Путь Стража

– Ну, здравствуй, Женя, – мягко улыбнулся Горыныч. Тартанов молчал, раздумывая, сейчас ли сбросить наручники или немного повременить. С Седриком они договорились, что Страж отвлечет Заказчика дракой, чтобы мистер Дорф в это время мог забрать ключи у короля. Ситуация была подходящей, но Тартанов выжидал. Чего? Он и сам вряд ли смог объяснить. – Не люблю открытых пространств. И никогда не любил, – Горыныч переступил с ноги на ногу. – Давай поговорим в более уютном месте? Женька инстинктивно оглянулся и в этот раз успел разглядеть его. Это было однозначно существо, но точнее определить его происхождение было невозможно. Его нельзя было назвать невидимым – оно словно бы состояло непосредственно из частиц пространства, и оттого понять его истинные размеры и формы не удавалось. Оно разверзло свою, видимо, пасть, наполненную черной пустотой – и это все, что успел увидеть Женька, прежде чем тварь проглотила его. И снова его стиснули невидимые и неосязаемые стены, как тогда, когда он ждал Максика в машине королевича, а в следующее мгновение очутился в Башне. И ощущения эти, как и в прошлый раз, длились не больше пары секунд. Потом тиски ослабли, но тело не освободили. Женька увидел, что находится в большом и темном помещении – заброшенном цехе какого-то завода. Видимо, тоже не действующего. После кризиса девяностых таких брошенных гигантов в «ржавом поясе» северных штатов США осталось немало. В цехе пахло пылью, плесенью и мышами. Уцелевшие от камней вандалов окна были покрыты толстым, почти непроницаемым слоем пыли и копоти. Под ногами хрустели осколки, куски штукатурки, промышленный мусор. Женька попытался сделать шаг, но едва не упал: его ноги были свободны лишь от щиколоток до колен. Это давало возможность делать лишь мелкие шажки – страховка на случай, если пленнику вздумается бежать. При этом все тело от колен до плеч сковывала все та же необъяснимая субстанция. Тартанов попробовал освободиться от нее и усилием мышц, и с помощью магии, и даже вызвал огненную оболочку, которая обычно защищала его от пуль, – все напрасно. В этот момент в одно из окон влетело странное существо: оно чем-то напоминало валькирию, и Женька невольно вздрогнул. В таком уязвимом положении он становился легкой добычей для хищников. Однако не успел он толком испугаться, как пришлось уже удивляться, потому что недовалькирия, опустившись на пол цеха, завела крылья за спину, неестественно выгнулась и… превратилась в Горыныча. – Ну вот, намного лучше! – он отряхнулся и расправил узкие плечи. – А ты возмужал, Женя! – Чего тебе надо? Ты и так высосал меня до капли, – поморщился Тартанов. – Я всегда довожу дела до конца, – задумчиво произнес Горыныч. – Есть в этом ни с чем не сравнимое удовольствие: преодолевать трудности и в итоге поставить желанную точку. Как будто на новый уровень выходишь. Страж молчал, украдкой осматривая помещение: не прячет ли старый дракон еще какой-нибудь неприятный сюрприз вроде тех пленников, чью участь Женька едва не разделил в Башне. – Я затеял этот крестовый поход ради уничтожения лиг, но ты должен понять: пока моя рука не поднимет меч Руала, я не достигну цели. Меч – моя финальная точка. – Он убьет тебя, – мрачно заключил Женька. – Да, знаю. Но тебя он почему-то не убивает. – Я знаю секрет. – Вот и я хочу его узнать! – оживился Горыныч. – Но ты ведь мне не скажешь… – Отчего же? Скажу! И даже покажу, если снимешь с меня это… – Тартанов попробовал подвигать плечами. Горыныч ласково улыбнулся, его глаза потеплели. – Женя, как же я восхищаюсь твоим умом! Как ловко ты умеешь подкладывать опасные идеи. И твоя эта простота… она так подкупает! Тартанов снова попытался раздвинуть