Путь Стража

Ночь полнилась звуками: криками неведомых птиц, всплесками воды, гудками пароходов. С реки Потомак ветер нес запах тины, влажной травы и изредка машинного масла. Седрик, приставив к глазам бинокль с ночным видением, всматривался в передвижения на базе Куантико. Он походил на живую статую, какие можно встретить в Европе: актеры, которые стоят неподвижно, пока не бросишь им монетку, а уж когда бросишь, они оживают и начинают свой пластичный перфоманс. Несмотря на то, что драконы в темноте видят хорошо, использование оптики было необходимым: слишком уж далеко от базы находился наблюдательный пункт драконов, готовящих нападение. Строго говоря, до того места, где располагался штаб и куда был нацелен первый удар диверсантов, было несколько километров. Примерно половину этого пространства занимали вертолетные ангары, склады и гаражи. Еще часть расстояния была под лесопосадками с наружной части базы, к счастью, не очень густыми и не мешающими обзору. Остальное пространство было открытым, поэтому перемещаться по нему незамеченным не получилось бы ни у кого. Ни у кого, кроме драконов, которые могли одним махом пересечь любое расстояние. Однако прежде чем сделать это, они хотели разведать обстановку на базе, убедиться, что ее ночная жизнь течет в привычном русле. Женька терпеливо ждал, когда Седрик закончит осмотр местности. Насчет расстановки сил группа дискутировала долго. Тартанову на базе нужен был Седрик, который умеет читать мысли. Седрику нужен был Аттила, но Женька переживал за сохранность Шубашичей, поэтому настаивал на том, чтобы Аттила охранял их. Вместе с Женькой на базу рвался Фай. У него была отменная реакция, твердая рука и острый глаз, но выдержки – еще меньше, чем у Максика. И если вспыльчивому и нетерпеливому брату Женька бы доверил свою жизнь, то Фаю – нет. Сказать об этом прямо он не решился, поэтому пришлось долго и нудно убеждать своих соратников в целесообразности того плана, какой был предложен изначально. Согласно нему Женька и Седрик пробираются на базу и устраивают диверсию. Златан поддерживает их технически, в том числе и глушит все сигналы, поступающие с базы, чтобы никто не мог вызвать подкрепление. Аттила страхует его и Горана. Фай и Верди наблюдают за соседней территорией, где располагалась база ФБР, а потом обеспечивают отход всей команды, когда ключи будут захвачены. Наконец, Седрик шевельнулся, опуская бинокль, и Женька с облегчением вздохнул: теперь можно отвлечься от мыслей об операции, которые становились слишком навязчивыми и острыми. – Никаких изменений, – сообщил мистер Дорф. – Две патрулирующих машины, минимум перемещений. Все в стандартном режиме. Женька кивнул. Седрик убрал бинокль и взглянул Стражу в глаза: – Сейчас или никогда, Тар! – Командую тут я, – Женька в шутку шлепнул его тыльной стороной ладони по плечу. – Начинаем отсчет? Мистер Дорф слабо улыбнулся. Тартанов нажал кнопку на тонком ошейнике – местном подобии тех передатчиков, которыми когда-то их с Максиком, близнецами и Свеном снабдила Шу перед операцией в Ховринке. Тутошние модификации были намного примитивнее, и потому Златану пришлось каждый ошейник дорабатывать вручную. Фай и Аттила считали, что такие передатчики ненадежны, однако пользоваться обычными рациями было нельзя: план требовал, чтобы у всех его участников были свободны руки. От предложенных Фаем микрофонов с наушниками тоже пришлось отказаться: один из этапов операции требовал ношения респиратора, и передающая конструкция с ним не сочеталась. Поэтому пришлось остановиться все же на ошейниках, от которых тонкий проводок вел прямо к наушнику, спрятанному в ухе. – Питбуль, как слышно? Прием! – заговорил Тартанов. – Слышу тебя, Странник, – в голосе Фая чувствовалось оживление перед большой заварушкой. – Готовность пять минут. Ждите наступления ночи. – Понял тебя. Отбой. – Стаффорд, прием! – продолжал перекличку Женька. – Стаффорд слушает, – отозвался Златан. – Готовность к ночи пять минут, – сообщил Тартанов. – Будет сделано, – совсем не по-армейски ответил Шубашич-младший. – Бигль, как слышно? – Слышу вас, – с небольшим запозданием ответил Горан. – Готовность четыре с половиной минуты. Начинайте, когда расцветут розы. – Ладно, – в наушнике зашуршало, потом послышалось, как Горан шепотом ругается. – Ротвейлер! – заглушил это бормотание голос Женьки. – Ротвейлер на связи, – сухо и негромко произнес Аттила. – Пригляди там за нашими питомцами. – Есть, командир! – Гончая! – Верди Женька оставил напоследок. Не только потому, что ее функция заключалась лишь в доставке транспорта к указанной точке. Тартанов видел, как Верди нервничала во время сборов, он понимал, что такая военизированная операция, возможно, впервые случилась в жизни девушки, и потому он оставил чуть больше времени, чтобы поддержать ее. – Да, Странник, – тихо ответила она. – Через четыре минуты начинаем. Ты как? – Давайте начнем и закончим, – устало выдохнула Верди. – Я справлюсь. – Ротвейлер и Питбуль готовы подстраховать тебя, ты помнишь? – Я справлюсь! Серьезно. – Всем занять позиции, приемники не выключать! – Тартанов повернулся к Седрику. – Ну что, Волкодав, начнем шоу!

