты, чтобы рассказать мне, почему ты выпила элебет, хотя мы договорились… – Я его не пила! Тартанов удивленно уставился на свою спутницу, и его взгляд был красноречивее любого вопроса. – Элебет в виде шприца с дозатором, чтобы можно было ввести его любому дракону, даже против его воли. Или, например, если он без сознания. – И ты его вколола себе? – Так вышло. В комнату ворвался этот парень, и я сунула дозатор в карман. А потом мы начали бороться, и… Женька понимающе качнул головой. Приехал лифт. Тартанов пропустил вперед спутницу, потом вошел сам, на всякий случай не опуская пистолет. – Каким образом твой элебет действует? – спросил он, когда двери закрылись и кабина двинулась вниз. – Всем законнорожденным драконам в первый месяц жизни делают прививку: сначала берут кровь, потом смешивают ее с препаратом на основе крови горгоны. Часть крови отправляют в банк, а оставшуюся вводят обратно. Таким образом, сенсор, считывая информацию с крови, может улавливать местонахождение ее хозяина. Но эту связь, замешанную на крови дракона и горгоны, можно ослабить. Королям и особо приближенным к ним лиги дают перстни с рубином. Он заглушает зов горгоньей крови. Женька сразу вспомнил перстень с красным камнем, который носила Шу. Но Мэй между тем продолжала: – А еще эту связь можно ослабить с помощью специального эликсира. Он очень сложный в приготовлении: состоит из множества компонентов и в процессе очень важна дозировка. Из-за этого и действовать начинает не сразу. Зато когда все элементы включатся в обмен веществ, сенсоры перестанут улавливать мою драконью сущность. – Но могут уловить человеческую? Кровь-то у тебя смешанная… – Искать одного дракона среди нескольких тысяч проще, чем одного человека среди нескольких миллиардов, поэтому сенсоры настроены только на волны драконов. – И почему же на тебя не действует магия? – Потому что она по-разному влияет на людей и на драконов, а у меня как бы переходный период. На несколько минут я не пойми кто – и не человек, и не дракон, – королева вздохнула. – Получается, если принимать элебет постоянно, то перестанешь быть драконом? – Не перестанешь. Другие перестанут тебя таковым воспринимать. Мои родители так скрываются от лиг уже больше тридцати лет. Женька хотел еще кое-что спросить, но краем глаза увидел, что на табло, показывающее этажи, загорелась единица. До подземного гаража остался один пролет. – Выйдем из лифта – сразу спрячься за что-нибудь. За колонну или за машину какую-нибудь, – сказал он, встав у двери и закрывая собой королеву. – Парни Киора меня не знают, поэтому я смогу близко подобраться к ним. – Думаешь, кто-то остался у машины? – насторожилась Мэй. Похоже, такой вариант не приходил ей в голову, и она забеспокоилась. Ответить Тартанову не дал сигнал лифта, оповещающий о прибытии на подземную парковку. Женька встал у дверей так, чтобы собой закрыть королеву. В том, что внизу остался один или даже два дракона на прикрытии, он не сомневался. Поэтому важно было нанести удар первым, пока они не сообразили, что Мэй сбежала. К тому же тот парень, которого Тартанов вырубил яблоком, мог уже очнуться и поднять тревогу. «Надо было его убить», – подумал Женька и содрогнулся от этой мысли. С тех самых пор, как в его руке оказался меч Руала, распоряжаться чужими жизнями стало очень просто. Никакого сомнения, никаких угрызений совести, сожалений и страха. Это оружие как будто бы завладевало волей воина, который носил его. Однако убирать пистолет Женька не стал. Сомнения сомнениями, а жизнь королевы, да и свою тоже стоило поберечь. Черный капот «Рендж Ровера» он увидел сразу, едва только между дверями лифта образовалась