Путь Стража

Место для встречи было выбрано, с одной стороны, на отшибе, а с другой – на пересечении дорог. Заброшенная заправочная станция Грегори Сиджи – так гласил выцветший и потрепанный рекламный щит, на две трети поглощенный пышным кустарником. Когда этот щит устанавливали, кустарник робко вился вокруг ножек железной опоры, хватаясь за них при каждом дуновении ветра. Теперь же зеленая поросль набралась роста и силилась если не свергнуть, то проглотить сооружение, мешающее тянуться к солнцу и глотать выхлопные газы. В нескольких метрах от щитка с главного шоссе направо уходила второстепенная дорога – настолько второстепенная, что не каждый рискнул бы на нее сворачивать. Дорожное покрытие ее было сплошь разбито, сквозь щели в асфальте активно лезла трава, стебли одуванчиков и даже прутики березок. Этот заброшенный отрезок длиной чуть меньше двух километров упирался в довольно просторную площадку, где находилась заправочная станция, магазин и тесноватый жилой дом. Позади и чуть правее дома располагалась смотровая площадка с пикниковой зоной, а сразу за ней начинался крутой обрыв, спускавшийся к извилистой речушке – одному из многочисленных притоков Потомака. Сие живописное место некогда было очень оживленным, и потому в 70-е годы здесь появилась бензозаправка, магазин и была оборудована пикниковая зона. На выходные сюда съезжались семьи со всего округа, а по вечерам заглядывали влюбленные парочки. Однако несколько лет назад хозяин Грегори Сиджи бросил заправку и скрылся в неизвестном направлении, потому что частые пожары вконец его разорили. Выкупать участок никто не стал: дурная слава, закрепившаяся за этим местом, отпугивала любого покупателя. Дело в том, что в этот обрыв над рекой стали часто попадать молнии. Каждый год страдали деревья, которые загорались, угрожая поднять на воздух и магазин, и жилой дом, и пикниковую зону; или просто падали, ломая машины и калеча людей. Однажды молния угодила прямо в автомобиль, где на заднем сидении находилась шестилетняя девочка. Владелец буквально утыкал всю площадку громоотводами, но небесный огонь со снайперской точностью продолжал лупить по несчастному месту. Страховые компании поначалу выплачивали компенсации владельцу, но потом их юристы нашли какую-то лазейку в законодательстве и отказались признавать очередной пожар в магазине страховым случаем. Поток клиентов разом схлынул, и Грегори Сиджи оставил чертово место и перебрался с семьей куда-то на север. Теперь гиблая зона привлекала лишь искателей острых ощущений, мечтающих побродить в обгоревших останках АЗС в грозовые ночи. Однако нынешняя ночь была ясная и тихая. Местом для штаба был выбран жилой дом Сиджи, куда съехались все участники похищения. Горан и Верди в полицейской форме, которые перед началом операции и с помощью загипнотизированных полицейских перекрывали дорогу; Златан и Аттила в спецовках, в которых они, не вызывая подозрений, проникли на подстанцию. Женька появился раньше Седрика и Фая: отвлекающий маневр для вертолетов занял не больше десяти минут. Столько же требовалось, чтобы домчаться до места сбора на мотоцикле, однако Фай пока не появился. Женьку встретил Аттила. Едва Тартанов объявился на пятачке перед бывшим магазином, воин лениво поднялся со скамейки пикниковой зоны, сделал шаг, но раздался треск. Это Аттила зацепился карманом спецовки за гвоздь. – Ты один? – спросил он, отцепляя карман. – Где Седрик? – С Фаем. Не приехали еще? – нахмурился Женька. Бить тревогу, конечно, было еще рано. – Добыл ключи? – Да, они у Седрика, – Тартанов неопределенно махнул рукой куда-то за спину. – Как все прошло? – Не совсем так, как мы планировали, но в итоге удачно. – Где был сбой? – В двух солдатах, на которых почему-то не подействовал