***

Учения не прошли даром хотя бы потому, что мастер-сержант Джозеф МакЛин не растерялся. Когда в здании внезапно погас свет, он первым делом метнулся к окну и обнаружил, что вся база погрузилась во мрак. Это означало, что дело не в многострадальном щитке здания, а где-то на подстанции. Тем не менее случившееся возводило ситуацию в ранг внештатной, а значит требовалось действовать по инструкции и информировать о произошедшем дежурного ротного офицера – первого лейтенанта О’Хили. Через пятнадцать секунд должно было включиться резервное питание, но Джозеф не стал ждать этого – прямо в темноте ринулся к телефону внутренней связи. Пауза между последней цифрой набора и первым гудком показалась МакЛину чудовищно долгой, но как только в трубке раздался звуковой сигнал, сразу вспыхнули бледно-зеленые энергосберегающие аварийные лампы. Через секунду первый лейтенант О’Хили снял трубку. Мастер-сержант доложил обстановку, гордясь, что удается сохранять твердость голоса, хотя пальцы от волнения и возбуждения все же подрагивали. О’Хили приказал построить роту на плацу, а сам, видимо, хотел связаться со штабом для дальнейших указаний. Джозеф не стал его задерживать: положил трубку и пантерой прыгнул к щитку с тревожной кнопкой. Поворот ключа, нажатие – и трехэтажное здание пронзил вой сирены. Несколькими секундами позднее эхом ему откликнулась сирена в соседней казарме, и МакЛин довольно улыбнулся: он среагировал быстрее других дежурных. Еще через минуту лестницы и перекрытия здания дрогнули от топота двух с лишним сотен ног: солдаты бежали к комнате хранения оружия. Каждый знал порядок действий и маршрут, ответственные четко выполняли свои обязанности. Свет дежурных ламп усиливал драматичность происходящего, и мастер-сержант ощутил, как ускоряется его сердцебиение. Азарт, замешанный на ощущении настоящей опасности и воодушевлении, придавал небывалых сил. Да и солдаты, которые еще несколько минут назад мирно спали, сейчас казались бодрее и румянее, чем во время учебных тревог. Однако, когда выдача оружия близилась к концу, случилось то, чего не должно было случиться: в здании погас и дежурный свет. После зеленоватого свечения энергосберегающих ламп кромешная темнота показалась какой-то особенно густой, почти осязаемой. Солдаты невольно остановились, нащупывая руками стены и друг друга. Сердце МакЛина прибавило ходу: аварийные генераторы были рассчитаны на несколько часов работы, и их внезапное отключение говорило о том, что до них добрались диверсанты. Это означало, что враг уже на территории базы. Спас положение зычный голос капрала Мартина Белфора: – На ощупь! Берем и отходим против часовой! В этот момент мастер-сержант сообразил, что у него есть фонарик. Их выдавали вахтенным на случай перепада напряжения. Раз в пару-тройку месяцев на базе такое случалось из-за перезапуска систем охлаждения хранилища, и тогда в казармах выбивало пробки. В обязанность вахтенных входило включать рубильники в щитках. Джозеф устремил луч фонарика на стенд, с которого раздающий брал автоматы и передавал солдатам. Выдача, застопорившаяся на какое-то время, снова набрала положенную скорость. Чтобы не сбить ее, МакЛин даже пропустил свою очередь и дождался, пока будет выдано все оружие, и лишь после этого получил свое. На улице стояла такая же темнота: дежурные огни, подпитывающиеся от резервного генератора, тоже погасли, а ущербная луна совсем не давала света. Солдаты, выбегающие из казарм, спотыкались, наскакивали друг на друга, кто-то даже упал. Хотя сама процедура построения была четко отработана, в кромешной тьме воспроизвести ее не так просто. Глаза едва различали людские силуэты, не говоря уж о разметке на асфальте. Солдаты ориентировались по звуку шагов: если гулкие удары рифленых подошв об асфальт сменялись чавканьем или шуршанием, значит ты забредал на газон, опоясывающий здание и разделяющий подъездные дорожки. С появлением вахтенных ситуация немного улучшилась. Не один МакЛин догадался включить фонарики, и вот уже три светло-голубых луча устремились в сторону плаца. Этого света, конечно, не хватало на всю территорию, но он хотя бы раздвигал границы тьмы и позволял яснее видеть фигуры сослуживцев. Из темноты, как черт из табакерки, вынырнул первый лейтенант О’Хили. – Капрал Белфор! Подогнать джип к площадке! – негромко приказал он и протянул капралу ключи. Тот принял связку, козырнул и метнулся за границу света. Джип с тремя фонарями на вертикальной раме предназначался для вестовых, но сейчас лейтенант решил его использовать не для связи со штабными офицерами, а для освещения плаца. Пока машины не было, роты строились при свете фонариков. Джозеф отметил, что находчивость одних уравновешивалась растерянностью и даже некоторой паникой других. Несмотря на ежедневные построения, сейчас было много лишних перемещений и суеты. Как ответственный за строевую подготовку, мастер-сержант мысленно отметил, что отныне придется отрабатывать построение в условиях полной темноты. Слева показались фонари штабного джипа, прозванного почему-то «джеком». Солдаты заторопились закончить построение, чтобы не получить нагоняй от командования. «Джек» мчался на скорости, которая значительно превышала разрешенную на территории базы, а это не означало ничего хорошего. Не успел автомобиль полностью остановиться, как из него буквально выпрыгнул сам генерал Уоллес. – Сми-ирна-а! – гаркнул первый лейтенант О’Хили, и солдаты замерли и затихли в темноте, хотя большинство из них не было видно. – Патрульными обнаружено проникновение на территорию базы отряда диверсантов неизвестного противника, – зычным голосом начал генерал. – Объявлена боевая тревога и с этой минуты командование переходит… Договорить ему не дал залп. Глухой, но сильный, он сотряс воздух, и все, кто был на плацу, невольно принялись оглядываться и тревожно прислушиваться. Генерал, прерванный на полуслове, намерился возобновить речь и даже набрал побольше воздуха, чтобы выпалить приказ на одном дыхании, но тут антрацитовое небо Куантико расцвело. Большинство солдат попадали на землю, как того требовали правила поведения при артобстреле, кое-кто вскинул автомат, но некоторые остались стоять, задрав головы. На темном экране ночного неба распускались гигантские пионы и ромашки салюта. Их искрящиеся лепестки наползали друг на друга, складываясь в небывалый букет, который, впрочем, быстро увядал. Но следом за погасшим распускался новый – еще ярче, еще выпуклее. Многие из тех, кто упал на землю после первого залпа, стали подниматься на ноги или садиться на колени, наблюдя за происходящим. Восторженные и удивленные лица солдат озарялись розовыми, желтыми, голубыми отсветами. Мастер-сержант МакЛин в замешательстве окинул взглядом плац. Неуместность и неожиданность действа красноречиво говорили о его коварном умысле – отвлечь внимание армии. Но негодование вызывал не тот факт, что врагам каким-то образом удалось обесточить огромную военную базу и проникнуть на ее территорию, а то, что обыкновенный фейерверк заставил триста с лишним солдат и их командиров забыть об опасности, об объявленной боевой тревоге, о диверсии. Сейчас, стоя на плацу, они были отличной мишенью – хоть для шквального пулеметного огня, хоть для гранатометного. Джозеф понял: если вмешаться сейчас, это позволит избежать жертв. – Воздух! – крикнул он, но солдаты и офицеры даже не посмотрели в его сторону. – Ложись! Обстрел! – срывая голос, снова заорал МакЛин, пытаясь силой звука обратить на себя внимание. Но все осталось по-прежнему. Джозеф бросился к штабному «джеку», чтобы сигналом клаксона привлечь внимание рядовых и самого генерала, однако его порыв прервался на середине. Краем глаза мастер-сержант заметил вспышку, и в первую секунду подумал, что это минометный выстрел, но яркость вспышки не уменьшалась и не увеличивалась, и Джозеф решил, что восстановлено энергоснабжение и вспыхнул какой-то из дежурных прожекторов. Мастер-сержант повернул голову, чтобы разглядеть источник света, и это заставило его остановиться. На них стремительно катилась алая волна высотой в два человеческих роста. – Ложись! – не своим голосом заорал МакЛин и первым нырнул на газон, закрыв руками голову. Он понимал, что ему вряд ли удастся избежать встречи с этой странной, напоминающей огонь стеной, но он надеялся, что, вжавшись в землю, он уменьшит воздействие неведомой атаки и, возможно, останется жив. Учитывая скорость приближения волны, достигнуть плаца она должна была секунд через пять. До судорог вжимаясь во влажную землю газона, Джозеф все ждал, когда его накроет обжигающее одеяло огня, когда ударная сила прокатится по его спине, сплющивая внутренние органы и выдавливая воздух из легких. Он слышал, как отдаются где-то в затылке удары сердца, и мысленно считал их: примерно по два на секунду. Вот прошло пять секунд, вот десять, но никаких признаков накатившей огненной волны Джозеф так и не почувствовал. Он поднял голову и открыл глаза. Солдаты на плацу все так