Путь Стража

Королева упала на Женьку. Не сразу поняв, что случилось, она рванулась из его внезапно ослабевших и похолодевших рук. Сила этого рывка отбросила королеву, и она навзничь упала на траву. Только теперь Мэй сообразила, что находится уже не в машине и даже не на дне залива. Уши ласкал птичий гомон, в нос бил запах листвы, хвои и травы, вместо бутылочно-зеленого тумана, окутавшего тонущий «Рендж Ровер», с небес лился солнечный свет. Элебет подействовал еще не в полную силу, и потому магическое перемещение отозвалось неприятной ломотой во всем теле. – Я же сказала, что еще рано, – заворчала королева, поднимаясь. – Ты меня чуть не убил! Однако сев, Мэй тут же умолкла, а в следующее мгновение метнулась к Стражу. Он лежал на спине: бледный и пугающе неподвижный. Его губы теряли цвет, и потому их красивый изгиб словно бы таял, сливаясь с лицом. Веки были чуть приоткрыты, и сквозь эту щелку стеклянным блеском отсвечивала роговица. – Тар! – испуганно выдохнула королева и наклонилась над ним, стараясь отыскать признаки жизни. – Тар! Он не шевелился и, казалось, даже не дышал. Мэй попыталась нащупать на его шее артерию, но так и не смогла. Впрочем, она никогда этого раньше не делала и, возможно, просто не знала, где ее искать. Тогда королева прижалась ухом к груди Стража и с облегчением улыбнулась: его сердце хоть и слабо, но все же билось, поддерживая в теле огонек жизни. – Тар, как помочь тебе? Что мне сделать? – Мэй беспомощно огляделась. Вокруг был лес – глухой, дремучий, не любивший, чтобы его тревожили путники и туристы. Никаких признаков близкого расположения поселений или дорог: ни протоптанных тропинок, ни звуков моторов, ни вышек ЛЭП. Некуда бежать за помощью. Мэй по привычке сунула руку в карман за телефоном, но вспомнила, что положила его в рюкзак, который остался дома. Ситуация была плачевная: она осталась наедине с пока еще живым, но, видимо, уже умирающим драконом, и не знала, что делать. Отчаяние больно хлестнуло ее, и Мэй едва не заплакала. Однако бурно подкатившие к глазам слезы оказали терапевтический эффект. Королева взяла себя в руки: еще не хватало разреветься посреди леса! Этим она Стражу точно не поможет. Она снова склонилась над ним и похлопала по щеке: – Тар, очнись! Пожалуйста… Не бросай меня здесь. Я ведь даже не знаю, где мы… Королеве показалось, что его веки дрогнули, хотя он сам по-прежнему лежал неподвижно. – Если ты ранен, моргни один раз, – Мэй выжидающе уставилась на его глаза, но веки не пошевелились. Однако утешения ей это не принесло: Страж мог попросту не слышать ее просьбы. Поэтому королева пробежалась пальцами по его телу и осторожно приподняла его плечо, боясь увидеть на земле лужу крови. Крови, к счастью, не было, но потревоженное тело привело дракона в чувства, и он слабо застонал. – Ответь мне, Тар! Скажи, как помочь тебе. Он, почти не шевеля губами, что-то промычал в ответ. Мэй поняла, что говорить громче и отчетливей он не в состоянии. – Повтори еще раз, – попросила она и чуть ли не прижалась ухом к его губам. Слабое дыхание приятно защекотало раковину, но вместе с этим дыханием королева уловила слово «сесть». – Тебе нужно сесть? – переспросила она, глядя в лицо Стража, и тот слабо моргнул. – Сейчас… – Мэй оглянулась и приметила в нескольких шагах от себя достаточно толстое дерево, чтобы прислонить к нему человека, не опасаясь, что он потеряет опору и повалится набок. Не медля ни секунды, королева принялась за дело. Тар хоть и был худощавым, все же в расслабленном состоянии его тело казалось неестественно тяжелым и даже громоздким. Мэй стоило больших усилий подхватить его под мышки и дотащить до нужного места. Еще с десяток минут она промучилась, усаживая дракона. Его футболка задиралась, перекручивалась вокруг тела, цеплялась за сухие стебли. Королеве казалось, что она ободрала Стражу всю спину о кору, шишки и сухие ветки, попадавшиеся в траве. Наконец, перемещение было закончено. Дракон сидел, прислонившись к дереву и уронив голову на правое плечо, но в целом его поза была устойчива, и королева осталась довольна собой. – Тебе удобно? – спросила она. Страж ответил, и опять так тихо, что Мэй пришлось поднести ухо прямо к его губам. – …правую руку… – разобрала королева. – Что с ней? Осмотреть? Поправить? – …поверни… Едва Мэй повернула его руку ладонью вверх, как тут же ахнула, увидев узор, проступающий сквозь затянувшиеся тонкой корочкой порезы. – Что с твоей рукой? Тебе больно? Губы Стража еле заметно шевельнулись. – Что? – Отойди… – Может, перевязать рану? Ее надо сначала промыть… – Отойди! – хрипло и зло выдохнул дракон, и королева послушно отпрянула. Она с тревогой наблюдала, как Тар силится поднять руку к груди. Ослабевшее тело не слушалось, и кисть, прошедшая треть пути, безвольно упала на колени, чуть не соскользнув с них. Мэй потянулась к ней, чтобы уложить на место, но Страж вдруг зашипел – опасно и даже жутко, как будто в него вселился какой-то дикий зверь. Королева невольно отдернула руку и отстранилась, готовая вскочить и бежать, если этот зверь вдруг кинется на нее. Тар попытался снова поднять руку, но у него не получилось даже подтянуть ее к животу. Он устало прикрыл глаза. На лбу выступила испарина, дыхание сбилось, будто он совершал невообразимые усилия. Мэй понимала, что жалость в ее взгляде, возможно, унижала дракона, но как иначе смотреть иначе на парня, который в одно мгновение из сильного и ловкого превратился в слабого и беспомощного?! Немного отдохнув, Тар