тиски хотя бы на сантиметр, но тщетно. Заметив это, старый дракон замотал головой: – Нет-нет, даже не пытайся! Это поллей – изобретение моего отца. Полуразумная форма управляемой энергией. Отец создал ее по аналогу стен Центра лиг. Как ты знаешь, он находится в небытие, пустоте, где любой материальный объект распадается в прах. Но те стены суть энергетическая оболочка, которая не является материей, но может сберегать материю от воздействия пустоты. Поллей создан по тому же принципу: снаружи он нематериален и не занимает в пространстве места, но внутри себя может создавать условия для хранения материальных объектов этого мира. В том числе и живых. Женька снова окинул себя взглядом. Его тело, скованное поллеем, действительно, словно бы пронзало пространство насквозь, как иголка пронзает ткань. Горыныч, наслаждаясь произведенным эффектом, стал прохаживаться мимо пленника. – Создавая черных драконов, отец понимал, что нужно создавать и то, что позволит их контролировать. Убить черного дракона практически невозможно, и Доппельгангер – тому доказательство. Думаешь, его упрятали в Башню за то, что он устроил какой-то пожар? Я тебя умоляю! Его заперли там, потому что так и не смогли убить. Вот и мой отец понимал, что физическая расправа – не вариант, если речь идет о такой мощной зверюге. Но зато ее можно упрятать в футляр, как бабочку – в банку, откуда монстр самостоятельно не выберется. Так и был разработан поллей, но создать его отец, увы, не успел. Зато я завершил начатое – и, как видишь, успешно. Женька криво усмехнулся. – Поскольку поллей – пространственно-энергетическая форма существования, магия на него не действует. По крайней мере та, что известная в нашем мире, поскольку она направлена на свойства материальных объектов. Именно поэтому поллей мог не просто беспрепятственно проходить через стены Башни, но и проносить через них все что угодно. Поначалу я использовал его, чтобы курсировать между лабораторией и внешним миром, доставлять в Башню реагенты и оборудование, но потом понял, что этим же способом могу доставлять и опытные образцы. Так ко мне попал Вегар-Дешон, да и ты тоже. – А я-то все ломал голову, как ты смог схватить воина, который обходит любые ловушки и к которому еще никому не удавалось подобраться! Горыныч с гордостью закивал: – Более того, я настолько хорошо научился управлять поллеем, что он мог нападать на жертвы по одной только ориентировке – любой вещи, которая хранит энергетическую связь с объектом. Моего присутствия при выслеживании и похищении подопытных больше не требовалось. Я просто брал вещь, принадлежащую дракону, и по ней поллей сам отыскивал ее хозяина и приносил его мне. Правда, один раз этот метод дал сбой, – Горыныч смущенно почесал кончик носа. – Когда вы с Максимом приехали ко мне за помощью, я стащил из твоего рюкзака перчатку, полагая, что она твоя. Увы, вещь привела поллея к твоему младшему брату. Женька вспомнил, как Максик пытался рассказать ему историю нападения на них с Манулом неизвестного существа в Ховринской больнице. Рассказывал он и о том, как из лопнувшего существа выпала перчатка, которую он, Максик, потерял несколько месяцев назад. Тогда Женька слушал младшего в пол-уха, полагая, что тот преувеличивает и придумывает несуществующие подробности, чтобы набить себе цену. – После такого провала я стал более щепетилен, – продолжал Горыныч, – и отныне проверял истинную принадлежность вещи-ориентира. Я приказал поллею украсть твой телефон, а когда убедился, что он действительно твой, пустил свою зверушку по твоему следу. И опять Женька вспомнил ту внезапную пропажу телефона, когда они уезжали из дома близнецов: был телефон – и нету! Вслед