щель. Киор, похоже, занимал какой-то высокий пост в силовом ведомстве, как и Вергилий. Оттого и его подручные разъезжали на одинаковых машинах. Внедорожник стоял поперек проезжей части, слегка сдав задом к парковочным местам. Так удобнее было тронуться с места в случае быстрого отхода, да и проскочить незамеченным ни к лифту, ни от него было невозможно. Женька спокойным шагом двинулся вдоль полосы движения, краем глаза отметив, что Мэй успела скользнуть за припаркованный неподалеку от лифта фургон, доставляющий ковровые покрытия. Видимо, грузчики намеренно поставили машину максимально близко к подъемнику, чтобы недалеко было тащить груз. Со стороны Тартанов был похож на обычного жильца, который направлялся к своей машине. Вот только автомобилей на парковке в этот час почти не было. Впрочем, дракон, сидящий за рулем «Рендж Ровера» не обратил внимания на парня, вышедшего из лифта. А если и обратил, то посчитал его неопасным. Женька сделал еще несколько шагов, потом остановился, вернулся к «Рендж Роверу» и постучал в окно водительской двери. – Проваливай! – не опуская стекла, буркнул парень, больше похожий на сталевара, чем на спецагента. – Ты не видел: такси заезжало? – не обращая внимания на грубость, спросил Женька, быстро втолкнул пистолет за ремень джинсов и незаметно просунул сквозь дверцу правую руку. – Пошел вон! – рявкнул сидящий, и тогда Тартанов схватил его за ворот пиджака и с силой рванул на себя. Дракон со звоном ударился головой о бронированное стекло, но сознание не потерял – лишь опешил от боли и внезапной атаки. Женька тут же ударил его в ухо. Не сильно, но чувствительно – достаточно для того, чтобы разозлить парня и заставить выйти из машины. Конечно, Тар мог оглушить противника прямо в салоне, но не хотелось тратить силы и время, вытаскивая тело. – Да ты..! – дракон резко открыл дверцу, намереваясь ударить ей наглеца, но Женька мысленно произнес заклинание, и створка прошла сквозь него. Пока соперник не понял, что именно случилось, и не применил оружие, Тартанов обеими руками схватил его за грудки и дернул на себя, ударив головой о рамку двери. Дракон обмяк, повалился на Женьку, и тот шагнул назад, позволяя охраннику упасть на пол. Оглядев салон и окинув взглядом гараж, Женька убедился, что засады нет, и позвал Мэй. – Мы поедем на этом?! – возмутилась она, вынырнув из укрытия. – Машина мощная и бронированная – удобно уходить от погони, – пояснил свой выбор Тартанов. – К тому же у нее есть сирена и проблесковые маячки: нам будут уступать дорогу. – А еще ее можно за две минуты запеленговать, – едко добавила Мэй. – Тогда используем это в своих целях! – улыбнулся Женька и жестом пригласил королеву занять пассажирское сиденье. – Ты ведь почувствуешь, когда элебет подействует? – Да. – Тогда поехали! У нас мало времени. Мэй, все еще не понимая задумки Стража, села в машину. Он завел мотор и ударил по газам. – Тар, мне не нравится, когда ты со мной вот так обращаешься, – заговорила королева, когда они выскочили из гаража и свернули на улицу. – Я не люблю загадки, я хочу знать твой план. – У меня пока один план: покататься по городу, пока ты не станешь доступна для магии, а потом перенести тебя в безопасное место, – охотно отозвался Женька. – Я не знаю, как быстро среагирует Киор на твой повторный побег и среагирует ли вообще. Возможно, у него иной план перехвата. Будем импровизировать. Мэй ничего не ответила, лишь ухватилась за ручку над дверью, чтобы не удариться во время резкого поворота. Они выскочили на широкую улицу в три полосы в каждую сторону. Здесь кроме юрких легковушек неспешно пылили автобусы, натужно тащились грузовики, спешили по делам