снова открыл глаза и беззвучно зашевелил губами. Воздух со свистом выходил из его легких, будто он задыхался, и Мэй казалось, что это начало агонии. Закончив свою речь, которая могла быть и предсмертным бредом, Страж умолк, но во всей его позе, в этих плотно сжатых губах, в чуть сощуренных веках, в прижатой затылком к стволу голове виделось ожидание. Ожидание не то чуда, не то конца. Королеве хотелось сесть ближе к нему, взять за руку, положить ладонь на его холодный, блестевший от пота лоб, но она удержалась. Смерть, как и рождение, – интимный процесс. Только сам умирающий волен решать, кого он хочет видеть рядом с собой и хочет ли кого-то видеть. Королева не успела додумать мысль об одиночестве в момент смерти, как справа сверкнула ослепительная вспышка. Она ракетой вылетела из чащи леса и ударила в правую ладонь Стража. Сила удара была такова, что рука дракона взметнулась вверх и подалась назад, по инерции продолжая траекторию ракеты. Обессиленное тело швырнуло следом за рукой, протащило несколько метров по траве и сунуло головой в кустарник. Все это произошло так быстро, что Мэй успела только ахнуть, а потом ее обдало горячей пылью, которая вызвала странное оцепенение: полминуты королева не могла ни пошевелиться, ни даже произнести хоть слово. Однако голова в эти мгновения работала особенно ясно. Королеве показалось, что в Тара угодила тактическая ракета, которая по каким-то причинам не взорвалась от удара об землю, но может рвануть в любой момент. – Тар! – окликнула его Мэй, поднимаясь на ноги и пока не решаясь подойти ближе. – Ты живой? – Угу, – буркнул он, и голос его теперь звучал громче. Страж лежал лицом вниз, зарывшись по плечи в кустарник и неловко подвернув под себя левую руку. – Тар! – королева в два прыжка оказалась возле него, присела на корточки. Ее рука потянулась к его плечу, но Мэй в последний момент сдержала порыв и лишь осторожно коснулась кончиками пальцев спины дракона, словно боялась, что ее ударит током. – Ты в порядке? – В порядке, – он с неохотой вытянул из-под себя руку, уперся обеими в землю и встал на четвереньки, ломая спиной ветки. Постояв так несколько секунд (возможно, борясь с головокружением), он сдал назад, выбираясь из кустов. Как только оказался на свободном пространстве, повалился набок и перевернулся на спину, раскинув руки. Мэй с радостью отметила, что его лицо набирает здоровый цвет, а тело – былую силу. Теперь Страж лежал не как безжизненная кукла, а как отдыхающий после тяжелого труда человек. – Что это было? – королева придвинулась ближе к нему и теперь уже, осмелев, погладила спутника по волосам. – Какая-то молния? – Дай мне пару минут прийти в себя, – попросил Тар, и слова эти прозвучали с неожиданной виноватой интонацией. Эта интонация заставила королеву иначе взглянуть на него и на то, что он задумал со своей командой. Раньше это мероприятие хоть и казалось ей опасным, но его продуманность и небывалая сила Стража внушали оптимизм и веру в успех. Но сейчас, когда Тар чуть не шагнул за границу жизни, Мэй внезапно осознала, что он тоже смертен и уязвим, что его магическая сила может в одну секунду покинуть его. Это означало, что отныне для королевы каждый день наполнится страхом потерять этого незнакомца, пожаловавшего из далекой страны и мгновенно нашедшего путь к ее сердцу. Отлежавшись несколько минут, Страж открыл глаза и с наслаждением вдохнул полной грудью, потом перевел взгляд на спутницу и поспешно сел: – Прости… Я растратил весь заряд. – Что? – Седрик застал меня врасплох этим звонком. Если бы я знал, что сегодня придется спасать тебя, я бы с вечера зарядил аккумуляторы. – Какие аккумуляторы? – Мэй стало казаться, что ее собеседник сошел с ума. – Магические, какие еще! Помчался спасать тебя, а у самого магия на исходе. Мэй недоверчиво сдвинула брови. – Но сейчас я подзарядился. Все хорошо. – От чего ты подзарядился? – От своего меча. Это можно делать дистанционно. Королева вздохнула и склонила голову набок, скептически разглядывая Стража: – Магия – это всего лишь дополнительные умения, которые дают нам некоторые преимущества перед людьми. На нашу биологическую жизнь она никак не влияет. Ты же чуть не умер несколько минут назад, и я подозреваю, что дело тут не в магических способностях. Тар ответил не сразу. Он смотрел в глаза своей спутнице, покусывая губы, раздумывая, стоит ли открывать ей своей секрет. Наконец, он решился. – Дело в том, что я… уже мертв. Энергия меча поддерживает во мне жизнь. Если эта энергия иссякнет до нуля... В общем, я стараюсь не допустить этого. В глазах Мэй отразился ужас вперемешку с восхищением. Ей еще не доводилось видеть драконов, жизненная сила которых зависела от древней магии. Это пугало, но и это же делало Тара таким притягательным. Возможно, дело было в тех чарах, которые он источал, сам того не понимая. Он поднялся, отряхивая с одежды траву, землю и сухие сосновые иголки. – Где мы? – Мэй решила сменить тему на более приземленную, пока Страж не открыл ей еще какую-нибудь свою тайну, возможно, еще более печальную и пугающую. – На озере Милекокинс, – Страж уверенно зашагал через лес, словно знал дорогу на зубок. – В нескольких километрах отсюда лагерь Седрика. – И здесь безопасно? – в голосе королевы слышалось сомнение. – Здесь много детей. Они сироты, поэтому у них обострено восприятие. Мой брат говорил, что дети – лучший радар. Они первыми ощущают приближение тварей, лиг и, конечно, драконов. – Значит, нас они тоже