за этим пришла еще одна страшная догадка: – Оружие у Альберта тоже ты украл? – Не только украл, но и убил им, оставив на месте преступления. Женька прикрыл глаза. Беше он тоже тогда не поверил. Решил, что королевич, придя на встречу с таинственным Почтальоном, в какой-то момент просто потерял контроль над собой и убил парня, а потом выдумал историю с подброшенным кинжалом. – Я-то тебе зачем? – угрюмо поинтересовался Тартанов, отгоняя неприятные мысли. – Будешь пытать меня, вымещая злость за мой побег из Башни? – Женя-Женя… Ты ведь знаешь, что это не поможет! И я это знаю, – Горыныч подошел к пленнику вплотную и понизил голос, как будто боялся, что их кто-то может услышать. – Я хочу перебраться в твое тело, чтобы твоей рукой поднять меч Руала. Женька напрягся. Такого оборота он не ожидал, а потому действовать надо было незамедлительно, однако придумать ничего стоящего он не мог. – Я ведь не просто так дал этому болвану Фаю пули с олием. Я велел ему опробовать их на ком-нибудь из вас. Когда он сказал, что выстрелил в тебя, я чуть не убил его на месте. Ты не представляешь, как я рад, что ты успел ввести антидот! Но еще больше я рад тому, что мое изобретение сработало: достаточно небольшого ранения, чтобы олий попал в кровь и началась реакция. У Тартанова сильнее забилось сердце. Прошлой ночью, когда он получил пулю от Фая, его спас антидот. Сейчас, даже будь у него капсула с противоядием, использовать ее не получилось бы: руки были скованны поллеем. Насладившись произведенным эффектом, Горыныч снова заговорил: – Ты, Женя, не пугайся. Мне нет нужны дырявить пулями тело, в которое я собрался перебраться. Обойдемся уколом. Пара минут агонии – и все кончено. Женька тяжело дышал, глядя на старого дракона исподлобья. Он не верил, что нет способа освободиться из захвата. Ведь Максик рассказывал, как ему удалось одолеть поллея. К сожалению, Женька не мог вспомнить, как именно: гордыня мешала ему слушать брата внимательно. Он считал свой вклад в спасение Вовки более значительным, и теперь был наказан за это. Память, как нарочно, выдавала какие-то незначительные и неважные детали, пряча самое главное. И тогда Страж решился на хитрый ход: может быть, Горыныч сам подскажет способ борьбы с его ручным монстром? – Ты соврал мне насчет Макса, – Женька нашел в себе силы надменно ухмыльнуться. – На него напал не твой поллей, а другая тварь. – Нет-нет, именно поллей! – Горыныча как будто оскорбило такое заявление: он замотал головой, замахал руками. – Просто он тогда выглядел иначе. Вернее, он тогда вообще выглядел, то есть имел физическую оболочку. Это был мой эксперимент. Я хотел придать ему физический облик, чтобы поллей внушал страх и трепет, но эксперимент провалился. Физическая оболочка оказалась недолговечной и больше мешала, чем помогала. Услышанное никак не помогло Женьке. Все, что всплыло в памяти из рассказа Максика, – это длинные руки чудовища, которые продолжали трепыхаться, даже после того, как их отрубили. Горыныч между тем отошел к стене, где на широкой трубе стоял заранее приготовленный чемоданчик вроде тех, с которым ходят фельдшеры скорой помощи. Дракон уверенно запустил в него руку и извлек шприц, наполненный матово-белой жидкостью. – Оцени мою гуманность, Женя, – он повернулся к пленнику. – Я подмешал в олий медицинский наркотик, так что ты отойдешь в мир иной без боли и страха. Тартанов судорожно соображал, как спастись из этой ситуации. В то, что спасение есть, он не сомневался. Да и Сказочник говорил, что магия меча безгранична и всесильна – надо лишь применить ее нужным образом. В голове крутились какие-то обрывки фраз, сказанные Вовкой, Сказочником, Шу, Повелителями, и в