вирус. Ну и в эскадрилье, – Женька изобразил указательным пальцем крутящийся винт вертолета. – Откуда они взялись? – Это был приказ из Вашингтона. Златан не успел его перехватить. Тартанов слабо кивнул и повернулся в сторону дома: – Все здесь? – Кроме Седрика и Фая, – Аттила принялся теребить оторванный край кармана спецовки. – Дальше что? Все по плану? – Да, – Женька настороженно прищурился. – Есть сомнения? – Ну раз Вашингтон подключился… И эскадрилья тут. Может, еще кто нагрянет… – Это логично. Мы украли самую ценную вещь в этом мире, – пытался подбодрить коллегу Тартанов, но Аттила странно вел себя. Он не просто нервничал, он метался. Метался и паниковал – и всеми силами пытался скрыть это. – Что случилось? – напрямую спросил Женька. Дракон помялся, но все же решил признаться: – Нехорошие у меня предчувствия. Надо сваливать отсюда. – Без Седрика? – уточнил Тар. – В том-то и дело, что без него я не могу. А его нет и нет. Я психую. – Я вижу. Из дома вышел Златан, тащивший два громоздких чемодана, и направился к укрытому в кустах синему фургону Седрика. – Мы готовы ехать, – сообщил он Стражу. – Горан почти закончил. – Дождемся парней, – Женька положил руку на плечо Аттилы. – Без них не поедем. Если будет погоня, перейдем к запасному варианту. – Уверен? – Мне такое по силам, если со мной меч. Верь мне! Аттила кивнул, пошевелил плечами, чтобы снять напряжение. И тут послышался звук приближающегося мотоцикла. Из дома тут же выпорхнула Верди, поспешила туда, где собрались мужчины. – Это Фай? – почему-то шепотом спросила она. Вскоре показался и сам мотоцикл. Он влетел на площадку перед магазином и лихо затормозил. – Балбес! – Седрик отвесил Фаю подзатыльник, едва тот сошел с седла. – Чуть не угробил нас! – И в мыслях не было! – засмеялся парень. – Было-было! Верди проскользнула между Стражем и Аттилой и с жаром обняла возлюбленного. – Ну-ну, детка! Потом все нежности! – пытался выкрутиться из ее объятий Фай. Седрик протянул Женьке мешок, в котором лежала призма. – Это ключи? – тут же встрепенулся Фай. – Покажи! А то я жизнью рисковал за них и даже не знаю, как они выглядят. – Никто не знает, – голос Горана, вышедшего из дома, прозвучал как-то резко и громко, отчего все невольно вздрогнули. – Это одно из условий сохранности любого артефакта. И лучше пусть так остается. – Да че такого-то? Хоть узнать, про что детям рассказывать, – обиделся Фай. – Каким детям? – усмехнулся Седрик. – Скажи уж честно: перед дружками хвастаться собрался. – Завтра Тар все равно исчезнет из нашей жизни, откроет Врата. Никто больше не увидит этих ключей, – вступила в перепалку Верди, хотя обычно она молчала, когда Фай с кем-то спорил. – Мы помогли тебе, Тар, рискуя жизнью и репутацией, и продолжаем рисковать, потому что ты-то улетишь в свои неведомые края, а нам тут жить… – Мы так не договаривались! – Горан втиснулся между Фаем и Стражем, и в его интонации и позе чувствовалась сдерживаемая злость. – Никто вам не обещал ничего показывать. Услышав звук его голоса, из фургона выглянул Златан, готовый в любой момент кинуться спасать брата из драки. – Да в них нет ничего особенного, – Женька примирительно поднял руку, чтобы остановить зарождающуюся перепалку. Было удивительно, что сейчас сцепились Горан с Фаем, хотя обычно молодой дракон пикировался с Аттилой. Драконы умолкли, глядя на него: Фай и Верди – выжидающе, Шубашич-старший – укоризненно, Седрик – с любопытством, а Аттила – напряженно. Тартанов прошелся по ним взглядом, как будто хотел убедиться, что они не передумают. – Исключительно ради того, чтобы было, что рассказать детям, – он вынул призму из мешка. – Три в одном. Полный комплект. Фай присвистнул, Верди разочарованно хмыкнула, Аттила покачал головой, как будто именно