же завороженно наблюдали за последними вспышками салюта. Никто из них, похоже, так и не заметил приближения волны, и мастер-сержант усомнился: была ли она? Может, огненный вал ему только почудился? Может, он так же внезапно растаял в воздухе, как и появился, не докатившись до плаца? Мастер-сержант поднялся, озираясь. Несколько секунд назад он готов был к любому зрелищу – к обожженным телам, оторванным конечностям, окровавленным лицам, разрушенным зданиям, но не к тому, что предстало перед его взором. Мирная картина пугала еще сильнее. Она означала либо отдаленные последствия прокатившейся волны, либо галлюцинации самого МакЛина. То, что минуту назад показалось ему безукоризненным применением отработанных на учениях навыком, сейчас вдруг приобрело окраску панических метаний. Джозеф ощутил, как к щекам и шее приливает краска стыда, и стал озираться: заметил ли кто-нибудь его постыдный бросок в газон? Решив, было, что благодаря фейерверку его поступок оказался незамеченным, МакЛин с облегчением вздохнул, отряхнулся и снова направился к генералу, чтобы напомнить о боевой тревоге, ибо командующий наравне с солдатами вперил взгляд в небо и даже раскрыл рот от восторга. – Сэр, разрешите обратиться? – Джозеф коротко козырнул. Генерал нехотя оторвал взор от салюта и с таким удивлением посмотрел на МакЛина, словно тот возник из ниоткуда посреди его гостиной в разгар семейного ужина. – На базе диверсия, сэр, – так и не дождавшись ответа, заговорил Джозеф. – Разрешите укрепить периметр? – Кто-о?! – генерал сдвинул брови и уставился на кого-то позади мастер-сержанта. Тот невольно обернулся, но не увидел никого и ничего подозрительного. Солдаты все с тем же интересом наблюдали за последними увядающими бутонами салюта. Не зная, что означал вопрос генерала и как на его следует отвечать, мастер-сержант его попросту проигнорировал и снова повторил о необходимости немедленного реагирования. В этот момент база снова погрузилась в темноту и оглушительную тишину. – Генерал, разрешите бросить мой взвод на оборону штаба! – голос МакЛина эхом разнесся по плацу и, как ему показалось, даже отразился от стен казарм. – Прикажите… Но генерал вдруг закатил глаза, запрокинул голову и осел на землю, как куль с мукой. За спиной Джозефа послышались такие же глухие звуки падения тел на асфальт. Он оглянулся и с ужасом наблюдал, как валятся с ног солдаты. Кто-то падал сначала на колени, а потом заваливался на бок, кто-то опускался на пятую точку и перекатывался на спину. Удивительно было и то, что люди не падали с высоты своего роста, а мягко опускались на землю, словно делали это по собственной воле. Джозеф лихорадочно соображал, как остановить происходящее. Он понимал, что это – последствия волны, которая все же не привиделась ему, но чтобы принять контрмеры, надо понимать, с чем имеешь дело. К тому же МакЛин боялся, что сам тоже хапнул отравляющей дозы – но чего? Радиации? Газа? Электромагнитного излучения? Как скоро его постигнет та же участь? Стараясь не думать о том, как сам отключится, он склонился над генералом Уоллесом, пытаясь привести его в чувства. Пульс прослушивался, и дыхание командира было явно не поверхностным. Он как будто погрузился в глубокий сон. Разбудить его не удалось ни похлопыванием по щекам, ни тряской, ни пощипыванием. Он распластался на асфальте, как тряпичная кукла, большая и слегка похрапывающая. Мастер-сержант понял, что успеха не добьется, а времени у него остается все меньше и меньше. Значит и распорядиться им нужно рационально. Оставив генерала, Джозеф выпрямился и окинул взглядом темные просторы базы, пытаясь вычислить, с какой стороны начнется или уже началась атака неприятеля. Он заметил, что кое-кто из солдат остался на ногах, и обрадовался пусть немногочисленным, но все же союзникам. Правда, минутой позже понял, что радость была преждевременной: оставшиеся бесцельно бродили, как зомби, натыкаясь друг на друга. Строго говоря, они тоже спали, только с открытыми глазами и не реагировали ни на голос, ни на прикосновение, ни на боль. МакЛин еще ни разу не ощущал такого всепоглощающего отчаяния, как теперь. Заглядывая в пустые глаза братьев по оружию, он с тоской понимал, что на нем лежит ответственность за оборону базы. От груза таких обязательств и от страха не справиться с ними у Джозефа подкосились ноги, но он взял себя в руки. Прошло уже достаточно времени, но с ним, к счастью, не происходило того, что случилось с остальными солдатами. Это могло означать, что нырок в газон спас МакЛину здоровье, рассудок и, возможно, жизнь тоже, а значит, у него была фора. После осознания этого факта голова заработала как часы: надо бежать в штаб, связаться с соседней базой ФБР, генеральным штабом армии, доложить обстановку, попросить поддержки с воздуха. Вытащив из-за руля «джека» уснувшего водителя, мастер-сержант уселся на его место и дал задний ход. Пересекать плац приходилось осторожно: лежащие и бродящие тела создавали помехи, и Джозеф не хотел покалечить кого-нибудь из своих сослуживцев даже во имя благой цели. Миновав опасную зону, он втопил педаль газа и помчался туда, откуда четверть часа назад приехал генерал Уоллес. Однако едва МакЛин вывернул на главную аллею, как ему пришлось ударить по тормозам. В метрах тридцати от него кабиной на газоне, а кузовом на дороге лежал опрокинутый армейский грузовик. Чтобы свалить такую махину, надо было ударить ей в борт танком или мощной взрывной волной, но тот алый вал, прокатившийся по территории, даже не сорвал листьев с деревьев – что уж говорить про грузовик! К слову, его пассажиры – бойцы спецподразделения в полной боевой экипировке – бродили тут же. Деятельность этого подразделения была засекречена: на какие операции их увозил вертолет, никто не знал, но поговаривали, что вертолет доставлял спецов в Норфолк, откуда уже боевым транспортным или десантным самолетом их переправляли в нужную горячую точку. Почему этот спецотряд обретается на базе морской пехоты в Куантико, а не на базе ВМС в Норфолке, никто не знал. Сейчас эти сверхподготовленные парни, прошедшие какие-то неведомые бои и передряги, сомнамбулами бродили по аллее и газонам, ничем не отличаясь от обычных морпехов. Правда, даже в таком состоянии они умудрялись сохранять некое подобие строя. Как и полагается секретному подразделению, вокруг этого отряда и сейчас витало много загадок. Куда они ехали на армейском грузовике, экипированные так, словно несколько недель находились в зоне боевых действий? Почему опрокинулся их грузовик? Почему они не распластались по земле, как большинство солдат, а остались на ногах, хоть и в полной бессознательности? Объезжая машину по газону (потому что большинство спецназовцев находились на дороге), Джозеф заметил в кабине водителя. Он был без сознания, его лицо заливала кровь. Возможно, он ударился о руль или о стойку при резком торможении. Бросить боевого товарища, хоть и из элитного отряда, Джозеф не мог. Пулей выскочил из своего «джека», забрался в кузов грузовика. Перегородка, отделяющая кабину, имела довольно широкое окно с раздвижной рамой – как раз для тех случаев, чтобы кто-то из солдат мог заменить убитого водителя, не выходя из машины, или наоборот, водитель мог покинуть кабину, если двери окажутся заблокированы. Открыв окно, МакЛин с трудом втянул расслабленное тело водителя в кузов, а затем вытащил из грузовика и положил рядом на землю. Когда придет подмога, парня быстро обнаружат и окажут помощь. Чтобы немного перевести дух, мастер-сержант на несколько секунд задержался возле грузовика, утирая катившийся по лицу пот. Именно тогда он и заметил метрах в пяти от дороги незнакомца. Строго говоря, заметил МакЛин даже не его, потому одет тот был в черную водолазку, черные брюки армейского кроя и армейские же ботинки, – заметил Джозеф его меч. Слабо светящийся матово-белым клинок, на лезвии которого то вспыхивали, то гасли мелкие голубые звезды. Лишь только в отсвете этого оружия мастер-сержант разглядел высокого худощавого парня в черной, как у грабителя, одежде. Завороженный зрелищем и растерявшийся от такой неожиданной встречи, Джозеф замер, не в силах отвести взгляд от незнакомца. Глаза их встретились, хоть лица парня мастер-сержант не мог разглядеть, но чувствовал: тот смотрит на него. Контакт длился с десяток секунд, а потом в лицо МакЛину ударила тугая струя воздуха, будто он высунул лицо из окна поезда на полном ходу. Воздушный удар был кратковременный, но заставил Джозефа зажмуриться, однако, когда он снова открыл глаза, незнакомца уже не было. Так быстро скрыться из поля зрения он бы не смог, и поблизости не было ни здания, ни дерева, чтобы укрыться. Парень с мечом словно растворился в темноте. Джозеф медленно выдохнул, стараясь привести мысли в порядок. Исчезновению незнакомца в черном наверняка было какое-то рациональное объяснение, но раз МакЛин не мог его найти, то и запретил себе тратить на это силы и время. Прыгнул за руль «джека» и снова двинул к штабу.

