Путь Стража

Киор стоял, вытянувшись в струнку. Ситуация не предполагала ни чаепития, ни душевных бесед: король Греус был в бешенстве. Его обвисшие щеки тряслись от каждого движения, а движений король совершал множество. Он, тяжело бухая по ковру ортопедическими сандалиями, расхаживал вдоль стены позади дивана, то потрясал кулаками, то сцеплял руки в замок за спиной, то внезапно останавливался, то так же резко возобновлял движение. Киор зорко следил за ним, стараясь вовремя распознать в одном из движений руки пасс, приводящий в действие смертельную ловушку. Эту комнату военачальник знал плохо. Она была задрапирована бордовым бархатом и черным атласом и больше напоминала убранство гроба. Однако в многочисленных складках и фалдах материи могло скрываться любое оружие – от пулемета до самострела, выпускающего ядовитые иглы. Из-за спинки дивана Киор плохо видел руки короля, поэтому готов был при любом шорохе броситься на пол, спасаясь от летящих пуль, дисков, дротиков и бог еще знает чего. – Как им удалось усыпить целую военную базу? Как? – потрясая щеками, сипел Греус. – Вы должны были принять меры! – Мы приняли все возможные меры, – голос Киора звучал холодно, но не надменно. Еще чего доброго, старому маразматику не понравится такое пренебрежение. – Мы вовремя распознали заражение воды и контролировали ее состояние и использование… – Тогда как?! – Греус остановился и вперил в главнокомандующего выцветшие глаза. – Полагаю, снотворное вещество было распылено с воздуха во время фейерверка… – Откуда там взялся фейерверк?! Это что, нормальное времяпрепровождение на военной базе? – король снова забухал сандалиями по полу. – Ни у кого не вызывает подозрений, что среди ночи в небе над Куантико начинается салют?! – Ваше величество, дело в том… – Киор крякнул, соображая, как безопаснее для себя подать информацию. Так и эдак выходило нелицеприятно, но поскольку пауза затянулась, он продолжил: – Была телефонограмма в генштаб о том, что на базе будут проходить учения в условиях полной темноты. И фейерверки будут использоваться как имитация артобстрела и отвлекающий маневр. – Имитация артобстрела?! – взвизгнул Греус и так резко взметнул руки, что военачальник чуть не бросился в укрытие, но вовремя сдержался. – Когда это салют у нас имитировал артобстрел? Полковник Годрайо промолчал. – Кто принял телефонограмму? – Генерал Содерберг. – Расстрелять! – Ваше величество… – Киор ощутил жгучее желание сжать левую руку в кулак, но делать этого при короле было нельзя. – Генерал Содерберг, как и весь генштаб, как и база Куантико, относится к внешней безопасности. Мы не имеем полномочий… – А мне плевать! – Позвольте заметить, что решение о мерах наказания людей, занимающихся внешней безопасностью, принимают лиги. В частности куратор Эпил. – Так значит встреться с Эпилом и добейся ареста этого чертового генерала! – король остановился и со стоном запрокинул голову. – Кто отправил такую телеграмму? У нас в Куантико перебежчик? – Боюсь, ваше величество, что телефонограмма была сфабрикована и отправлена не из штаба Куантико, – вздохнул военачальник. Желание сжать кулак становилось все сильнее и мешало сосредоточиться. – Значит, казнить всех, кто занимается безопасностью связи. Это, надеюсь, наша юрисдикция? – Так точно! – Киор чуть склонил голову, чтобы король не видел, как он стиснул зубы. – Осмелюсь предложить отложить казнь… – Это еще почему? – Позвольте сначала допросить связистов. Возможно, это прольет свет на то, каким образом злоумышленники обошли нашу защиту. – Даю вам сутки. А потом всех казнить. – Слушаюсь! – Ступай! Киор круто развернулся на каблуках и твердым шагом покинул комнату. Но едва он оказался в холле, как разразился буквально животным рыком и отборными ругательствами. Ярость рвалась наружу, и усмирить ее движением кисти было уже невозможно. Военачальник с силой пнул стену, взвыл от боли и бросился к лифту. Едва он попал на свой этаж, как навстречу ему вывернул Теур – помощник начальника департамента разведки. – Полковник Годрайо! – приветствовал военачальника Теур, но тут же отлетел к стене от мощного удара в лицо. – Тварь! Скотина! Ублюдок! – рычал Киор, нанося ни в чем не повинному дракону удар за