фургоны и пикапы, шмыгали мотоциклы. В таком напряженном потоке со спецсигналом лавировать намного удобнее. – Мы привлечем ненужное внимание, – королева, сдвинув брови, следила за тем, как лихо ее спутник маневрирует в потоке. – Нам бы по-тихому уйти на север… – Внедорожник, на большой скорости перестраивающийся из ряда в ряд, привлечет намного больше внимания, поверь мне! – с улыбкой возразил Женька. По его виду нельзя было сказать, что он пять минут назад убил двоих и еще двоих ранил. – Я плохо ориентируюсь на местности. Говори, куда ехать, – Женька бесцеремонно обгонял и подрезал машины, протискивался между ними, не давая занимать освободившееся в полосе место. – Тогда скажи мне, куда направляемся, чтобы я могла выбрать дорогу. – В глубь материка. Там больше дорог и проще уйти от погони. – Тогда едем прямо. Эта улица выведет нас из города, в глубь материка. Тартанов коротко кивнул и прибавил газа, однако через минуту стало ясно, что реализовать свой план ему не удастся. На первом же перекрестке им наперерез вылетел такой же «Рендж Ровер», и только своевременный маневр спас Женьку и королеву от аварии. – Он не даст нам уйти на Манхеттен, – с досадой бросила Мэй, глядя, как умело новый сосед оттесняет их машину в правый ряд, не позволяя вырваться вперед. – Что это значит? – в голосе Тартанова впервые зазвучало беспокойство. – Это значит, что уйти на континент через Нью-Джерси не получится. Попробуем через Коннектикут, – королева, чуть прищурившись, вглядывалась вдаль, видимо, прокладывала новый маршрут. – Держись правее, я скажу, где свернуть. Женька кивнул. Если не отвлекаться на карту, он сумеет побороться с новым попутчиком за нужную полосу. Главное, чтобы королева не ошиблась в выборе дороги. Бойцы Киора были настроены решительно. Внедорожник оттеснял беглецов, перекрывая все возможности взять левее. Он то ускорялся, то чуть сбрасывал скорость, чтобы контролировать движение машины, за рулем которой сидел Женька. И в тот момент, когда Тартанов уже придумал, как ему избавиться от назойливого соседа, справа появился еще один. Вдвоем они взяли угнанный «Рендж Ровер» под конвой, чтобы сопроводить в нужное место. – Хотят загнать нас на остров и там отрезать все пути к отступлению, – разгадала их планы Мэй. – Не дай им выдавить тебя на центральную полосу. – Где и куда нам нужно съехать? – Видишь впереди арку с указателями. После нее надо уйти вправо. Протянутая поперек улицы железная арка с большими синими щитами и наверняка видеокамерами, стремительно приближалась. Правый сосед, бодро державшийся под боком, вдруг ускорился. Лицо Мэй просветлело, а Женька почуял недобрый знак. Предчувствия его не обманули: едва он попытался сдать вправо, как воздух потряс протяжный бас гудка, и салон «Рендж Ровера» закрыла тень от фуры, пристроившейся вместо ушедшего вперед внедорожника. Женька прикусил губу: фуру с дороги не столкнешь. Съезд на правую полосу мелькнул и пропал за массивным телом грузовика. – Ладно, ладно… – Мэй напряженно потерла переносицу. – Там будет еще одна развязка. Сразу после моста. Женька втопил педаль газа: чем быстрее они приблизятся к этой развязке, тем меньше времени у преследователей будет подготовиться. На мост через Вест-Ривер они ворвались, словно финиширующие гонщики: Тартанов на полкорпуса впереди, фура и другой «Рендж Ровер» за ним. Правда, тут им пришлось потолкаться: уворачивясь от машины с мигалкой и сиреной, легковушки выскакивали под колеса другому внедорожнику или фуре. И если левому соседу в силу большей маневренности авто удавалось избегать столкновения или сводить к минимуму его последствия, то многотонник сразу же подмял под себя