***

В двухэтажном здании было неестественно тихо. Входя, мастер-сержант надеялся услышать команды, отдаваемые срывающимися голосами, трезвон спутниковых раций, топот, мат, хлопанье дверей. Но тишина пугала сильнее, чем суматоха. Джозеф включил фонарик и сначала обшарил голубоватым конусом света стены, пол и пролет лестницы. Как выяснилось, сделал он это не зря. Практически в метре от себя МакЛин обнаружил лежавшего полковника Шеппарда. Привести его в чувства, конечно же, не удалось. Дальше по коридору, привалившись щекой к подоконнику, сидел вестовой. Видимо, он остановился, чтобы глянуть в окно на затухающий фейерверк, и там его накрыл этот гипнотический сон. Мастер-сержант вскинул автомат, прижал ладонью к его дулу фонарик и медленно двинулся по коридору. Направление он выбрал не случайно: ему показалось, что из-за приоткрытой двери канцелярии донесся шорох. Надежда обнаружить там спрятавшегося в панике вахтенного зажглась в душе МакЛина, хотя он понимал, что звук мог ему и почудиться. Однако как только он поравнялся с сидящим вестовым, шорох повторился. Взяв на прицел дверь, Джозеф медленно приблизился, а потом распахнул пинком дверь, готовый выстрелить в любого противника. Первое, что выхватил из темноты луч его фонарика, была худая фигура адъютанта Дженнинкса. Он бестолково бродил по комнате, натыкаясь на столы и шкафы. – Дженнинкс! – зачем-то окликнул его мастер-сержант, хотя и так было понятно, что адъютант пребывает в том же сомнамбулическом состояние, что и встретившаяся по пути спецгруппа. Убедившись, что в комнате никого больше нет, МакЛин переступил порог канцелярии. В условиях боевой тревоги адъютант должен находиться рядом с генерал-лейтенантом, в узле связи, в оружейной камере хранения, но только не в канцелярии, сверху до низу набитой бумажками. Что Дженнинкс делал здесь? Прятался от излучения? Пытался кого-то спасти? Выполнял особое поручение? МакЛин прошелся по его фигуре фонариком, чтобы убедиться, что тот не ранен. На лице адъютанта Джозеф задержал овал света подольше, потому что обнаружил некоторую странность. Несмотря на общую вялость и даже расслабленность тела, взгляд Дженнинкса казался осмысленным и даже как будто напряженным, словно он изо всех сил старался совладать с непослушным телом и выйти из зомбированного состояния. «А я? Почему я превратился в такого же тупого болвана или не повалился на землю без памяти? – недоумевал про себя Джозеф. – Почему на меня не подействовала та волна и есть ли еще такие на базе, кто сохранил рассудок?» Адъютант в очередной раз налетел на кулер, и тот опасно закачался, гневно забулькал водой в бутыли. МакЛин решил усадить Дженнинкса, чтобы тот не попортил имущество и сам не повредился. Он подхватил его под локоть и потащил к столу. Адъютант, на удивление, оказался податливым, и Джозеф поначалу решил, что проблем не будет, но именно эта покорность чужой воле создала небольшую заминку. Оказалось, усадить взрослого безвольного человека в кресло на колесиках – не такая уж простая задача. Джозеф подводил его к креслу, но адъютант ударялся об него ногой или пяткой – о колесико, и кресло отъезжало. МакЛину пришлось сначала зафиксировать сиденье в углу между шкафом и копиром, а потом уже опустить в него штабного, придерживая за талию. Именно в этот момент мастер-сержант и нащупал в его кармане сложенный лист бумаги. В первую секунду он решил, что это простой листок – может, письмо семье или фотография девушки. Но мозг, лихорадочно работающий в условиях стресса, не позволил отбросить информацию о находке. Сразу появились мысли о похищенном в суматохе документе или, может быть, приказе, поступившем из главного штаба. Джозеф немедленно сунул руку в карман адъютанта и вынул сложенный вчетверо листок. Сразу было видно, что складывали его впопыхах: сгибы проходили не по перпендикуляру, да и один из уголков загнулся. Мастер-сержант расправил на столе листок и посветил на него фонариком. Под шапкой главного штаба, как и положено, имелись несколько граф для архивных обозначений, и графы эти были уже заполнены. Значит, бумага поступила задолго до того, как вырубился свет. Вот почему контрактники оказались на грузовике да еще и в полном боевом снаряжении – у них было время подготовиться! Видимо, штаб знал о готовящемся нападении, но почему-то не поставил в ружье все роты. Может, полковник ждал особого распоряжения главного командования? Может, диверсия началась не за пределами базы, а в самом ее центре – со штабных офицеров? Может, поэтому Дженнинкс прихватил это послание – как доказательство предательства полковника, который знал о диверсии и не предпринял меры? Кусая губы, Джозеф пробежал глазами текст. Конечно, он был зашифрован, а ключ для дешифровки наверняка был отправлен другим документом и на данный момент вполне мог быть уже уничтожен. Однако комбинация из двенадцати цифр повторялась на протяжении всего послания трижды. МакЛин понял, что это – та самая комбинация, обозначающая бункер, расположенный на территории базы. О том, что он обозначается двенадцатью какими-то цифрами, знал буквально каждый рекрут, как и то, что в бункере имелось хранилище, а вот о том, что в нем хранилось – ходило множество баек и практически легенд. И то, что главный штаб в первую очередь заботился о защите бункера, делало это сооружение еще более таинственным. А вот то, что случилось со спецотрядом, ставило под сомнение безопасность объекта-двенадцать-цифр. Уж коли вся база погружена в странный гипнотический сон, то долг единственного уцелевшего мастер-сержанта – принять на себя ответственность за сохранность секретного объекта. Ведь и ежу понятно, что нападение на базу затевалось не для захвата штаба (иначе здесь была бы уже перестрелка), а для проникновения в бункер. Конечно, в одиночку справиться с вооруженными до зубов и подготовленными профи он не сможет, но разведать обстановку – его долг. Разведать и найти способ связаться с главным штабом. Подумай о таком в спокойной обстановке, Джозеф наверняка бы приуныл, но сейчас, когда по его венам и артериям с бешеной скоростью циркулировал адреналин, затея одиночной вылазки не казалась ему ни отчаянной, ни глупой. Наоборот, внутри зрела странная уверенность, что именно эта «одиночность» и может стать главным залогом успеха операции. Большой отряд легче вычислить и разбить, а солдат-одиночка может проскочить незамеченным. К тому же если прикинуться сомнамбулой, то можно обмануть бдительность врага, ведь, судя по тишине на базе, никто из диверсантов не стреляет по бродящим зомбированным солдатам. Воодушевленные размышления мастер-сержанта прервал звук, донесшийся из коридора. Это был не то стон, не то бормотание. МакЛин поспешно свернул листок и сунул его себе в карман. Секретная информация достанется неприятелю только через его труп! Так