ударом. Тот так ошалел от столь внезапной атаки, что не предпринимал никаких попыток блокировать удары или, что еще лучше, нанести свои в ответ. К месту драки бежали другие сотрудники. Два крепких парня бросились на военачальника, пытаясь обездвижить его, но Годрайо ловко стряхнул их с себя. После нескольких неудачных попыток драконам все же удалось скрутить разбушевавшегося главнокомандующего. В основном потому, что появился капитан Лего. – Командор! – закричал он еще издалека. – Командор, у меня срочная информация относительно Тара! Последние два слова отрезвили Киора, и воинам удалось оттащить его от окровавленного и почти бесчувственного Теура. – Он в порядке! Все. Он успокоился, – Ирвин бесцеремонно отталкивал драконов от своего командира. – Позаботьтесь лучше об этом… о Теуре. Когда внимание с Киора переключилось на побитого беднягу, Лего взял полковника под локоть и потянул по коридору. – Сейчас отзвонился… – Руки убери! – рыкнул военачальник, и Лего тут же отпустил его, впрочем, не смутившись и не испугавшись такой реакции. – Отзвонился один из моих… информаторов, – продолжал он как ни в чем не бывало. – Он засек Тара в городе. – Что, у тебя уже все информаторы в курсе нашей секретной операции? – пробурчал Киор. – Нет, я просто раздал им фотку и велел позвонить, как только этот парень объявится. Они даже не знают, как его зовут. – И тебя это не смущает? – Что? Что информаторы не знают его имени? – несколько растерялся от вопроса Ирвин. – Что Тар в городе! – снова начал раздражаться Киор, но то были лишь слабые отголоски только что отшумевшей бури. – Он спер ключи от Врат и разгуливает по Манхеттену, наслаждаясь жизнью? – Ну-у… «разгуливает» – не совсем верное слово, – хмыкнул Ирвин. – Он в полицию заявился. Главнокомандующий остановился, словно в землю врос: – В какой участок?

***

В участке было шумно и душно. Невообразимо толстая смуглая женщина на самом входе, заняв собой половину и без того тесного холла, призывала к ответу какого-то Хосе. Женька не без труда обогнул ее и обратился к спешащему мимо полицейскому: – Мне нужен детектив Уотсон. – Прямо вторая дверь, – буркнул служитель порядка, не замедлив движения ни на секунду. Женька несмело двинулся в указанном направлении, вертя головой во все стороны: ориентироваться в таком бедламе было непросто. В кабинете было не так шумно, но еще более душно, нежели в участке. Кроме того, здесь до отвращения сильно пахло едой – чем-то жирным, жарено-луковым. Источник запаха обнаружился, едва Тартанов сделал шаг от порога внутрь комнаты: за ближним к нему столом располневший лейтенант Домингес с аппетитом уплетал какую-то стряпню из пластмассового контейнера. Видимо, то был заботливо приготовленный женой обед. За дальним столом сидел худощавый лейтенант Гросс. Перед ним лежал листок с телефонными номерами, Гросс водил по нему пальцем, параллельно нажимая кнопки своего допотопного телефона. – Здравствуйте, мне нужен лейтенант Уотсон, – Женька говорил сухо, даже строго, чтобы у полицейских не появилось желание выставить его за дверь. Домингес что-то промычал с набитым ртом, а Гросс, набрав номер, напряженно ждал, когда ему ответят. – Лейтенант Уотсон, – громче повторил Женька. Гросс замахал на него рукой, призывая помолчать, а Домингес опять что-то промычал, но теперь Женька разобрал в этом мычании слово «ушел». Понимая, что полноценного диалога не получается, Тартанов прошел к столу Уотсона и сел в его кресло. Лейтенанты возмутились таким поведением: Домингес интенсивно дожевывал кусок своего обеда, а Гросс, отчаявшись дождаться ответа на том конце вызова, гневно нажал кнопку отбоя и с шумом положил телефон на стол: – Что не понятно? Тебе же сказали: он ушел на встречу. – Я знаю, – Женька говорил тихо, даже вкрадчиво. – Он ушел на встречу со мной. У меня есть информация относительно одного преступления, но Генри не хотел, чтобы я приходил в участок. Он боялся, что меня перехватят, поэтому назначил мне встречу в тихом месте. Лейтенанты напряженно слушали, Домингес даже жевать перестал. – Это вышло случайно. Я честно не хотел этого… – Чего не хотел? – начиная догадываться, к чему клонит гость, упавшим голосом поинтересовался Гросс. – Убивать