почувствуют? – Не думаю. Ты же сама сказала, что элебет маскирует твою сущность. А мою маскирует меч. Поэтому на нас сироты не обратят внимания, но если к лагерю приблизятся другие драконы – проявят беспокойство. – А если люди Киора тоже примут элебеты? Мы ведь не знаем, какими технологиями он владеет. – Мы с тобой не будем терять бдительности, – Женька подмигнул королеве. – Я зарядил аккумуляторы на сто процентов, и потому могу перебрасывать нас с места на место несколько дней подряд, пока мы не оторвемся от погони. – Тогда перебрось нас сразу в лагерь. Почему мы продираемся через чащу? – Меня брат учил не пользоваться магией без особой нужды. Во-первых, чтобы не привыкать к этому костылю, а во-вторых, чтобы не выдать себя, если враг поджидает нас там, в засаде. Тихо подойдем, разведаем. Королева была согласна на любой его план. Этому дракону она доверилась бы даже в самой запутанной ситуации. То, как он ушел от погони на мосту и как вытащил ее из тонущей машины, несмотря на магический барьер, раз и навсегда доказали его умение контролировать ситуацию и принимать верное решение. Но даже если Киору каким-то образом удастся вычислить след ускользнувшей королевы, на это уйдет несколько дней. К тому времени они с Таром покинут лагерь. Мэй не любила скрываться, считала, что это не красит королеву – ни в глазах подданных, ни в своих собственных. Она видела, с какой неприязнью и даже презрением говорили о Греусе обычные драконы. Король, который боится собственной тени и прячется в неприступной резиденции, окружив себя головорезами и многочисленными мудреными ловушками; король, который не доверяет даже собственноручно отобранным приближенным и при малейшем подозрении уничтожает любого – будь то преданный телохранитель или искусный механик – такой предводитель не вызывает уважения. Мэй считала, что подданные должны уважать своего правителя и гордиться им. Поэтому королева не хотела засиживаться в убежище. Оно годилось для того, чтобы оторваться от погони, перевести дух, перевязать раны, но не более. Прятаться в укрытии, ожидая, что ситуация изменится сама собой и станет безопасной, было заманчиво, но стыдно. Тар бодро шагал по лесу, уверенно продираясь сквозь кустарники. Мэй не покидало ощущение, что он идет словно бы по невидимым рельсам, ориентируюсь лишь на ему одному понятный сигнал. С лица его не сходило выражение спокойной сосредоточенности. – Долго мы пробудем в лагере? – спросила Мэй, потому что поняла: разговоры не отвлекают Стража от ориентира. – Минимум до утра. Надо убедиться, что за нами нет хвоста. Утром я переправлю тебя в безопасное место. – Нет, не переправишь, – мягко возразила королева. – Я не буду прятаться. Пусть я еще не коронована, но в душе я – королева. Когда я взойду на трон, я не хочу, чтобы обо мне говорили: «Отсиделась, а потом пришла на все готовенькое». – Если сейчас не отсидишься, то некому будет занимать трон после Греуса, – так же мягко парировал Страж. – Насколько я знаю, в вашем государстве больше нет королей. – Именно поэтому меня будут самоотверженно защищать. Страж, как показалось королеве, удивился и даже растерялся, услышав такое. – У тебя есть надежные защитники? – Есть. – Не сочти меня грубым или излишне подозрительным, но я хочу знать, кто они, – как можно небрежней поинтересовался Тар. Он-то помнил слова Сказочника о том, что в здешних краях нет превосходных воинов. – Ты вряд ли слышал о «Тенях огня». Это подпольная группировка, куда берут только лучших из лучших – воинов, колдунов, кузнецов, мудрецов. Пару десятилетий назад отверженные и беглые создали организацию, чтобы защитить себя от короля. – С этого все и начинается. Сначала просто самозащита, а потом потихоньку и государственный переворот. – Насколько я знаю, такой цели у них нет. Главная их задача – защищать драконов от произвола. Дело в том, что когда Греус стал терять силу, страх начал овладевать его разумом. Он призывал талантливых мастеров, чтобы они создавали ловушки и защитные системы для его резиденции, а потом избавлялся от мастеров, полагая, что их знаниями и талантами могут воспользоваться враги. Одних убивал, других сажал в тюрьму, третьих держал в страхе, взяв в заложники их детей. Первый помощник военачальника Киора – Ирвин Лего – один из таких мальчиков-заложников, выращенных в военной школе. Его отец был великолепным кузнецом и мог из детского конструктора и газового баллоничка собрать боевой пистолет. Греус посадил этого кузнеца в тюрьму на 20 лет, но тот сбежал, и поэтому король взял в заложники его сына и объявил, что если кузнец каким-то образом проявит себя, или станет помогать врагам короля, или если на глаза королю попадется хоть одно изобретение кузнеца, сделанное после побега, то его сына ждет мучительная смерть. Таких драконов-родителей было немало. Самые отчаянные пытались вызволить своих детей, но либо погибли сами, либо король успевал расправиться с их чадами. Слушая эту историю, Женька хмурился все сильней, недоумевая, почему у тех, кого сама судьба поставила заботиться о соплеменниках, такая неустойчивая психика. Максик тоже рассказывал про короля-самодура из Волгограда. Тартанов понимал, что этот сбой дает человеческая половина, но получалось, что со временем драконья сущность в красных ослабевала. В таких условиях людская душа, конечно, не выдерживала нагрузки. – Основатели «Теней» собирали таких изгоев по всей стране, – тем временем продолжала Мэй. – Они давали им защиту и кров, а взамен пользовались