хотя бы будет чиста его совесть: он сделал все, что смог. Погасив свой фонарик, Джозеф дулом автомата чуть приоткрыл створку двери и заметил шарящий по стенам луч. – Есть кто живой? Але! – крикнул кто-то очень знакомым голосом, но МакЛин отпрянул от двери. Пока незнакомец не обнаружил его, есть время придумать план. Можно, например, наброситься на него, обезоружить и связать. А можно притвориться зомби и бродить, как Дженнинкс, попутно наблюдая, что предпримет незнакомец. – Ядрена камбала! – смачно выругались за дверью, и Джозеф узнал Белфора. Не столько по голосу, сколько по тому, что в своих ругательствах Мартин всегда использовал названия рыб. – Капрал Белфор! – позвал Маклин, и из коридора донеслось: – Так точно! – Это мастер-сержант МакЛин, – Джозеф включил фонарик и шагнул через порог, направив свет в лицо капралу. Тот в свою очередь сделал то же самое, чтобы убедиться, что перед ним действительно мастер-сержант. – Отставить, Белфор! – скомандовал Джозеф, пользуясь преимуществом субординации, и капрал опустил фонарик. – Что ты здесь делаешь? – Я надеялся, тут кто-то остался… нормальный, – Мартин все же скользнул лучом по лицу собеседника, чтобы убедиться, что правильно опознал его. – Вы видели, что творится на базе? – Видел. В штабе то же самое, – МакЛин быстрым шагом направился к выходу. – За мной, Белфор! У нас есть задание. – Какое? – оживился капрал. Видимо, любое действие для него было сейчас спасительным, ибо растерянность и бездействие усиливали отчаяние. – Из главного штаба пришел приказ защитить объект от диверсантов любыми способами. – Какой объект? – капрал, как собака, спешащая на прогулку, бежал следом за мастер-сержантом. – Знаешь, что обозначается двенадцатью цифрами? – Хранилище в бункере. Так что… весь сыр-бор из-за этого? Надо было травить всю базу, чтобы добраться туда? – Заберем обмундирование и оружие у спецназовцев. Видел опрокинутый грузовик? – Ага. – Попробуем связаться с главным штабом или соседней базой ФБР. Нужно вызвать подкрепление. А пока оно будет в пути, наша задача – защищать секретный объект. Капрал преисполнился решимости, хоть им вдвоем с мастер-сержантом предстояло совершить невозможное. Отобрать оружие у бродящих контрактников оказалось намного сложнее, чем усадить в кресло Дженнинкса. Хоть спецназовцы и были лишены воли, но свои автоматы держали крепко, а при любой попытке снять с них бронежилеты и подсумки отталкивали мародеров. Поэтому МакЛин и Белфор раздели и разоружили лежачих, хоть и пришлось повозиться. После этого они сели каждый в свой джип (на этом настоял Джозеф, потому что подозревал, что придется преследовать убегающих противников, которые наверняка уже выпотрошили бункер) и покатили к месту назначения. Объект-двенадцать-цифр находился в северной части базы и имел два выхода – грузовой и черный. К последнему вел узкий подземный пешеходный тоннель прямо из гаража. Гараж имел значительный арсенал и прочные ворота с несколькими ступенями защиты от внешнего нападения. Взломать эту систему было практически невозможно, потому что при выходе из строя одного замка или запора автоматически включался дополнительный замок. Другой выход, грузовой, был намного шире и предназначался, как и следовало из названия, для доставки груза в бункер. Здесь тоже была система взаимоконтролирующих шлюзов, ворот и подъемников. И именно к этому входу направились капрал и мастер-сержант. – Не думаю, что неприятель станет прорываться в хранилище через узкий тоннель, – поделился соображениями МакЛин. – Слишком опасно, потому что любая ерунда может отрезать путь назад, а то и вообще заблокировать отряд. Думаю, враг воспользовался грузовым входом, возможно, даже въехал внутрь на своем транспорте. Как выяснилось через несколько минут, стратегическая мысль диверсантов полностью совпала с мыслью МакЛина: бронированные ворота грузового входа были приоткрыты. Это, конечно, не означало, что неприятель уже добрался до секретной начинки хранилища, но то, что он проник внутрь бункера, было неоспоримо. Джозеф надеялся, что врага сдержат хитроумные замки и ловушки, которыми был напичкан бункер, ведь он имел автономный источник энергии: из приоткрытой створки лилось слабое красноватое свечение дежурных ламп. Заглушив моторы, капрал и мастер-сержант бесшумно подобрались ко входу и прислушались. Внутри было тихо. Джозеф прикрыл глаза, стараясь прогнать подступающую панику. Сейчас им предстоит спуститься в помещение, строение которого он не знает, и вступить в битву с противником, о численности или огневой мощи которого тоже ничего не известно. Возможно, все закончится через несколько секунд после того, как они с Мартином пройдут ворота. Снайпер в засаде снимет их одного за другим, и неприятель продолжит свои дела. – Если их там много, то не обязательно вступать в бой, – словно прочитав его мысли, прошептал Белфор. – Мы можем забаррикадировать их там и дождаться подкрепления. Подкрепление. Главная надежда двух двадцатилетних парней. Оба они рассчитывали на то, что радист успел телеграфировать в главный штаб о случившемся, и скоро тут будет авиация. К тому же Джозеф знал о шифровке, а значит в главном штабе ждали атаки и меры уже приняты. – Спускаемся, – почти одними губами произнес он. – Фонари не включаем. Разведаем обстановку и действуем по ситуации. Либо атака, либо отход и блокировка противника. Капрал коротко кивнул. В ворота вошли по одному и сразу рассредоточились по стенам. Грузовой вход уходил вниз широким пандусом, который метров через двадцать заворачивал направо. Пространство освещалось зловещим красным светом дежурных ламп, висящих на стенах в шахматном порядке. Капрал и мастер-сержант поочередно то пропадали в тенистых ямах, то выплывали из них неровными силуэтами. Они шли молча и бесшумно, чутко прислушиваясь к звукам, которые изредка доносились из глубин бункера. Может, ветер гулял в вентиляции, может, звуки издавали механизмы, отвечающие за сохранность секретной начинки хранилища, а может, все же это были враги, которые взламывали замки или занимали огневые позиции в ожидании непрошеных гостей. Поворот прошли, как отрабатывали на учениях, а дальше короткий и широкий спуск вел на неожиданно просторную площадку, где стоял бронированный «Тандер». Этот канадский тяжеловес с некоторых пор получил прописку на базе морской пехоты в Куантико. Бронированная зверюга весом почти в тринадцать тонн на памяти МакЛина всего пару раз продефилировала по территории, а остальные бессчетные дни и ночи она проводила, видимо, в гараже. «Тандер» как никто другой годился для перевозки спецназовцев, но почему-то командование держало его на площадке в бункере, а свой специализированный отряд отправило на задание на простом армейском грузовике. «Тандер» напоминал железную коробку на толстенных рифленых колесах: короткий, но высокий капот, казалось, лишь для видимости выдвигался из призмообразного кузова, узкое и пуленепробиваемое лобовое стекло тоже выглядело лишь данью автомобильному облику. Стоя на земле рядом с этим монстром, Джозеф не мог поверить, что водителю будет видно дорогу. Может, какой-то ее кусок за сто метров от машины. Впрочем, дорога такому чудищу не требовалось: он мог одинаково быстро передвигаться по грязи, песку, камням, воде и даже небольшой лесополосе. Несмотря на внушительные размеры, этот армейский бегемот занимал лишь незначительную часть подземной площадки. Здесь без особых помех могли бы разъехаться три таких «Тандера». Капрал и мастер-сержант остановились. Лампы здесь горели ярче, чтобы освещать большую площадь, но все равно парковка обозревалась плохо. Пришлось включить фонарики. Пошарив лучами по стенам и кузову грузовика, парни не обнаружили следов чьего-то присутствия. По крайней мере, очевидных, потому что Джозеф заметил на пыльном бампере «Тандера» продолговатый след, словно кто-то прислонился к этому месту и стер пыль. Причем стер совсем недавно. МакЛин жестом приказал напарнику обойти машину с правой стороны, а сам двинулся влево. Красноватый свет заставлял предметы отбрасывать глубокие тени, и потому мастер-сержанту постоянно казалось, что в них кто-то скрывается. Стоило навести на это пятно фонарик, как мрак рассеивался, обнажая стальные листы обшивки бункера с насаженными на них техническими коробами электрощита, пожарного шланга и ящика с порошковыми огнетушителями. Но как только луч света покидал поверхность, как чернильная темнота снова сгущалась, рождая в своих недрах опасность. Медленно, шаг за шагом МакЛин обошел «Тандер» и встретился у противоположного борта с Белфором. – Чисто! – одними губами оповестил тот о результатах осмотра. За спиной капрала из полумрака на стене выступал круглый люк хранилища. На нем не было ни панели кодового замка, ни вентилей, как на шлюзах банковских хранилищ, ни других приспособлений, с помощью которых можно было открыть эту дверь снаружи. Это был простой круг стали, ровный и гладкий, вмонтированный в стену. Лишь стыки были защищены шторкой металлического обода, чуть отходившего от стены. Джозеф жестом показал, что теперь они приступят к осмотру грузовика. Мартин должен был открыть дверцу, а себе мастер-сержант оставил задачу посложнее – сунуться внутрь авто и проверить, не затихла ли там банда диверсантов. Делать это было страшно: неприятель мог открыть шквальный огонь, но другого способа убедиться, что грузовик пуст, не было. В тонированные стекла все равно ничего не разглядеть, да и высоко они. Напарники изготовились, и по сигналу капрал резко рванул дверцу на себя, а мастер-сержант заглянул внутрь, готовый выстрелить по любой движущейся мишени. Ярко-голубой свет облизал серые стены «Тандера», боковые складные сиденья, армированный шкаф для оружия, болтающиеся брезентовые ремни. В кузове было пыльно, пахло маслом и железом, видимо, грузовик давно никто не выгуливал и не проветривал. – Чисто! – сообщил МакЛин и подался назад, но наткнулся шеей на холодный и твердый предмет. Его назначение угадывалось с первой секунды. – Брось оружие и подними руки! – приказал незнакомый голос. Почти одновременно с ним грянул второй голос откуда-то со стороны капота: – Руки! Дай сюда! Послышался звук падающего автомата. – На пол! Джозеф понял, что капрала тоже держат под прицелом, поэтому не стал тянуть время и сопротивляться. Медленно отвел руку с автоматом в сторону и разжал пальцы. Стоявший за спиной выхватил оружие и снова ткнул мастер-сержанта стволом в шею: – Теперь на пол! Джозеф слегка замешкался, соображая, опуститься ли ему на колени или же лечь лицом вниз, но тут стоявший сзади довольно грубо схватил его за верхний край бронежилета и рванул назад. МакЛин едва устоял на ногах, но второй толчок в сторону и вперед все же заставил его упасть на колени. – Руки за голову! Джозеф повиновался, видя, как чуть правее от него так же опускается на колени капрал. За его спиной стоял полностью экипированный боец. Он не походил на грабителя, как тот парень в черной водолазке, с которым МакЛин столкнулся у перевернутого грузовика. Не походил он и на бойца спецотряда. Тех хоть и были экипированы, но их обмундирование даже в сравнение не шло с тем, во что был одет этот. Никакого камуфляжа – иссиня-черная форма, берцы, шлем с тонированным забралом и встроенным респиратором, массивные бронежилеты даже на вид толще и тяжелее тех, что парни сняли с зомбированных контрактников. А подсумков, карманов и гаджетов – раза в два больше. А главное – никаких знаков отличия. Ни эмблем частей, ни нашивок. – Обыщи! – коротко приказал тот, что держал под прицелом МакЛина, и второй довольно ловко при таком громоздком облачении снял с капрала подсумки и кобуру с пистолетом. Потом с неменьшей проворностью он проделал ту же процедуру с мастер-сержантом. Именно это и заставило МакЛина подумать о том, что парни в странной форме не враги. Будь они диверсантами, забравшимися в хранилище за секретным грузом, они бы не раздумывая убили любого, кто попался им на пути. К тому же уж слишком основательно и тяжеловесно они были одеты для мобильной группы. Скорее всего, это была охрана бункера, на помощь которой и спешил грузовик со спецотрядом. – Мы свои! Свои! Я мастер-сержант первой роты, а это мой капрал! – заговорил Джозеф, но обыскивающий его коротко бросил: – Заткнись! – Говорить будешь, когда я дам команду, – поддакнул тот, кто держал МакЛина на прицеле. Пленных стражи развернули лицом к стене, а сами отошли на несколько шагов, чтобы было удобно контролировать всю площадку. – Надо их допросить, – негромко сказал один второму. – Командир придет – и допросим, – буркнут тот. – Они в нашей форме. Может, это и вправду морпехи? – не унимался первый. – Вот поэтому мы и ждем командира! – отрезал второй. Больше они не разговаривали. Правда, и в тишине пребывали недолго: послышались шаги. Видимо, появился командир, раз солдаты не засуетились и не начали стрелять. Но Джозеф недоумевал, откуда взялся их предводитель. Он стоял крайним справа, и потому при легком повороте головы мог обозревать спуск пандуса. На нем никого не было, а шаги раздавались откуда-то из-за «Тандера». Наверное, командир вышел из хранилища, но опять же не было слышно ни щелчка замка, ни гудения механизмов, открывающих люк, ни лязга от соприкосновения металла. – Капитан! – поприветствовал пришедшего второй боец. – Что у вас тут? – Говорят, что морпехи. Проникли через грузовой вход. Капитан хмыкнул, сделал еще пару шагов и приказал: – Назовитесь! – Первая экспедиционная дивизия морской пехоты третий батальон первая рота. Капрал Белфор, сэр! – отчеканил капрал. – А ты? – Первая экспедиционная дивизия третий батальон первая рота. Мастер-сержант