этом многоголосии очень трудно было вычленить тот голос, который подсказывал решение. «Помоги же мне, Туэмре! – мысленно взмолился Женька. – Ты сделал меня избранным, чтобы я…» Внезапная догадка заставила его прервать эту спонтанную молитву. Ну конечно! Избранный! Кот был одержим исследованиями урана, чтобы вернуть драконам возможность изрыгать огонь. Он считал, что это сделает их с братом избранными. Изрыгать огонь! Женька даже улыбнулся. Как это сразу не пришло ему в голову?! Ведь пока у него связаны руки, метать огненные стрелы можно и ртом. Он тут же сконцентрировался, собрал внутреннюю энергию в один тугой сгусток в гортани, глубоко вдохнул через нос и резко со звуком выдохнул. Эффект от произошедшего поразил даже самого пленника, что уж говорить о Горыныче! Струя огня ударила прямо ему в руки, шприц тут же расплавился, и олий вспыхнул белым пламенем, правда, выгорел за пару секунд, оставив после себя лишь белый дымок. Горыныч растерянно переводил взгляд с пленника на подтлевающий край своего рукава и обратно. – Впечатлил… – наконец-то дар речи вернулся к нему. – Я удивлен и даже… восхищен! Надеюсь, это умение не уйдет вместе с твоей душой… Женька понял, что Горыныча уничтожением одного шприца не остановить, поэтому снова набрал полную грудь воздуха и послал огненную струю теперь уже в сторону чемоданчика, где наверняка хранились другие ампулы с олием. Однако старый дракон разгадал этот ход и закрыл собой свой нехитрый медицинский арсенал. – Отверни его! – недовольно гаркнул он, ощущая спиной плотную струю огня. Поллей легко поднял пленника и развернул лицом в противоположную сторону. – Должен признаться: я в который раз недооценил тебя, – по шуршанию и легкому позвякиванию было понятно, что Горыныч снова копается в чемоданчике. – Будет мне наука: не расслабляйся раньше времени! С другой стороны, мне-то это простительно: кроме тебя у меня нет достойных противников. Даже жалко тебя убивать. Женька не отвечал. Он даже толком и не слушал Горыныча, стараясь придумать, как ему защититься от олия. В цеху не было ничего, что могло бы с должной силой и под нужным углом отразить огненную струю. Да и прицелиться, не видя противника, было сложно. Тем не менее шаги Горыныча приближались. – Ты не сможешь поднять меч Руала. Я унесу этот секрет с собой, – в отчаянии выдохнул Женька. – Известный трюк, – усмехнулся Горыныч. – Даже обидно, что ты на него решился. Женя, я знаю, что у тебя на руке печать Повелителей, которая является своеобразным кодом к мечу. Так что твоя попытка не засчитана. Он схватил Тартанова сзади за волосы и наклонил его голову вбок. Женька почувствовал, как в основание шеи вонзилась игла. Горячая волна потекла от места укола по мышцам, пугающе тая. Женьку охватила паника. Наркотик маскировал болезненные ощущения от воздействие олия, и Тартанов, зажатый в тисках не столько поллея, сколько страха, сам того не осознавая, произнес заклинание. Стук его сердца заглушал все звуки, и Тартанов не мог думать ни о чем, кроме как о разливающемся по жилам яде. Он чутко прислушивался к ощущениям, как будто это могло спасти его от смерти, но наркотик, увы, подавлял восприятие. Вот уже пропала чувствительность в руках и ногах, и если бы дракона не поддерживал поллей, тот бы рухнул на пол. Вот появилось мерное гудение в ушах. Вот в низу живота что-то сжалось, но тут же растворилось. Ни боли, ни судорог, ни нехватки воздуха. Просто тело постепенно сдавало позиции, как будто внутри ночной сторож обходил вверенные владения и гасил лампы в залах, одну за другой. Яркая и яростная вспышка резанула Женьку по глазам, ослепила, на мгновение заставила вздрогнуть, собраться. Поскольку почти все