Генри не хотел… В кабинете повисла такая отрезвляющая тишина, что стало слышно, как от дыхания Домингеса пуговица на его рубашке скребет по краю стола. Женька упер взгляд в пол и продолжил, не поднимая глаз: – Это был несчастный случай. Мы повздорили, и Генри выхватил пистолет. Я испугался, набросился на него, чтобы отобрать оружие. Мы стали бороться – и вдруг раздался выстрел. Не знаю, кто нажал на спусковой крючок. Может быть, даже я… – И куда попала пуля? – В шею. Ему перебило артерию – там столько крови было! Я пытался ему помочь, остановить кровотечение, но через пару минут все было кончено. Гросс невольно скользнул взглядом по фигуре непрошенного гостя и заметил на его джинсах несколько бурых засохших пятен. – Это серьезное преступление, – Домингес отодвинул контейнер с едой и подался вперед. – Ты готов доказать, что не врешь? Женька молча выложил на стол пистолет Генри. Лейтенанты переглянулись. Гросс тут же бросился набирать номер коллеги, а Домингес, вынув из ящика стола свежую салфетку, осторожно взял пистолет за дуло и оглядел со всех сторон. Табельный номер совпадал с номером оружия Генри. – Не берет трубку, – сообщил Гросс. – С трупами обычно такое случается, – Женька несмело поднял глаза на лейтенантов. – Ты псих, что ли?! – Домингес вскочил, отыскал на полке шкафа у двери пакет для вещдоков и аккуратно поместил в него пистолет. – Ты понимаешь, что тебе светит за убийство копа? – Не думаю, что много. Непредумышленное. Плюс чистосердечное признание и явка с повинной. Плюс отсутствие судимости и мотива, – Тартанов пожал плечами. – Я максимально облегчаю вам задачу: я готов сотрудничать. Он протянул лейтенанту Гроссу две руки, предлагая надеть на них наручники. – Разбуди меня, если я сплю, – Домингес провел рукой по лицу, но тут же достал наручники и защелкнул браслеты на запястьях незнакомца. – Парень завалил копа и явился с повинной. Не думал, что такое бывает… – Я готов пойти на сделку, – неожиданно предложил Женька. – Я сдам вам банду коррумпированных агентов ФБР, а вы попросите прокурора скостить мне срок. – Смори-ка, все продумал! – зло усмехнулся Гросс. – Что-то не тянет это на непредумышленное. Говоришь, было много крови и ты оказывал Генри помощь? Почему у тебя одежда почти не запачкана? – Я испачкал кровью всю куртку. Ее пришлось выбросить. Руки я отмыл в пруду неподалеку. И поначалу я вообще хотел сбежать. Но потом все обдумал и решил, что правильнее будет прийти к вам. Мне показалось, так будет честно по отношению к Генри. Я мало знал его, но этого было достаточно, чтобы понять: он был хорошим человеком. То, что случилось, – нелепая, жестокая случайность. Во взглядах лейтенантов светился скептицизм вперемешку с растерянностью. Они судорожно искали в словах незнакомца подвох, но то, что он говорил, было настолько гладко и правильно, что в это хотелось верить. – Где произошло убийство? – Домингес достал ручку и блокнот. – Я не знаю, как называется та улица. Это в Бруклине, на берегу какого-то залива. Там еще на противоположной стороне несколько футбольных и бейсбольных полей… – Возьму опергруппу, – Домингес, несмотря на свои внушительные габариты, проворно выскочил за дверь. – А ты сейчас дашь показания, – Гросс одарил Женьку хмурым взглядом. Тартанова отправили в камеру, а лейтенант бросился по всем правилам готовить комнату для допросов, чтобы ни один адвокат в суде не смог оспорить законность съемки. Установил в ней и зарегистрировал видеокамеру, вписал в протокол причину аудиозаписи и видеосъемки, указал контролирующих офицеров и подписал разрешение у начальника. Дотошное соблюдение всей процедуры допроса позволяло использовать любые слова подозреваемого в суде. В том числе и против него. Правда, Гросс волновался насчет этого парня: в кабинете соловьем заливался, а перед камерой может дать задний ход. Но, хвала небесам, преступник попался покладистый. На камеру подробно рассказывал, как и где они с Генри познакомились и почему лейтенант обратился к нему за помощью. Их встречу он тоже описывал чуть ли не поминутно, а Гросс все ждал, когда парнишка оступится и допустит хоть одну несостыковку. Во время допроса позвонил Домингес и сообщил, что они нашли лужу крови