МакЛин, сэр! – спохватился Джозеф. – Пароль знаешь? – Так точно, сэр! – Шестнадцать. Отзыв? – Шесть, – без запинки выдал Джозеф. Эта система паролей считалась устаревшей, однако на базе ею пользовались. Суть заключалась в том, что в основе пароля лежало какое-то число, которое менялось раз в три месяца. Один из спрашивающих должен был называть любое число меньше парольного, а отзывом служила разница между названным и парольным числами. Поскольку три недели назад парольным числом было объявлено двадцать два, то Джозеф быстро вычел из него шестнадцать и сообщил отзыв. – Принято, – хмыкнул капитан. – Кто командует вашей ротой? – Первый лейтенант О’Хили, сэр! Командир «черных» прошелся по площадке, раздумывая над услышанным, потом остановился и снова спросил: – Как вы проникли в бункер? – Через ворота, сэр! Они были открыты. – Хикс, проверь главный вход! – рыкнул командир. По бетонному полу гулко застучали тяжелые сапоги. – Мастер-сержант! – Я, сэр! – Что вы забыли в бункере? – Я… у меня радиограмма из главного штаба, сэр! – нашелся Джозеф и мысленно похвалил себя, что захватил листок Дженнинкса. – Что-то я не вижу у тебя штабных нашивок… С каких пор генерал посылает вестовым мастер-сержанта? МакЛин вдруг понял, что «черный» капитан не в курсе того, что произошло на поверхности. Видимо, они тут обретаются уже не один день. – Разрешите доложить обстановку, сэр? – осторожно попросил Джозеф. – Докладывайте. И мастер-сержант кратко, стараясь не вдаваться в детали, изложил все, что случилось на базе за последние полчаса. – Какие к черту фейерверки! – возмутился оставшийся «черный». – Джон, ты веришь в этот бред? – Отставить! – перебил его капитан и снова обратился к пленному. – Что за волна была? Взрывная? – Скорее похоже на излучение. Какое-то поле, сэр. Эта волна прокатилась по базе – и ни одна травинка не погнулась. – Но при этом все военные вырубились или впали в ступор? – Так точно, сэр! – А вы почему не впали? – Не могу знать, сэр, – с досадой ответил Джозеф. – Разрешите обратиться? – вдруг подал голос Белфор. – Говори. – Иммунитет, сэр! – Мартин произнес это таким тоном, словно все присутствующие здесь понимали, о чем речь. Однако по угрюмому молчанию капитана и хмыканью второго «черного» капрал понял, что стоит пояснить свою мысль. – Мы с мастер-сержантом не так давно лежали в лазарете. Нас кололи какими-то препаратами… Возможно, это дало нам иммунитет. – Вы лежали там только вдвоем? – С отравлением – да, сэр. Остальные с травмами: вывих плеча, ожог. И еще Кенси после операции. Мартин не врал: две недели назад они с мастер-сержантом оба угодили на больничную койку со странными симптомами – высокой температурой и рвотой. Однако многочисленные анализы так и не выявили ни одного возбудителя инфекции, но врачи продолжали колоть обоим пациентам антибиотики и делать капельницы с электролитами. Пять дней лечение не давало никаких результатов, а на шестой симптомы исчезли сами собой. Врачи еще какое-то время наблюдали за пациентами, но болезнь не вернулась. МакЛин не был уверен, что антибиотики могли дать защиту от неизвестного излучения. Он считал, что иммунитет – это заслуга той самой неопознанной инфекции, которая вряд ли была побеждена лекарствами. Однако эти соображения он оставил при себе. Капитан оставил без ответа реплику капрала, тем более из разведки вернулся Хикс. Его рассказ полностью подтвердил слова пленных: входные ворота открыты, база погружена в темноту, никакого движения ни в воздухе, ни на земле. – Ты сказал, у тебя радиограмма, – капитан ткнул стволом автомата Джозефа в плечо. – Что в ней? – Точно не могу сказать, сэр. У меня нет ключа для дешифровки. – Тогда почему ты пришел сюда, МакЛин? – В послании было двенадцать цифр, обозначающие этот бункер. И я подумал, что командование хочет эвакуировать хранилище, сэр. – Эвакуировать? – Сюда ехали бойцы спецподразделения, но волна застала их в пути. Они все… вырубились. Мы одолжили у них оружие, каски и бронежилеты. – Встань, мастер-сержант! Джозеф с облегчением поднялся, потому что от стояния на жестком полу уже начали ныть колени. – Что известно о противнике? – Численность неизвестна. Местонахождение неизвестно. Вернее, генерал начал говорить об этом, сказал, что прорван периметр, но тут начался фейерверк, – Джозеф сделал намеренную паузу, чтобы следующая информация прозвучала солидно. – Но я почти уверен, что у противника имеется какое-то психотропное оружие с сильным эмиттером, который находится на территории базы. – Значит, здесь мы в большей безопасности. Будем держать оборону. Хикс, придумай, как забаррикадировать… – Здесь мы загнаны в угол, – неожиданно прервал «черного» командира капрал. – В главном штабе не знают о том, что здесь случилось. – Тебе кто-то давал слово, капрал? – рыкнул капитан. – В штабе знают! Они прислали шифровку намного раньше того, как отключился свет, – зашипел на подчиненного МакЛин. – Если так, то им следовало поднять по тревоге авиацию. Из Каролины до нас лететь минут десять, – не унимался Мартин. – Где истребители? Где вертолеты? Им давно пора бы уже быть здесь! – Заткнись! – капитан стремительно терял терпение, но Белфор говорил и говорил, быстро, сбивчиво, словно боялся не успеть выразить свою мысль. – Мы отрезаны от мира, нам неоткуда ждать подмогу! Нас выкурят отсюда или закидают гранатами. Или они разобьют баррикаду и лупанут волной из своей этой штуковины… – Из какой штуковины? – «черный» командир, который, было, двинулся к капралу, чтобы успокоить его ударом приклада, остановился на полдороги. – Я видел одного из них, видел их аппаратуру, – капрал уже не сдержался, расцепил руки и начал изображать ими фигуры в воздухе. – Такая вот… мачта… или антенна. Мерцает, словно звездами. И из нее алые лучи, как волны. И управляет этим один парень. Он может посылать волны в любом направлении и любой интенсивности. Если надо, он даже в замочную скважину такую волну пустит – и мы все сляжем. Точнее, вы все сляжете или начнете бродить, как зомби, а нас с Джозефом просто убьют… Оно говорил, захлебываясь воздухом, который судорожно и с шумом вдыхал, а МакЛин почувствовал, что капрал прав. Он вдруг понял, что делал Дженнинкс в канцелярии, где по логике вещей не должен был находиться в столь ответственный момент. Там, в одном из архивных шкафов, хранился смешной агрегат времен второй мировой войны – механическая сирена воздушной тревоги. Она заводилась, как патефон, а потом раскручивающаяся пружина приводила в движение меха, и агрегат издавал оглушительный вой. Сирена предназначалась для оповещения об авианалете при обрыве линий связи или электропередач. Адъютант спустился за аппаратом, потому что иного способа подать сигнал тревоги не осталось. Он надеялся, что вой сирены услышат на соседней базе ФБР и придут на помощь. – Разрешите