фургон с питьевой водой и остановился. Впереди замаячил указатель. – Держись левее! – скомандовала королева. – Почему? Манхеттен же направо! – встрепенулся Женька. – Ты ведь говорила… – Манхеттен тоже остров. И если они уже фуры кидают в погоню, то значит готовы загнать нас в капкан. – Согласен. Пристегнись! – Тартанов крутанул руль и ударил в бок левого соседа. Тот вылетел на соседнюю полосу, но быстро выровнял ход. – Впереди турникеты. Это платное шоссе, но зато и скоростное, и оно уходит в глубь материка, – объясняла Мэй, указывая на показавшееся из-за поворота строение, напоминавшее заправочную станцию, развернутую поперек дороги. – По идее полиция и машины службы госбезопасности имеют право бесплатно пересекать турникеты. Должен быть какой-то спецпропуск или что-то типа того. – Вот мой спецпропуск! – Женька еще прибавил скорости, выбрал полосу, где было меньше всего машин, и направил «Рендж Ровер» точно в багажник темно-зеленого универсала. – Ты создашь затор! Не надо! – успела крикнуть Мэй, но Тартанов и сам понимал, что бить на большой скорости опасно. Поэтому, когда до универсала осталось метров двадцать, он ударил по тормозам. По инерции внедорожник неумолимо несло вперед, однако в момент столкновения скорость была сильно погашена, поэтому «Ровер» лишь боднул легковушку, протолкнув вперед. И сразу же набрал скорость, убирая препятствие с дороги. Как миновал преграду преследователь, Женька не видел. Разогнавшись на опустевшей дороге, он лишь через пару минут заметил в зеркальце заднего вида приближающегося соседа. Теперь пошла настоящая борьба. Тартанов крутил руль, не давая второму «Роверу» сровняться с ним. Он то сам занимал полосу, то выталкивал преследователя под колеса другим машинам. Мэй лишь командовала, на какие ответвления уходить. Пока не намечалось перекрестков, а значит можно было не опасаться появления новых участников погони. В то, что их может догнать кто-то сзади, Женька не верил. Однако когда кончилась промышленная зона и началась жилая, в шоссе стали, словно тонкие бетонные ручейки, впадать другие дороги. И вот тогда-то и появились еще два «Рендж Ровера», а в небе застрекотал вертолет. Неожиданно включилась и зашипела встроенная рация, а потом из нее донесся строгий голос: – Говорит директор департамента госбезопасности Киор Годрайо. Вы угнали служебный автомобиль. Прижмитесь к обочине и сдайтесь властям. – Как он включил нашу рацию?! – скорее возмутилась, нежели удивилась Мэй. – Не обращай внимания. Если они начинают переговоры, то значит их дела плохи. Или они хотят отвлечь нас от своего маневра. – Повторяю: прижмитесь к обочине и сдайтесь! – настаивала рация. Три преследующих машины стали перестраиваться так, чтобы зажать Женьку в капкан, но не давал завершать маневры: то выскальзывал из зажима, то занимал место одной из машин. Ему вспомнилось, как месяц назад он с братьями вот так же уходил от парней Вергилия. За рулем, правда, был Вовка, который дорогу чувствовал едва ли не лучше любого гонщика Формулы-1. Вспомнилось, как догоняющие безуспешно пытались прижать додж к отбойнику и заблокировать, как Вовка вырывался из этих капканов, даже когда положение казалось совсем безнадежным. И то спокойствие, которое демонстрировал брат, чудесным образом передалось сейчас и Женьке. Не то ледяное оцепенение и не «морозилка в голове», как называл это Беша, а теплое и уютное чувство, напоминающее летние утренние лучи – еще не горячие, ласковые. И пока это состояние не улетучилось, нужно было сбросить хвост. К сожалению, участников гонки становилось все больше. Вот впереди, с примыкающей улицы, выехал автобус. Женька понимал, что долго такую