это и ожидал увидеть, а Горан бросил на призму недовольный взгляд. Златан, привлеченный любопытством, сделал несколько шагов к группе, но смутился своего порыва и остановился, вытягивая шею и стараясь разглядеть, что у Стража в руках. – Я думала, тут на самом деле ключи, – вздохнула Верди и отвернулась. – Да, как ими открыть Врата? – Фай приобнял ее за плечи одной рукой, а второй ткнул в призму. – Не твоего ума дело! – фыркнул Горан. – Тар, все, спрячь. – А если ширнуться этим, че будет? – продолжал поддевать его молодой воин, пока Тар убирал призму обратно в мешок. – Ума у тебя точно не прибавится, – резюмировал Седрик. – Все, давайте двигать отсюда. Мы и так сильно отстаем от графика. Спорить никто не стал, все направились к фургону, но Фай слегка придержал Тара за локоть, заставляя сбавить шаг. – Слушай, Страж… ты это… ну, когда у тебя все получится… Найди меня потом, ладно? – Зачем? – удивился Женька. – Расскажешь, как это было, – смутился воин. – Ну интересно же! – Хорошо, – улыбнулся Тартанов, но в следующую секунду земля ушла у него из-под ног, и он полетел кувырком в притоптанную траву. Все произошло так молниеносно, что он не успел даже сообразить, что случилось. Понял только, что оказался ничком на земле, оттолкнулся от нее руками, но тут раздался крик Фая: – Назад! Всем не двигаться! Женька замер на четвереньках, понимая, что мешок с призмой остался в руках у воина. Остальные драконы тоже застыли у фургона: Верди подскочила к возлюбленному и загородила его собой, прижавшись спиной к его груди. – Оружие на землю! – приказал он, пятясь к мотоциклу и приобняв девушку одной рукой. – Быстро! Никто не шелохнулся. – Зачем ты так! – простонал Горан. – Ты сам сказал, что эти ключи – мой путь к свободе. Просто я решил немного срезать. Нет у меня времени ждать, пока вы наиграетесь в гражданскую войну. Верну Греусу ключи – он восстановит меня в звании и вернет все регалии и награды, – одной рукой держа драконов на прицеле своим пистолетом, второй он довольно ловко прицепил мешок к ремню брюк. – Оружие бросили, я сказал! Я не хочу никого убивать, не вынуждайте меня. Седрик первым откинул в сторону свой автомат. Горан вопросительно покосился на него. – Он не шутит, – буркнул мистер Дорф. – На самом деле он хочет убивать и ждет, чтобы ему дали повод. Шубашич-старший поспешно вынул из-за пазухи пистолет и отправил его вслед за автоматом Седрика. Аттила медленно опустил на землю свой автомат, не сводя холодного взгляда с Фая. Златан, пользуясь тем, что частично его скрывал фургон, а частично листва, разоружаться не стал. – Эй, дылда, ты тоже! – в интонации Фая появились нотки раздражения. Ветки кустов шелохнулись: это младший Шубашич снял с сплеча винтовку и кинул ее на два метра вперед. – Ты выбрал неправильную сторону… – Женька выпрямился на коленях, но Фай тут же навел пистолет на него: – Нет-нет, Страж, держи руки на земле. У меня особые пули, со сплавом олия. Даже легкое ранение может отправить любого из вас на тот свет. Так что не делайте резких движений. Женька снова опустился на четвереньки, лихорадочно соображая, как обезоружить Фая. – Греус за небольшую провинность лишил тебя всего, а ты готов ползти к нему на брюхе, как побитая собака, – гневно выкрикнул Горан. – Готов лизать ему сапоги, лишь бы тебя простили! – Я воин! Эти медали я завоевал своей кровью! – неожиданно обозлился Фай. – Я хочу вернуть их назад! – Чем тебе не нравится наш путь? Когда гранды придут в этот мир, они восстановят справедливость, – вступил в разговор Женька. Он видел, что Фай, когда говорит, практически престает перемещаться, а значит это поможет потянуть время и придумать план перехвата. – Да пошел ты со своими грандами! – расхохотался молодой воин. – Все эти