их талантами. Кузнецы совершенствовали оружие для воинов, воины оттачивали свое мастерство, мудрецы искали древние знания, колдуны применяли его в приготовлении лекарств и магических снадобий. И вот двадцать два года спустя «Тени огня» из кучки сплотившихся изгнанников превратились в мощную команду, способную противостоять армии Греуса. – У меня ощущение, что без революционеров любое государство – не государство, – усмехнулся Женька. – Всегда найдутся недовольные, готовые бороться с властью. – «Тени огня» – не оппозиция, они не выступают против короля. Они лишь защищают от него тех, кого он притесняет. Скажем так, нелегальный кризисный центр, – королева сделала паузу, давая возможность спутнику вставить ремарку, но он промолчал, поэтому она продолжила: – Если я попрошу у них защиты, они не откажут. – Они попросят что-то взамен? Мэй не ответила, а Женька не стал допытываться. Ему было бы спокойней оставить Мэй в компании тех, кого он знал и кому уже мог довериться – Седрику и Аттиле. Но в то же время до их атаки на Куантико оставались считанные дни, и это время они должны посвятить детальной проработке всех этапов операции, максимально погрузиться в подготовку, не отвлекаясь на охрану королевы. – Я могу этим «Теням» доверить твою жизнь? – еще раз уточнил Женька. Мэй взглянула на него с некоторым удивлением, как будто он неожиданно озвучил ее самые потаенные мысли. Ее взволновала сама формулировка вопроса: Страж говорил о ее жизни, как о чем-то, вверенном ему самому, хотя на службу королеве не присягал и никаких клятв не давал. Может, его появление не случайно? Может, он послан оттуда, где все судьбы давно расписаны, а исход событий предречен? Тар, без сомнения, обладал каким-то Знанием, может, даже сам того не понимая. Обрывки этого знания прорывались в таких вот фразах, как языки пламени вырываются из неплотно закрытой заслонки печи. Возможно, Греус тоже что-то почувствовал. В случившемся пару часов назад королеву напугала не столько грубость подручных Киора (такова тактика обращения со всеми арестованными, не взирая на чины и заслуги), сколько поспешность, с которой нынешний король решился на то, на что не решался более десяти лет. Неофициальный пакт между Мэй и Греусом держался в основном на страхе короля потерять власть. Он был прекрасно осведомлен о том, как относится народ к нему и к королеве, которая должна занять трон после него. Если бы с ней что-то случилось, сдержать народные волнения не смогла бы никакая армия. Но то, что произошло сегодня… Видимо, то, что задумал Тар, напугало старика больше, чем народное восстание. Мэй знала, что план ее нового знакомого отчасти был рассчитан на то, чтобы заставить противника волноваться. Но чтобы король настолько запаниковал! Теперь королеву страшила и сама операция похищения ключей, и ее последствия. Не слишком ли поспешно она согласилась сотрудничать? Все ли карты раскрыл перед ней Страж? – Если я сама могу им довериться, то и тебе беспокоиться не стоит, – успокоила его королева. Некоторое время они шли молча. Тар впереди, прокладывая путь сквозь переплетения ветвей. Королева не отставала, не спуская глаз с его спины. В голове вертелись какие-то мысли – уже не о Греусе и не о солдатах Киора, не о похищении древнего артефакта и не о чем, что имело какое-то отношение к происходящему. Мысли Мэй витали далеко – в каких-то городах, умопомрачительных пейзажах, бескрайних морях, бросавших в лицо горсти холодных брызг. Ей хотелось идти за Стражем вечно – вот так, глядя ему в спину и ступая по тропе, которую он проложил для нее. Или, может, держа его за руку, ощущая его сильные пальцы, сомкнувшиеся вокруг ее ладони. Или, может, просто рядом, касаясь плечами. Мэй понимала, что ей все равно, куда он поведет ее – освещенными аллеями старинного европейского города или крутыми горными тропами, пустынными утренними пляжами южных морей, где мягкие волны с радостью лижут босые ноги первых визитеров, пришедших до прилива. Или может, тесными улочками горного городка с любопытными и говорливыми жителями. Или, слепящей ледяной пустыней, раскинувшейся до самого горизонта ровным белым покрывалом. Королеве было плевать на окружавший ее пейзаж – будь хоть это поле брани или кладбище радиоактивных отходов. Ничто не имело значения, если рядом был ОН. Ей вдруг нестерпимо захотелось услышать его голос, и она неожиданно для себя спросила: – Что у тебя с рукой? – О чем ты? – в его интонации проскользнула тревога. – На правой ладони у тебя ожог… и порезы. – Ты права, я облажался. Сорвал дверь внедорожника с петель, и теперь на раме осталась моя кровь, – вздохнул Тар. – Моих данных, конечно, нет ни в одной базе, но вдруг у Киора есть способ вычислить дракона по его крови. – Да нет такого способа! – отмахнулась Мэй. – Все равно я привлек ненужное внимание. Киор не успокоится, пока не найдет того, кто раскурочил машину. – Зачем же ты это сделал? – Чтобы протащить здорового парня сквозь дверь, нужен хороший упор с противовесом, а у меня его не было: машину болтало из стороны в сторону, – принялся объяснять Женька. – К тому же в меня стреляли. Поэтому я сорвал дверь, чтобы просто вытолкнуть бойца. – А чтобы сорвать дверь, упор не нужен? – игриво поддела его Мэй. Тартанов улыбнулся: неловкость, которую он поначалу испытывал в присутствии девушки, отступала. Вовка учил его почтительному, но не раболепскому поведению в обществе королевы, но Мэй не была коронована и всякий раз морщилась, когда в ее присутствии