высокую скорость пассажирский транспорт удерживать не сможет, однако перегородить дорогу ему вполне по силам. И стоило это подумать, как автобус несколько раз вильнул – и вдруг его развернуло по диагонали так, что он перекрыл собой все три полосы. Неведомая сила толкнула его – и автобус с грохотом повалился на бок, по инерции продолжая движение. Расчет был верным: на полотне, зажатом в бетонные борта отбойников, внедорожнику не хватит места протиснуться между ограничителями и носом или задом автобуса. Сдвинуть с места такую тушу тоже не получится. К тому же автобус лежал днищем навстречу «Роверу» Тартанова. Удар об него мог повредить бензобак и вызвать взрыв. К счастью, Женька понял суть маневра, еще когда автобус только начал заваливаться, и потому успел принять единственное верное решение: крутанул руль вправо и, сбив предупреждающие знаки и ограждения, чиркнув бортом по торцу начинавшегося отбойника, ушел на другое шоссе. – Эта дорога ремонтируется! – с досадой выдохнула королева и еще тише добавила: – И она ведет на остров. Впереди показался асфальтовый клубок узловой развязки. Сразу несколько ведущих магистралей переплетались воедино, вбирая в себя автомобили и пропуская их по запутанному бетонному кишечнику. – Нам нужно туда, на двести семьдесят восьмое шоссе! – Мэй указала на эстакаду, идущую параллельно той, по которой они неслись со Стражем. – А мы на каком? – На двести девяносто пятом. Женька качнул головой, отыскивая глазами указатели. Над ними проплыл виадук, метров через двести они сами пересекли мост над дорогой, но в обозримой дали две трассы – двести девяноста пятая и двести семьдесят восьмая – не то чтобы не соединялись, они, наоборот, расходились все дальше. – Элебет подействовал? – спросил Женька, не отрываясь от дороги. – Нет еще… – Ты уверена, что чувствуешь… – Уверена! – не дала ему закончить фразу Мэй. – Я не первый раз принимаю его, я знаю, как он проявляется, так что не волнуйся. Как только элебет подействует, я сразу сообщу. Женька улыбнулся уголком рта и хотел что-то еще сказать, но в это время его нагнал другой «Рендж Ровер». Неожиданный маневр Тартанова перед падающим автобусом, видимо, нарушил атакующие планы преследователей. Женька не видел этого, а если бы видел, то непременно бы порадовался тому, как столкнулись два «Ровера», бросившиеся за ним на другую полосу. К сожалению, столкновение не вывело их из игры, а просто развернуло поперек дороги. Однако из-за этого воины Киора потеряли несколько секунд и нагнали беглеца почти у съезда с эстакады. Магистраль заворачивала вправо, и солнце, которое всю погоню светило вслед Стражу и королеве, сейчас заглянуло в правое окно. Луч резанул по глазам, впереди пронзительная синь неба сливалась с такой же пронзительной синевой залива. Женьке даже показалось, что он слышит крики чаек и ощущает запах моря, хотя окна были наглухо закрыты. Правый преследователь ударил «Ровер» Тартанова в бок, вытесняя влево. Сзади на хвосте пристроился еще один, не давая притормозить и выпрыгнуть из капкана. Слева не без труда втиснулся третий. О том, чтобы сойти с трассы на дорогу, уходившую вдоль берега, речи уже не шло. Беглецов загоняли на мост, и Женька принял правила игры. Впереди показались стойки турникета, видимо, проезд по мосту был платный. Однако желающих пересечь залив оказалось не так много, и два бокса пустовали. Тартанов поддал газу и направил машину в один из них. – Теперь мы точно в ловушке. Они отрежут нас со всех сторон и вынудят сдаться, – Мэй произнесла с некоторой досадой, не выговаривая спутнику за то, что он не смог оторваться от погони, а словно давая ему понять, что готова пройти