бредни про высшую справедливость оставь таким чокнутым, как Шубашичи. Я реалист, и меня, представь, все устраивает. – Глупец! Ты мог бы получить крылья и летать, а вместо этого ты копошишься в грязи, как червяк, и радуешься этому! – поддел его Женька, чтобы окончательно вывести из равновесия. – А я доволен синицей в руках, – Фай неожиданно успокоился, видимо, понял тактику Стража. – Даже будучи посредственным драконом, я могу то, чего не может ни один человек. И уже одно это делает меня крутым. – Крутым? – вдруг раздался хриплый голос Аттилы. – Да ты сыкло позорное! Спрятался за бабой и тычешь в нас пушкой. – Пошел ты! – Выйди и дерись, как мужик! – Аттила вдруг шагнул навстречу Фаю. – На место, урод! Я выстрелю! – тот заметно занервничал. – Так стреляй! – Аттила сокращал расстояние между ними, расставив руки в стороны, словно распятый. – Стреляй, пока я до тебя не добрался, дерьма ты кусок! Пусть все видят, какой ты воин. Стреляй в безоружного, давай, гни… Выстрел прозвучал неожиданно и как-то оглушительно громко. Верди взвизгнула, кто-то громко охнул, Женька вздрогнул и невольно прижался к земле. В следующую секунду он обернулся и увидел, что Аттила лежит на левом богу, странно содрогаясь и хрипя. – Получил, скотина?! – злорадно выкрикнул Фай и, оттолкнув Верди, двумя прыжками достиг мотоцикла. Женькина рука отреагировала быстрее, чем он сам успел понять это – и в мотоцикл уже летела огненная молния. Выстрел был точным и сильным, но случилось то, чего Тартанов никак не ожидал: ударившись в металлический корпус, заряд взорвался облаком шипящих искр, не причинив мотоциклу вреда. – Упс! – картинно скривился Фай и вскочил в седло. Верди тут же уселась за ним, обняла за талию, закрывая от любых выстрелов. Женьку подбросило на ноги от злости. Он рванул вслед за взревевшим мотоциклом, одним прыжком сквозь пространство преодолев расстояние до мотоцикла, и уже замахнулся для броска новой молнии, как в плечо что-то ударило с внутренней стороны – как будто сквозь плоть прошел раскаленный железный штырь. Женька запнулся и упал. Хотел вскочить, но тело вдруг ослабло, мышцы отказывались сокращаться, ноги и руки стали ватными, а голова начала наливаться тяжелым туманом. В одну секунду перестало хватать воздуха и нестерпимо захотелось пить, как будто из организма мощным насосом откачивали всю влагу. «Олий!» – пронеслось в голове, и Женьку охватила животная паника. Стремительно слабеющими руками и негнущимися пальцами он лез за ворот водолазки, где на цепочке висела капсула с антидотом. Он стонал не то от боли, волнами перекатывающейся от затылка к копчику и обратно, не то от страха умереть. Возможно, дотянись он до рукоятки меча, артефакт бы даровал ему силы бороться с ядом, но ножны были за спиной, и сейчас Страж лежал на них, а потому дотянуться непослушными руками до рукоятки было сродни подвигу. Тело уже сводило судорогами и каждый вдох давался с большим трудом, когда Женьке, наконец, удалось вынуть кулон, стащить с него зубами колпачок и вонзить иглу шприца под ключицу. В голове пульсировала одна единственная мысль: «Поздно!», и Тартанов ждал, когда же его тело устанет от мучительной агонии и отпустит душу. Но тело боролось. Может, не само по себе, а подогретое остатками магии меча. Потянулись невыносимо длинные последние секунды жизни, наполненные такой адской болью, что не хватало сил даже стонать. Рвались мышцы, лопались внутри сосуды, внутренние органы пожирал огонь. Женька уже не понимал, дышит он или нет. Ему казалось, что он уже давно умер, а боль – это лишь последнее прилипшее воспоминание, от которого теперь не отделаться никогда. И вдруг наступило облегчение. Боль внезапно стихла, истерзанная плоть растаяла в воздухе, и сознание медленно угасло.