вели себя так, будто она уже на троне. Потому-то Женька и не знал, какую тактику выбрать. Будешь вести себя, как с обычной девушкой – привыкнешь, а потом впросак попадешь, когда она корону наденет. Кто знает, какие у них тут правила общения с коронованными особами? У них тут простым драконам запрещено магию использовать, элебеты они вводят себе шприцем, воины обращаются с королевой, как с пойманной воровкой. Эта мысль возродила в памяти сцену у Башни. Там, с опальной Шу, которая действительно преступила закон, Вергилий и все солдаты обращались уважительно, сохраняя ее достоинство. Здесь же с Мэй не особо церемонились, и Женька понимал, что это издержки каких-то особенностей местной культуры. Незнание таких тонкостей могло обернуться конфузом не только для иноземца, но и запятнать репутацию Мэй. Но сейчас, когда она улыбалась, когда ее глаза потеплели, Женька ощущал облегчение. Здесь, в лесу, не существовало ни правил этикета, ни чинов, ни условностей. Мэй, по-видимому, испытывала то же самое облегчение, потому что легко и по-простому, как у старого знакомого, поинтересовалась о том, что волновало ее с тех пор, как она оказалась в лесу: – А ожог у тебя от чего? – Старые раны, – буркнул Тар. – В детдоме был пожар, и я… – В детдоме? Женька болезненно поморщился: соврал, чтобы скрыть один секрет, но нечаянно раскрыл другой. Однако отступать теперь было некуда. – Мои родители погибли, когда мне было семь лет. Женька ненавидел эти неловкие моменты, когда одному из собеседников приходится рассказывать о смерти близких. Это вынужденное признание потери уродливым шрамом перечеркивало беседу, заставляя обоих ее участников испытывать дискомфорт. Теплота разговора была утрачена, и Тартанов проклинал себя за то, что ляпнул про детдом, не подумав. Королева некоторое время молчала – как раз из-за этой охлаждающей новости про чужую смерть. Любые слова в этой ситуации казались глупыми, но и переводить тему ей казалось невежливо, как будто ей плевать на переживания спутника. Поэтому Мэй, выдержав паузу, снова завела разговор: – Вы с братом выросли там, в приюте? – Нет, только я. Максика усыновили. – Как? Неужели у вас можно разлучать братьев? – королева в возмущении оттолкнула ветку, которая норовила хлестнуть ее по лицу. Женька пожал плечами. Он вправду не знал, как получилось так, что тете Оле позволили взять лишь одного Максима. – Как вы встретились потом? – Мы со старшим братом поехали за ним… – Так у тебя два брата? А где был старший, когда вас определили в детдом? – Его забрали в армию, а потом он остался на сверхсрочную службу. О том времени он не очень-то распространяется, поэтому я не знаю, где он был и что делал. Знаю только одно: он забрал меня из детдома, как только смог. – И вы поехали красть третьего из приемной семьи? – Да, так и было, – Женька улыбнулся, вспомнив, как вел себя Максик в день отъезда. – Расскажи, – попросила королева, но тут же испугалась своей требовательности и сдала назад: – Нам все равно еще долго идти, как я понимаю. Женька вздохнул и начал рассказ. Сначала неохотно, опуская подробности и тщательно подбирая слова, но потом увлекся. Переживания вновь охватили его, и он словно бы заново пережил и волнение дороги, и смешанные чувства от ритуала, и первые опыты применения магии. Когда он дошел до приезда в Варну, его речь уже звучала быстро и вдохновенно, а глаза озарялись, как у ребенка, который снова переживает впечатления от приятного приключения. Незаметно они выбрались на еле различимую тропу, которая в скором времени влилась в другую, более утоптанную, по которой прошлась не одна тысяча ног. Шагать стало легче, и драконы теперь уже шли рядом друг с другом. Однако приятной прогулка была недолго. Небо затягивалось серыми клочковатыми облаками. Как только они укутали солнце плотной ватой, на лес опустилась прохлада, так несвойственная летней погоде. Вскоре заморосил дождик, и путники ускорились. – Сначала найдем укрытие, а потом я раздобуду что-нибудь на обед, – Женька старался выбирать такие места, где пониже трава и погуще кроны деревьев, чтобы королева не промокла окончательно. – Кажется, дождь усиливается… – Ничего, я не сахарная, – подбодрила его королева. Чем ближе они подходили к озеру, тем заболоченней становилась местность. Почва под ногами размягчилась, кое-где из нее поступала вода и неприятно чавкала. Из травы взлетали облака потревоженных насекомых, которые пытались атаковать непрошенных гостей, но благодаря магии Стража не причиняли вреда ни ему, ни королеве. К счастью, проблемный участок они миновали достаточно быстро и вышли к руслу извилистой речушки. Она, как и многие ее лесные сестрицы, неспешно стремилась к большому водоему, старательно огибая холмы и подмывая овраги, она то терялась в густых зарослях, то игриво выскакивала на поляны. – Эта речка впадает в озеро севернее лагеря, мы почти пришли, – успокоил спутницу Женька. – С этого места будем идти осторожно, внимательно глядя по сторонам и прислушиваясь. Возможно, засада не внутри лагеря, а снаружи. Королева понимающе кивнула. Женька телепортировался вместе с ней на другой берег, потому что речка была хоть и неширокая, но одним прыжком ее было не перемахнуть, а искать брод или переправу не было времени. – Я намеренно захожу к лагерю с севера, потому что с юга два коттеджных поселка, дороги, инфраструктура. Сама понимаешь: лишние свидетели нам не нужны, – на ходу пояснял Тартанов. – К тому же с той стороны удобнее делать и