с ним все испытания до конца. «Рендж Ровер» с грохотом снес шлагбаумы турникета, миновал участок въезда, сужающийся из пяти полос в две, и влетел на мост. На пару секунд Женька даже забыл, что заставило его оказаться на эстакаде – настолько потряс открывшийся вид. Слева дальний берег залива терялся в дымке, а глаза слепили солнечные зайчики, игравший на волнах. Справа был виден мыс, куда, изгибаясь, уходил мост, а в нескольких метрах от заграждения покачивалась в воздухе чайка, высматривая рыбу. Вся эта картина что-то напомнила Женьке – что до боли знакомое. Через мгновение он осознал, что именно, и в груди неприятно ухнуло. Полдень. Мост. Ослепленный (по версии следствия) солнцем, Сергей Тартанов пробил ограждение, оставив сиротами троих детей. – Не отрежут! – решительно заявил Женька и улыбнулся. – По моей команде отстегивай ремень. – Что ты задумал? – королева тревожно вглядывалась в его профиль. Страж был не просто спокоен, он был даже как-то расслаблен, словно не у него на хвосте сидели три автомобиля главнокомандующего. Киор любил брать пленных. О его допросах ходили страшные легенды, потому что еще никому не удавалось утаить от военачальника секретную информацию. Большинство побывавших на допросах отходили в иной мир непосредственно после них, а немногочисленные выжившие теперь слабо напоминали себя прошлых и доживали дни в психбольницах или в госпиталях, прикованными к постели. Тартанов опустил стекло и высунул наружу руку. Влажная прохлада встречного ветра приятно лизнула кожу. – На счет «три». – Тар, что ты задумал? – теперь королева уже не скрывала своего беспокойства, ерзала на сиденье, не сводя глаз с водителя. – Ты нас угробишь! – Раз… – Давай остановимся, и пока нас арестовывают, элебет подействует! – Два… Женька дождался большого промежутка между встречными машинами и выстрелил огненным шаром вперед и чуть влево. Заряд пробил бетонный отбойник и заграждение встречной полосы. В эту брешь Тартанов и направил «Рендж Ровер». – Три! Но королева не отстегнула ремень. Она с ужасом вжалась в сиденье. Внедорожник пробил разделитель, подняв клубы каменной крошки. Грузовик, ехавший по встречной, с визгом начал тормозить, хотя «Ровер» успел бы проскочить перед ним. – Та-а-ар! – срывающимся голосом закричала Мэй. Столкновение с ограждением было намного ощутимей – из-за того, что автомобиль потерял скорость после первого тарана, а еще потому, что бетон тут оказался прочнее и толще. С ревом «Рендж Ровер» воткнулся в серый блок. Машину подняло на передних колесах, но бетонная стена, уже размягченная огнем, сдалась, и внедорожник вывалился с полотна капотом вниз. Королева крикнула на вдохе и ощутила на запястье крепкие пальцы Стража. Женька рванул королеву, но первая попытка оказалась неудачной. Он дернулся снова, приложив больше усилий. Элебет крепко сопротивлялся магии. С глухим «пуффф» «Рендж Ровер» вошел носом в воду. Звуки сразу стали глуше, убавился свет. В открытое окно хлынула вода, заполняя салон. Королева забилась, пытаясь вырваться из рук спутника, отстегнуться и выбраться, пока толща воды еще не заклинила двери, пока хватит воздуха доплыть до поверхности. Женька схватил ее за локти обеими руками, сжал зубы и потянул что было сил. Ему казалось, он тащит фуру. От напряжения заныли мышцы, суставы отозвались болью, воздух застрял в горле, давя на кадык. И вдруг словно лопнула пружина. Неистовая сила ударила Женьку в грудь и швырнула назад. Он упал и ударился так сильно, что боль не позволила ему потерять сознание. Однако через пару мгновений по телу прошла вторая волна – ледяная, опустошающая. Она-то и сбросила Тартанова в пучину липкого тумана.