его тело было скрыто внутри поллея, заряд, посланные мечом, ударил в единственную удобную мишень – голову дракона. Сила удара была такой, что Женьке, даже будучи под действием олия, показалось, будто он в полный рост грохнулся на бетонный пол. Однако эта боль была облегчающая. Мысли стали острыми, как бритвы, и прозрачные, как вымытое в мае окно. Энергия меча вступила во взаимодействие с олием, растекаясь по венам обжигающей лавой. Ободренный приливом сил, Тартанов еще раз прошептал заклинание. Горыныч опешил, не поняв, что произошло. Когда в пленника ударила огненная молния, старый дракон испуганно присел, зашипел и оскалился. На мгновение его лицо превратилось в монстрообразную морду с маленькими круглыми глазками и слегка вытянутой клыкастой пастью. Но Горыныч быстро взял себя в руки и вернулся к человеческому облику. К сожалению, Женька не заметил этой метаморфозы. Внутренний пожар, вызванный борьбой олия с магией меча, на какое-то время ослепил и оглушил его. Но едва слух и зрение стали возвращаться к нему, как Тартанов получил новый удар огненной стрелы. С прилетом свежей дозы магии тело вспыхнуло – теперь уже в прямом смысле. Огонь выжигал яд из организма, вырываясь сквозь кожу белым пламенем. Поллей издал звук, похожий на тот, что издает, изгибаясь, лист металла, – и разжал тиски. В следующую секунду он растворился в пространстве, не желая приближаться к дракону, объятому белым жаром. Внезапно освободившись от оков, Женька оступился и наверняка упал бы, но неведомая сила удержала его в вертикальном положении. Горыныч, поняв, что ситуация вышла из-под контроля, вскинулся, сгруппировался и… превратился в длинную и тонкую змею, которая тут же шмыгнула под трубы, идущие вдоль стены. Женьку распирало изнутри, хотелось быстрее потратить эту энергию, чтобы снять это напряжение в мышцах. Еще толком не понимая, что делает, он бросился следом за змеей. Огонь полыхающий над кожей, придавал ему сил, и ноги сами несли его с небывалой скоростью. Его тело никогда еще не было столь ловким, а движения столь быстрыми и точными. Он слышал звуки, которые раньше были недоступные его слуху – не только шуршание тела ускользающего врага, но и биение его сердца. Эти ориентиры не могли обмануть, и как только появлялась возможность, Женька стрелял огнем по змею. Но всякий раз тому удавалось увернуться или спрятаться. Погоня покинула цех и через широкий проход с пандусом переместилась в соседнее помещение. Оно было почти пустым, лишь у дальней стены находился утопленный в пол бассейн с невысокими бортиками, а над ним под самым потолком висела клетка, все стороны которой были сварены из толстых прутьев. Бросив взгляд на это сооружение, Женька резко затормозил, проехавшись по полу, как по льду: из клетки на него смотрела Мэй. Ее руки были скованны за спиной, и ими она держалась за прутья, чтобы не терять равновесия в раскачивающейся конструкции. Рот королевы был заклеен скотчем, поэтому она могла издавать только мычащие звуки, напоминающие слова лишь делением на слоги. Но больше всяких слов говорили глаза Мэй. В них страх и злость, отчаяние от беспомощности и радость от встречи с Таром сливались в один гремучий коктейль. Воспользовавшись заминкой Стража, змей быстро сменил облик. Теперь он стал существом, напоминающим одновременно кролика и обезьяну. Длинные задние лапы позволяли ему совершать гигантские прыжки, а передние цепко хватались за выступы, крюки и скобы, торчащие тут и там из стен. В два прыжка по вертикальной плоскости монстр достиг клетки и повис на ней, спрятавшись за королеву. Женька рванулся к ней, но существо зашипело сухим, надтреснутым голосом: – Наз-зад! Или я открою з-замок! Не