засаду. Мэй не отвечала и не перечила ему. Она вдруг ощутила незнакомую доселе потребность во всем доверяться этому дракону. Сие чувство не походило ни на делегирование полномочий, ни на распределение обязанностей, ни на пользование услугами. До сего момента Мэй терпеть не могла, когда за нее кто-то что-то решал – будь то родители или коллеги по работе. Она сама раздавала поручения и требовала ответственности, она проверяла, контролировала, блюла соблюдение договоренностей. Она отдавала своим заместителем часть своей работы, зная, что эти люди выполнят ее лучше, чем она сама. Она верила в профессионализм и юридическую силу контрактов. И тем не менее никогда до этого она не испытывала того упоительного ощущения свободы и облегчения, когда можно отключить бдительность и расслабиться. Этот парень просто пришел и взял на себя все ее заботы, а Мэй вот так запросто отдала их, даже не попытавшись сопротивляться. Это был новый и, не стоит скрывать, приятный опыт для нее – перестать быть королевой, перестать быть главой медиахолдинга, перестать вообще за что-то отвечать. Просто идти за Стражем, послушно выполняя его просьбы, ни о чем не расспрашивать, ничего не предпринимать. Никакого контроля и инициативы – просто упоительная свобода солдата, доверяющего себя воле более сильного, мудрого и смелого командира. Сквозь листву показалось первое строение лагеря – что-то наподобие кинозала. Его окна были завешаны темными шторами, а изнутри доносились звуки кинофильма: крики, стрельба, визг тормозов на фоне динамичной музыки. Тропинка от кинозала вела к двум одноэтажным домикам, имеющим все признаки жилища: цветные занавески на окнах, мягкие игрушки, бутылочки из-под сока и косметички на подоконниках, сушащиеся полотенца и купальники на веревках, протянутых вдоль веранд и между близстоящими деревьями. От домиков несколько троп расходились в разные стороны: одна – к озеру, другая – к столовой, третья – к другим таким же домикам, четвертая – к санузлу. Драконы обходили все эти строения, забираясь глубже в лес и подальше от воды. Вскоре королева поняла почему: на отшибе, позади кучного соседства других корпусов стоял еще один домик, выкрашенный зеленой краской, которая давно уже не обновлялась и потому во многих местах облупилась. От основного лагеря его отделяла плотная полоса растительности. Казалось, что это строение обиделось на своих собратьев и удалилось в лес, чтобы избавить себя от неприятного общества и в одиночестве придумать месть обидчикам. Дом правым боком врезался в пригорок, а левый бок покоился на метровых сваях. Крыльцо в четыре ступени, начинающееся там, где фундамент дома отрывался от земли, сливалось с широкой верандой, огибающей строение слева. – Ты перенесешь нас внутрь? – поинтересовалась Мэй, когда, взбежав по ступеням, обнаружила на двери домика навесной замок. – Нет, просто пройдем сквозь стену, – Женька поднялся следом. – Я думала, это только ты умеешь, – смутилась Мэй. – Это умеет любой дракон. Надо просто нарисовать магический символ и произнести заклинание, – Тартанов взял ее за руку. – Если знака нет, то можно пройти вместе с тем, на ком он есть. Мэй не успела ничего ответить, как ощутила странное сопротивление воздуха, будто лицом наткнулась на растянутую простыню. Королева сделала шаг и очутилась внутри какого-то помещения. В нос ударил запах пыли и сырого дерева, какой бывает в непротопленных хозяйственных постройках. Домик состоял из двух комнат: большой игровой, куда вела входная дверь с веранды, и тесноватой спальни. Вдоль дальней стены игровой стояли подернутые ржавчиной шкафчики, в которых некогда хранились личные вещи и одежда маленьких жильцов, в углу стоял квадратный стол, на который взгромоздился второй такой же, но перевернутый. Между его ножек были натолканы какие-то рулоны, мешки, пакеты с чем-то угловатым – скорее всего, сломанные и ждущие своего часа починки или отправки на свалку предметы обихода. В спальне жались друг к другу четыре двухъярусные кровати. Корпусом давно не пользовались. Может, из-за того, что он стоял на отшибе, и воспитателям трудно было уследить за его жильцами, а может, потому, что в лагерь стало ездить гораздо меньше детей, чем в то время, когда он строился. Так или иначе теперь строение использовалось под хранение всякого хлама – рваных парусов, гнутых алюминиевых весел, старых плакатов, подушек, матрасов, сломанных стульев и тумбочек, снятых дверей, пыльных чехлов и даже метрового самолета из папье-маше, наверняка изготовленного специально к какому-то празднику. – Уют беглецов, – прокомментировала убранство домика королева, переступая через рулоны винила и бесформенную кучу синей синтетической ткани, напоминавшей палатку. – Я не знал, что тут так уныло, – Женька потер лоб двумя пальцами. – Седрик ничего не говорил об этом. – Не страшно, – отмахнулась Мэй. – Мы ведь тут не надолго. Просто переждем дождь. Словно подтверждая ее слова, по небу прокатился глухой раскат грома. Королева подняла глаза к потолку, прислушиваясь. – Пока ливень не разошелся, раздобуду какую-нибудь еду. Никому не открывай, – подмигнул ей Женька, шагнул к двери и исчез. Мэй невольно вздрогнула: к таким фокусам Стража она еще не привыкла. Конечно, в их стране драконы тоже умели и телепортироваться, и проходить сквозь стены, и гипнотизировать людей, но такие умения могли использовать лишь высокопоставленные лица: король, его личная охрана, мастера, отмеченные государственными наградами. Простые драконы, даже