обратиться, сэр! – вступил Джозеф, когда Мартин пошел по второму кругу расписывать способы расправы неприятеля над запертыми в бункере солдатами. – Разрешаю, – с облегчением согласился капитан. – Связи действительно нет: вся электроника вышла из строя или сигналы глушатся неприятелем. Мы не сможем связаться с главным штабом с территории базы. Надо выйти за ее пределы. – Предлагаешь нам покинуть вверенный объект? – хохотнул второй «черный». – Ты парень, просто сказочник! – Выйти можем мы… я, – пожал плечами Джозеф. Он немного робел перед этими парнями в неизвестном облачении – и как младший по званию, и как безоружный. – На нас не действует излучение, и этим можно воспользоваться. За воротами стоит «джек»… – Нормально придумал! – уже в голос смеялся «черный». – Зашел, разведал тут все, а теперь хочешь лыжи смазать отсюда? Твои дружки уже заждались тебя, да? – Отставить! – Отсюда ты выйдешь либо в сопровождении конвоя военного трибунала, либо в полиэтиленовом черном мешке, ты понял! – Макс! – капитан шагнул к разошедшемуся подчиненному и слегка ударил по бронежилету на груди. – Займись лучше делом и придумай, как нам забаррикадировать ворота. – Подогнать грузовик, – буркнул тот, с трудом взяв себя в руки. – Тут как будто есть варианты! – Не мое дело рассуждать о тактике, но у нас больше шансов выжить, если мы уберемся отсюда, – начал Джозеф, но капитан довольно резко оборвал его: – Ты прав: это не твое дело. Мы не бросим объект. – Мы можем взять груз из хранилища с собой… – Заткнись, или я прикажу связать вас и заснуть в грузовик! – Твою мать, что это! – ахнул Хикс, и все повернулись на возглас, даже пленные. Над пандусом в сторону площадки медленно летел алый шар размером с теннисный мяч. Было видно, что его передвижение подчинено какой-то разумной силе, потому что шар то замедлял движение, словно осматриваясь, то снова набирал скорость. – Это оно! Оно! Их оружие! – не своим голосом заорал капрал Белфор и первым бросился на пол в сторону «Тандера», а потом проворно, словно ящерица, заполз под его брюхо. – Не стреляйте, будет хуже! – гаркнул МакЛин, видя, как Макс вскинул автомат, но было поздно. Несколько пуль прошили прозрачный объект, не причинив ему никакого вреда. Большинство ушло в пространство над пандусом, а одна срикошетила от стены и просвистела в нескольких сантиметрах от мастер-сержанта, заставив его тоже броситься на пол. Зато шар внезапно раздулся в размерах едва ли не в рост взрослого мужчины и мгновенно поглотил Макса. Впрочем, прозрачная субстанция тут же впиталась в одежду, снаряжение и даже в решетку респиратора. А еще через секунду до зубов вооруженный боец повалился на землю с таким грохотом, с каким должно падать не человеческое тело, а посудный шкаф. – Макс! – Хикс тут же бросился к товарищу, а капитан вскинул автомат, ожидая повторной атаки. – Я же говорил… – пролепетал Джозеф, подняв голову, хотя говорил об этом совсем не он, а капрал. – Приведи его в чувства! – капитан укрылся за могучим передним крылом «Тандера», продолжая держать под прицелом съезд. – Сержант, в укрытие! Хикс, схватив друга за горловину бронежилета, не без труда оттащил за грузовик, снял шлем и принялся хлопать товарища по щекам. – Бесполезно. Он в глубокой отключке. Ничего не поможет, – МакЛин вдруг почувствовал, как у него дрожат руки и колени предательски слабеют. – Они всех нас перебьют вот так… точечно… – Можем укрыться в хранилище, – предложил Хикс, распечатывая какую-то упаковку. Через секунду у него в руках появился небольшой шприц, и боец без раздумий вонзил иглу в бедро товарища. – Там газ, нам хватит баллонов на пару часов, а потом что? – капитан мотнул головой. – Пирсон, Сокол, уходим! Грузите саркофаг! Джозеф опять не заметил, откуда появились еще двое «черных». Могучее колесо «Тандера» закрывало от него люк, но именно с той стороны послышались шаги. – Вы двое, морпехи, заносите лейтенанта в грузовик! – отдавал приказы капитан, не спуская глаз с пандуса. – Хикс, заводи эту гробину! Капрал проворно выбрался из-под днища, и они вместе с мастер-сержантом подняли тяжеленное тело Макса. Правда, сначала им пришлось пропустить тех двоих, что тащили саркофаг. Это был небольшой ящик не более полуметра в длину, шириной сантиметров тридцать и столько же в высоту, однако при таких скромных размерах весил он прилично, потому что два сильных парня тащили его с видимым напряжением. Однако не весом поражал этот сундук, а своим убранством. Это был не какой-то промышленный армированный ящик, а настоящее произведение искусства с толстыми металлическими стенками, украшенными кованым узором. Даже непрофессионал оценил бы мастерство ковки – столь изящны, тонки и детальны были завитки, складывающиеся то в фигуры неведомых зверей, то в какие-то строения. А вот на выпуклой крышке узор, наоборот, был выдолблен, а углубления засыпаны драгоценными камнями, которые сверкали, как полированные, даже при таком тусклом свете. – Что в нем? – не удержался Джозеф, когда парни проносили саркофаг мимо него в машину. «Черные», естественно, промолчали. В этот момент взревел мотор «Тандера», и МакЛину показалось, что земля заходила под ногами. Они с капралом поспешно подхватили бесчувственное тело и затащили внутрь. «Черные» возились, пристраивая саркофаг в бронированном шкафу. – Сюда! – Джозеф указал на ближайшее сиденье, где имелись ремни. С трудом усадив обмякшего лейтенанта, капрал и мастер-сержант пусть не с первого раза, но все же пристегнули его к спинке и согнули ноги под сиденье, чтобы они не мешались в проходе. – Уходим! – в кузов запрыгнул капитан, привычным движением захлопнул дверцу и повернул запорный механизм. – Гони, Хикс!

***

– Питбуль, прием! Они погрузились. Посылка покидает базу! – сообщил Седрик в микрофон и повернулся к Тару. – Все, как ты заказывал. Женька улыбнулся и протянул кулак Седрику. Тот ударил в него своим, после чего они оба отступили в темноту за корпус грузового выхода. Несколько секунд спустя из ворот, рыча и воняя соляркой, вырвался «Тандер» и помчался по главной аллее к выезду с базы. Фай сдернул с плеча винтовку, упер ствол в кладку из кирпичей, которую соорудил заранее, и положил палец на спусковой крючок. Фары несущегося грузовика приближались, но важно было рассчитать не только его скорость, но и скорость полета заряда, чтобы выстрел пришелся в нужный момент. Поэтому Фай отсчитывал про себя: «Миссисипи один… Миссисипи два… Миссисипи три…» На «Миссисипи пять» он выдохнул и плавно надавил на спусковой крючок. Грохот выбитых грузовиком ворот КПП заглушил попадание в его корпус заряда. Фай отбросил винтовку и повернул реле на пульте. Маячок на кузове «Тандера» дважды моргнул, приняв сигнал. – Странник, это Питбуль. Глушилка стоит. Они ни с кем не свяжутся, – оживленно сообщил в рацию Фай. – Отлично! Начинаем!