и пустую гильзу от патрона, но тело Уотсона на месте преступления отсутствует. Зато присутствуют следы волочения и отпечатки шинных протекторов на земле. Это воодушевило Гросса, потому что означало наличие в деле сообщника, и лейтенант насел на подозреваемого пуще прежнего. Пока что тот держался выбранной версии, но Гросс знал: чтобы заставить человека ошибиться, его необходимо вывести из эмоционального равновесия. Лейтенант был спец в этом деле, поэтому знал: очень скоро парень начнет нервничать, и тогда его можно будет вынудить признаться, что же случилось на самом деле. Однако чаяниям лейтенанта Гросса не суждено было сбыться. В тот самый момент, когда градус эмоционального накала допроса уверенно пополз вверх, дверь распахнулась. Лейтенант чудовищным усилием воли подавил стон и нецензурные выражения, которые так и рвались с языка. В комнату вошел директор Департамента госбезопасности Киор Годрайо. За правым его плечом маячил неизменный его прицеп – капитан Ирвин Лего, а за левым плечом краснела напряженная и от того потная физиономия начальника полицейского участка полковника Филиппса. – …потому что это наш подозреваемый, – закончил фразу, начатую еще в коридоре, Киор и обратился к лейтенанту: – Прекратите допрос! Мы забираем этого парня. – По какому праву? – взвился Гросс, забыв выключить записывающие устройства. – Нет! Не отдавайте им меня! Они меня убьют! – в тон ему вскрикнул подозреваемый и шарахнулся к стене от капитана Лего, который решительно двинулся к нему. – Лейтенант Гросс! Не отдавайте! Даже если бы подозреваемый не произнес ни звука, даже если бы он сам бросился в объятия капитана Лего, лейтенант Гросс бы не сдался без боя. Он вырос на пути Ирвина, как в сказках вырастают злые волшебники, и зашипел, даже не пытаясь скрыть свое отношение к этому агенту: – Руки убрал от моего подозреваемого! Капитана Лего, конечно, было не смутить такой реакцией, однако детектив загораживал ему проход, и пришлось сблизиться с ним на опасное расстояние. Они стояли, едва ли не уперевшись лбами, и сверлили друг друга яростными взглядами. – Это. Наш. Подозреваемый, – четко выговаривая каждое слово, произнес Ирвин. – Он обвиняется в похищении миссис Гордон. – Которая жива-здорова и вернулась к работе? – напирал Гросс. – Нет, капитан, это наш подозреваемый. Он только что сознался в убийстве лейтенанта полиции, поэтому хрена лысого мы вам его отдадим. По лицу Киора промелькнула тень беспокойства, но уловил ее разве что Женька. – По вашему делу нет состава преступления, если сама миссис Гордон не написала заявление. А у нас есть признание в убийстве, улики и скоро будет тело Генри, так что отвали! – лейтенант Гросс сделал шаг, оттесняя Лего к двери. Киор сжал левую руку и быстро произнес заклинание гипноза. Полковник Филиппс недобро покосился на него и спросил: – Это ты сейчас сказал? Что за абракадабра? Киор быстро окинул взглядом комнату, понимая, что заклинание не подействовало ни на лейтенанта, ни на его начальника. Женька едва заметно улыбнулся, наблюдая за главнокомандующим. – Побудь здесь, Ирвин, я съезжу за постановлением суда, – полковник Годрайо круто развернулся, задев плечом полковника Филиппса, и стремительно покинул комнату. – Ты тоже! – лейтенант указал Ирвину на дверь. – Полковник Годрайо велел мне находиться здесь. – Здесь идет допрос, а ты нарушаешь протокол. Капитан Лего несколько секунд испепелял детектива взглядом, а потом нехотя вышел. – Если вы отдадите меня им, они прикончат меня, – тут же с жаром заговорил Женька. – Я знаю о Киоре столько, что ему до конца своих дней не отмыться. Он только и ждет момента расправиться со мной. Лейтенант Гросс болезненно поморщился. Этот парень был прав: чтобы прижать директора Годрайо, нужно по всем правилам собрать показания против него, иначе суд отклонит их. Но времени на то, чтобы повторять процедуру регистрации видеозаписи допроса, не было. – Защитите меня, лейтенант! – взмолился Тартанов. – Я рассказал вам правду про Генри. Но если ФБР придумает, как отобрать меня у полиции, вы потеряете единственного свидетеля! Гросс сжал зубы, потом шумно выдохнул и выключил камеру. Но диктофон продолжал работать. – Хорошо, что ты знаешь про Киора?