если и умели выполнять подобные магические трюки, держали свои умения в тайне. Безусловно, Стража драконов нельзя было отнести к простолюдинам, но удивляло то, что в его стране, если он, конечно, не врал, никакого запрета на использование магии не было. Даже беглые делали это, несмотря на то, что колдовство могло выдать их. Хотя Россия, откуда приехал Тар, тоже являлась территорией клана маргов, Мэй понимала, что там действуют иные законы и, следовательно, драконы живут иными ценностями. Ей очень хотелось посетить эту страну, и вовсе не потому, что она по рассказам Тара казалась свободнее. Мэй прекрасно отдавала себе отчет, что отыщутся нюансы, о которых ее спутник не упомянул, и эти нюансы могут сделать пребывание в России некомфортным и даже опасным. Однако королева не могла побороть желание увидеть родину Тара, вдохнуть воздух его родного города, пройтись по улицам, по которым бегал Страж, когда был маленьким, взглянуть на здание детдома, где он провел целых восемь лет. Все это вихрем пролетело в голове Мэй, и она, чтобы не томить себя ожиданием, прошла в спальню, надеясь отыскать там место, чтобы присесть. Кровати были завалены ветошью: какими-то двухцветными куртками, кусками брезента для укрытия лодок, матрасами с торчавшим из дыр синтепоном, подушками, стопками одеял и старого белья. На деревянных перегородках, прикрепленных к железным стойкам кроватей, были нацарапаны надписи. Одни обозначали владельца спального места, другие предупреждали о карах, которые посыплются на голову того, кто посмеет занять кровать. Судя по зачеркнутым на разные лады и разными подручными средствами именам, владельцев кровати меняли не так уж часто, и это давало возможность отследить этапы их взросления. На потолке над вторым ярусом кроватей имелись более лирические и более романтические послания. Вот, одним почерком было накорябано «Эдди – козел», чуть ближе к стене этим же почерком, но уже более стройными и уверенным была выведена строчка из песни «Бон Джови»: «Я буду рядом с тобой – эти пять слов моя клятва!» Под этой строчкой хозяйка кровати нарисовала сердце, заключающее в себя две буквы – МТ. Наверняка какой-нибудь Марк Тейлор или Майк Томсон, но королеве хотелось думать, что эта аббревиатура обозначала «Мэй и Тар». Она с интересом изучала эти потолочные записи, сделанные гвоздями, маркерами, фломастерами и даже копотью свечки. Строчки песен, имена возлюбленных, короткие, но емкие эмоциональные посылы, повествующие о различных событиях, которые оставили след в сердце владелиц кроватей – все эти наивные и то же время глубоко переживаемые мелочи жизни отчего-то взволновали королеву. Она так увлеклась погружением в чужие жизни, что даже не услышала, как появился Тар. В одной руке он держал тарелку, накрытую тарелкой поменьше, а в другой – две бутылки воды. Он деликатно кашлянул, оповещая о своем прибытии, и Мэй невольно вздрогнула. – Ты всегда ходишь через пространство? – хмыкнула она, чтобы скрыть неловкость. – Не хотел, чтобы еда остыла. Она прямо с пылу-жару. В тарелке оказался ароматный бигус, и королева, уловив эти аппетитные запахи, вдруг осознала, как сильно она проголодалась. Утром проглотила лишь бутерброд, запив его чашкой кофе, и намеревалась после тренировки заехать в ресторан пообедать, но диверсия Киора спутала все планы. И вот теперь желудок возликовал, предвкушая сытный обед. – А ты? – королева строго взглянула на Тара, принимая из его рук тарелку, но тут вспомнила, что ее спутник не употребляет биологическую пищу, и смутилась еще больше. – Прости, я забыла… – Ничего, – он быстро расчистил место на одной из тумбочек, принес из игровой комнаты стул. Стараясь есть с достоинством и грациозностью, как и положено царственной особе, Мэй едва сдерживала порывы наброситься на бигус – так сильно она оголодала. Видимо, физические нагрузки или, вероятнее всего, эмоциональные сильно уменьшили энергетические запасы организма. Чтобы не смущать спутницу своим видом, Женька прямо через стену вышел на веранду. Беглая разведка по территории лагеря, пока он добывал еду, не обнаружила незваных гостей, но терять бдительность он не хотел. Возможно, Киор не взял след королевы, однако Тартанову не давал покоя тот факт, что он выдернул королеву из машины, когда элебет еще не подействовал. На этот рывок ушел колоссальный запас энергии, которого хватило бы на битву с целой армией лиг, и такая вспышка не могла не оставить след. Оставалось только надеяться, что военачальник не поймет, как воспользоваться этой подсказкой. Внутренне Женька был готов к тому, что Киор все-таки разгадает загадку и вычислит местонахождение беглецов. И тогда придется снова бежать. И уж коли они с королевой обречены на бега, надо продумать план отхода и возможные ловушки противника, вычислить места, где удобнее оторваться от преследования и придумать, как запутать драконов. Эти мысли прервал стук в окно. Королева, закончила с трапезой и несколько смущенно улыбалась, глядя на Стража изнутри здания. Женька поспешил вернуться к ней. – Научи меня так же проходить сквозь стены, – Мэй сделала жест, как будто раздвигала невидимый занавес. – Не очень-то приятно оказаться взаперти. – Нужен специальный знак устранения. Лучше нарисовать на коже, потому что понадобиться он может в любой момент. Потом достаточного всего лишь произнести заклинание – и шагнуть через преграду. – И? – Мне нечем нарисовать тебе знак, – Женька развел руками. – Хитрый ход, – согласилась королева. – Вроде