успел дракон моргнуть, как чудище оказалось на крыше клетки и повисло на рычаге, торчащим из запорного механизма. К нему сходились четыре троса от каждого угла клетки. Они были продеты в кольцо, которое, в свою очередь, было продето в продолговатую петлю. Ее нижняя часть могла отодвигаться, входя в полую часть петли, подобно застежке на дамском колье. Эта петля крепилась к цепи, намертво вбитой в потолок, поэтому снять клетку можно было, только «расстегнув» застежку. И монстр как раз вцепился в рычаг, открывающий механизм. Первой мыслью Женьки было сбить зверя с крыши клетки, но тот, падая, мог разомкнуть застежку, и тогда клеть рухнет прямо в бассейн почти с десятиметровой высоты и ударится о бетонный пол. Нет, такой участи для Мэй он не желал. Словно прочитав его мысли, существо осклабилось: – Ванна с-с кис-слотой. Рас-створяет тело за триц-цать с-секунд. Тартанов лихорадочно соображал, как ему действовать, чтобы не навредить Мэй. – Не с-сопротивляйс-ся! Иначе я убью ее. – Не убьешь, – зло ухмыльнулся Тартанов. – Она твой единственный козырь. – Не единс-ственный… – существо оскалило острые зубы. – С-сложи руки ладонями друг к другу! – Надейся и жди! – Женька сжал кулаки и двинулся к клетке. – Спускайся, разберемся один на один, без заложников. – Ты так ничего и не понял, – зверь наверху явно занервничал. – Я вс-сегда добиваюс-сь с-своего. Ради ц-цели я не пощ-щадил с-собс-ственного отц-ца, что уж говорить о твоей девчонке! Тартанов остановился, ошеломленный услышанным. Чудовище истолковало это по-своему. Оно, не выпуская из лапы рычаг от замка, подалось вперед и принялось плеваться угрозами: – Я зас-ставлю тебя с-страдать. Я убью вс-сех-х, кто тебе дорог, и буду ждать, пока чувс-ство вины и отчаяние не обес-силят тебя. А затем… Тартанов недослушал, какие козни ему приготовил монстр: переизбыток энергии не позволял ему долго оставаться на месте, и дракон шагнул и исчез. В следующую секунду он объявился на крыше клетки, но существо так же быстро переместилось по потолку к противоположной стене и захихикало: – Тебе не с-справитьс-ся с-со мной! Я не прос-сто черный дракон, как Доппельгангер. Я с-соверш-шенен! Я непобедим! Однако выдержать эффектную паузу после этих слов монстру не удалось: огненная стрела заставила его метнуться практически к самому выходу. А Женька, отогнав противника, попробовал просунуть сквозь прутья. Тогда, на «Александре Первом», Сказочник вытянул его из колодца прямо через решетку, и Тартанов хотел провернуть тот же фокус сейчас, но клеть оказалась заколдована. Даже древней магии меча не хватало на то, чтобы победить заклятье. Женька чертыхнулся и попробовал разжать прутья, но все было напрасно: магия неведомого уровня хранила клетку, и чтобы одолеть ее, сил простого Стража было мало. Возможно, мечом можно было срубить замок, но оружие сейчас покоилось в тайнике. – Я вытащу тебя, – шепнул Тар, но тут ему в грудь ударил сине-зеленый прозрачный шар, сбив дракона с ног. Упав на самый край клетки, Женька ухватился за ее прутья, и тут с ужасом заметил, что его тело окутывает неощутимая, но зато видимая сине-зеленая пленка. Существо в это время спрыгнуло на пол и приняло облик Горыныча. Он поднял руку – и Женьку, несмотря на то, что он крепко держался за прутья, сорвало с клетки и швырнуло к стене. Тартанов тут же вскочил и попробовал ответить своим огнем, но пленка не давала выстрелить: на ладони под ней горел огонь, не находя выхода. – Это магия бона, – Горыныч произнес это таким тоном, словно разговаривал с нерадивым учеником. – Чтобы одолеть ее, надо быть боном. Женька сконцентрировался, пытаясь вызвать на поверхность тела белый огонь, который еще недавно