бы и в просьбе не отказал, но и не выполнил. Женька хотел ответить, но в этот момент в небе громыхнуло так, будто над лагерем взорвался самолет. Следом за громом на озеро обрушился ливень. Откуда-то со стороны берега донесся детский визг и смех, видимо, стихия застала кого-то из ребятни в открытом пространстве. Водные струи неистово хлестали землю, вымещая на ней не то злобу, не то обиду. – Я обожаю грозу, а ты? – Мэй вопросительно взглянула на спутника. Он не произнес ни слова, взял ее за плечи и легонько толкнул в стену перед собой. Мэй инстинктивно вытянула руки, боясь удариться, но столкновения не последовало. Она оказалась на веранде, и влажная свежесть тут же окутала королеву с ног до головы. Девушка вдохнула полной грудью, чуть прикрыв глаза от удовольствия. С неба еще раз громыхнуло – все так же оглушительно и грозно. Женька вдруг понял, что такая сильная гроза может защитить их от преследования Киора, если тот, например, догадался, как расшифровать след. Воздух был буквально пропитан электричеством, и это играло роль своеобразной завесы, мешающей разглядеть отпечаток перемещения беглецов. Молнии с треском рвали воздух, гром сотрясал землю, а королева, все так же прикрыв глаза, внимала этому с улыбкой, которая бывает на лице очень довольного человека. Женька стоял сзади и чуть в стороне, боясь нарушить этот момент наслаждения. Сам он к грозам относился прохладно, не испытывая от них ни удовольствия, ни страха. Максик, тот всегда выбегал из лесного домика с радостным воплем, носился под дождем, кричал, приплясывал, протягивал к небу руки, грозясь поймать молнию. Вовка всегда смеялся над ним и беззлобно подтрунивал. – В голову пусть ударит! – перекрикивая вопли Максика, комментировал он. – Мы тебя тогда вместо генератора подключим. Королева, конечно, в силу возраста и ипостаси не выскочила бы под безжалостные струи ливня и не стала бы носиться под ними с первобытными воплями, как младший Тартанов, но Женька отчего-то с легкостью мог представить Мэй маленькой девочкой, радостно кружащейся под грозовым дождем. Тихое счастье спокойного, уравновешенного ребенка. Тартанов прекрасно понимал ее, потому что сам был таким. Минуты захлестывающей радости остались далеко в детстве, в том времени, когда были еще живы родители, но Женька помнил эти мгновения так ясно, будто они были вчера. Ощущал, как переполняли его чувства, как эта теплая и сильная волна разливалась по телу, пропитывая и согревая каждую клеточку. Видимо, Мэй сейчас испытывала нечто похожее, потому что замерла, прислушиваясь к происходящему внутри и наслаждаясь этим. Женька же чувствовал себя странно: был доволен собой, словно угадал с подарком, но при этом испытывал некоторую неловкость, ибо подарка никакого не делал. – И что, таким образом можно через любую преграду пройти? – неожиданно заговорила королева, продолжая прерванный разговор, и открыла глаза. Женька не сразу сообразил, о чем именно она спрашивает, а потом кивнул: – Да, через любую. Мы с братом однажды прошли через едущий поезд. – И как ощущения? – Я сломал ребро, а брат разбил голову. Королева посмотрела на него так, словно сломанное ребро до сих пор торчало наружу, и заключила: – Значит, опасное занятие… – С непривычки – да. Начинать надо с чего-то простого. Но у нас с братом не было выбора: мы уходили от погони. Пройти через поезд было плохой идеей, но только так мы могли оторваться. – У тебя насыщенная жизнь… – Она стала такой после детдома – не только насыщенной, но и опасной. Королева покачала головой, понимая, о чем речь. – Слушай, но ты же можешь нанести свой знак, чтобы пули без помех проходили сквозь тебя. То есть технически это ты будешь проходить сквозь них… – внезапно предположила она. – Не получится, – Женька высунул из-под навеса руку, глядя, как молотит по ладони ливень. – В магической системе нет знака, обозначающего свинец, есть только знак металла. Если я нанесу его на тело, то буду проходить через все металлические предметы, даже через сплавы. – Мда, не очень удобно, – согласилась королева. – Я просто стараюсь избегать перестрелок и надеюсь на удачу, – Женька встряхнул ладонь, и брызги разлетелись вокруг него серебристым бисером. – Боюсь, тебе не удастся их избежать – вы ведь задумали напасть на военную базу, – Мэй повернулась к нему всем корпусом, в ее глазах стояла тревога. Женька давно уже не видел, чтобы на него кто-то так смотрел. Братья, даже если и переживали за него, всегда скрывали истинные чувства: Вовка смотрел ободрительно, Максик – с вызовом. Шу смотрела с надеждой, а близнецы-королевичи – с уважением, но ни у кого из них Тартанов никогда не видел в глазах тревоги, как будто никто и не боялся, что его могут убить. И оттого взгляд Мэй привел его в растерянность. Женька опустил голову и, постукивая пальцами по перилам веранды, проговорил: – У нас есть план. Мы заразили воду. Солдаты заболеют. Не смертельно, но из строя вирус выведет многих. По нашим подсчетам, примерно три четверти состава. А с остальными мы справимся. Мэй молчала, не сводя с него глаз. – Мне приятно, что ты переживаешь за меня, – Женька неожиданно для себя взял Мэй за руку. – Но не стоит. Я серьезно. У нас замечательный план. И у нас отличная команда. Мы справимся. – Сколько вас? – Достаточно, чтобы добыть то, что нам нужно. Извини за скрытность, но в таких делах секретность всегда повышена. – Я понимаю. Скажи только: Седрик позвал Аттилу? – Да. – Тогда я спокойна, – Мэй пожала ладонь Стража.