окутывал его, но олий, видимо, выгорел без остатка, лишив дракона действенного оружия. – Знаешь, что будет дальше? – Горыныч недобро прищурился. – Я убью твою подружку у тебя на глазах, и ты не сможешь мне помешать. А когда я расправлюсь со всем, кто тебе дорог… Женька не дослушал и рванул к клетке. Правда, его ноги тут же оторвались от пола, и он завис в воздухе. – Я не договорил! – нахмурился Горыныч. – Ты можешь спасти своих братьев и своих друзей от мучительной смерти, если сдашься и позволишь мне закончить начатое. Тартанов почти не слушал, отчаянно перебирая в голове варианты спасения от неведомой магии. Беша ранил бона, чуть не убившего Кота, метнув в него сюрикен из заколдованного металла. Секрет этого сплава был в том, что при ковке в сталь добавлялась драконья кровь. Но как ранить себя, если магическая оболочка не позволяет ничему ни пробиваться изнутри, ни проникать снаружи? – Надеюсь, Женя, твоя подружка не будет на тебя в обиде: ведь ты ничего не мог сделать! – Горыныч повел рукой, и Тартанова швырнуло в проход между цехами. Сила этого толчка была так велика, что Страж пролетел чуть не до дальней стены смежного помещения. Его полет остановил отросток трубы, об который Женька ударился плечом. Его по инерции развернуло, и он упал, ударившись подбородком. Зубы клацнули, с хрустом прикусив губу, – и рот тут же наполнился солоноватой жидкостью. Но эта боль воодушевила! Женька вскочил, смачно сплюнул себе на грудь – и сразу же сине-зеленая оболочка зашипела, лопаясь и съеживаясь, как нагретый целлофан. Из соседнего цеха раздался лязг замка, и Женька увидел, как сорвалась вниз клетка с Мэй и как покачивался на свисающей с потолка цепи монстр. От ужаса Тартанову показалось, что время остановилось, и железная конструкция зависла в воздухе. Он вперился в нее взглядом, как будто это могло удержать ее от падения в кислоту. Что произошло дальше, Страж помнил смутно. Его руки среагировали быстрее, чем он успел это понять – и в сторону падающей клетки двинулась невидимая волна вроде той, какой в лесу Чернаводы Сказочник отбросил Женьку. Только нынешняя волна была в несколько раз мощнее: она сбивала со стен штукатурку, стирала в пыль строительный мусор, лежавший на полу, гнула куски торчащей арматуры. Завизжав, тварь проворно перебралась по цепи под самый потолок. Волна же снесла клетку к дальней стене. Конструкция упала на ребро, соскользнула углом с бортика бассейна и завалилась на бок. – Нет! Нет! Нет! – завопил монстр. – Умри! И метнул в Мэй зеленую молнию. Женька рванул к клетке, но королева, отразив смертоносную молнию, разбила ее на тысячи ослепительных лучей. Те, что ушли вбок, не причинили Стражу вреда, а вот пучок, направленный туда, откуда был выпущен, сбил с цепи монстра – и тот, кувыркаясь и истошно визжа, плюхнулся в бассейн с кислотой. – Мэй! Ты жива?! – Женька кинулся к клетке. Королева забилась в дальний угол, испуганно таращась на бортик бассейна, видимо, опасалась, что тварь выберется и снова попытается ее убить. Но увидев над собой Тара, Мэй с облегчением выдохнула. – Сейчас… сейчас я выну тебя! – Женька приготовился нечеловеческими и даже недраконовскими усилиями разжимать прутья, как они, на удивление, легко поддались, словно были сделаны из пластика. Раздвинув их так, чтобы смогла пролезть Мэй, он помог ей выбраться наружу, избавил от наручников и обнял. Королева прильнула к нему, мелко дрожа. Ее пальцы вцепились в его футболку так, будто она стояла на краю пропасти и боялась сорваться вниз. – Все позади. Уже все позади, – Женька погладил ее по спине и покосился на бассейн. – Давай уйдем отсюда! И, не дождавшись согласия королевы, шагнул назад. И оба они исчезли.