Кровь Василиска

      Взвилось и погасло над котлом высокое черное пламя, и маленькое скрюченное тельце, похожее на эмбрион, поднялось вверх над бурлящей жидкостью. С него потоками текли сукровица и дурно пахнущая слизь. Поттер морщился и пытался не смотреть, но омерзительное зрелище словно притягивало взгляд. Склизкое создание на глазах обрастало плотью, распрямлялось, обретая очертания человеческого тела.       И вот в глаза Гарри смотрят красные глаза змееподобного монстра. Но зловещий хохот перерастает в дикий крик, ведь тело Тёмного Лорда начинает выворачиваться наизнанку, конечности ломаются, а кожа слезает. Чёрная тень с жутким рёвом отделяется от искорёженных останков, она летит прямо на Поттера, как будто собираясь проглотить — её разверстый рот ужасает парня, но проходит сквозь него, не причинив вреда.       А тело Лорда вновь пытается собраться, возродиться, будто смерть для него — ничто. У новой формирующейся фигуры хвост, как у нага, но вот только руки… их нет. И снова крики, с Волан-де-морта заживо сдирают не только кожу, но и мышцы, наживую выкручивают и ломают кости и суставы, он вновь заходится в предсмертных криках, и снова от него отлетает страшная чёрная тень, но на этот раз она летит к Краучу, то ли пугая, то ли прося о помощи. Тот сидит на земле, ни жив, ни мертв от страха, по лицу катятся слёзы, он качается из стороны в сторону, впав в прострацию.       Поттеру тоже не по себе — он хотел сорвать ритуал, но эти вопли… Каким бы монстром не был Тёмный Лорд, но он был живым существом, и сейчас он мучился. Это было дико, неправильно, и, кажется, Гарри снова сделал что-то не то.       Новое тело Волан-де-морта напоминает кентавра, только шкура полосатая, как у зебры. Только вот Поттеру теперь совершенно не смешно, он просто в ужасе. От криков уже закладывает уши, сердце стучит как бешеное, а тем временем шкура уже начинает лопаться, слышится страшный треск ломающихся костей, особенно смачно ломается позвоночник, мелькают руки, четыре пары ног, копыта, тело кентавра скручивает спиралью, и снова смерть, и снова летящая тень.       — Крауч! — закричал Поттер. — Сделай уже что-нибудь! Он же мучается!       Но Барти впал в ступор, он не мог даже пошевелиться. Одно преображение следовало за другим, и Гарри уже думал, что этот круг смерти-возрождения будет бесконечен, как вечный ад, наступивший на земле. Поттер начал понимать, что случилось: неправильный ритуал не давал ему нормально возродиться, а крестражи мешали окончательно умереть.       Но тут из-за надгробий и крестов показался кто-то до боли знакомый. «Северус! Он пришёл, он услышал!» — Гарри рвался к нему всем своим существом. «Которое это было перерождение? Шестое. И была ещё тетрадь. Это всё», — пронеслось у него в голове.       — Авада Кедавра! — и зеленый луч смерти полетел к искореженному монстру.       — БУДЬТЕ ВЫ ПРОКЛЯТЫ! — последний крик отмучившегося чудовища разнесся по кладбищу, проникая, казалось, глубоко под кожу, вызывая мурашки, и как ни странно, отклик магии, будто толчок.       И не только магии. Казалось, это посмертное проклятие вызвало отклик у всего живого: содрогнулась, пойдя трещинами, земля, раздался гром по среди ясного неба, а налетевший порыв ураганного ветра заставил их пригнуться и хватать ртом воздух. Последняя, шестая тень с диким воплем понеслась к Снейпу, но он уклонился от неё, и она растаяла без следа. А окровавленное тело Того-Который-Не-Воскрес с громким всплеском шлёпнулось обратно в котёл.       — Нет. Нет, мой Господин, — шептал ошеломленный Барти.       — Силенсио, Инкарцеро, — и магические путы крепко связали Крауча.       Тот дернулся пару раз и затих. Господин снова убился о Поттера, и теперь, кажется, насовсем. На Барти навалилась апатия.       А Снейп подошел к Поттеру.       Внимательный взгляд больших чёрных глаз проникал, казалось, в его душу. Замелькали картинки воспоминаний, Гарри честно попытался это остановить, но ему не хватало сил, в том числе и моральных, и он зажмурился, отчаянно замотал головой, забился на своем столбе: он ведь всё ещё был прикован. Эмоции захлестывали подростка с головой, поэтому, как только щёлкнул замок наручников, он тут же стал преображаться. Агрессии не было совсем, напротив, Поттеру нужно было тепло, утешение и ласка. Он совершенно потерялся в ощущениях, а когда нашёлся, оказалось, что его крепко обнимают, и даже слегка укачивают.       — Ну тише, тише, мой хороший, — шептал Северус, — всё кончилось, всё позади.       Снейп был потрясён. Этот мальчик так вырос за лето, похорошел, и даже начал стараться на его уроках. Но высокий рост и смазливое личико — это не то, что могло его привлечь. Как многих тёмных магов, Северуса влекла сила, а Поттер просто фонтанировал ею. Можно было сколько угодно отрицать влечение к подростку, но сейчас, обняв юношу, вдохнув его запах, почувствовав его тепло, Снейп был ошеломлен собственными эмоциями, свой реакцией на парнишку. Внезапно отросший хвост не пугал его абсолютно, как не пугали раньше глаза с вертикальным зрачком. «Справился с таким грузом в одиночку, какой сильный мальчишка!» — думал Северус.       — Гарри, Гарри, посмотри на меня! — тихо позвал его Снейп.       Тот поднял голову.       — Мне очень жаль, что тебе пришлось через все это пройти. Но тебе нечего стыдиться.       — Но Крауч, он чуть было не… Это было так гадко, так стыдно…       — Очень жаль, что твои первые впечатления об этой стороне жизни быль столь отталкивающими. Это может быть очень приятно.       — Ты мне покажешь?       Они стояли посреди кладбища. Вокруг них были надгробия, кресты и покосившиеся от времени ограды, спелёнатый Крауч и котел с бурлящим зельем. Но они не замечали ничего вокруг, стоя обнявшись, прижавшись друг другу. Время застыло, и в то мгновенье остались лишь они вдвоём. И ничего вокруг.       — Я не могу. Тебе только тринадцать, и ты мой студент.       — Я вырасту и закончу школу. Тогда, покажешь?       Гарри смотрел в глаза Северусу, и ему казалось, что, если он отведет взгляд или, не дай Мерлин, отпустит его, то настанет конец света.       — Если ты не передумаешь. Но, думается мне, у тебя просто шок. И он пройдет.       Гарри помотал головой, и вцепился в Северуса ещё крепче.       — Не пройдёт.       Северус осторожно погладил его по щеке и не стал убирать руку, лаская висок парня кончиками пальцев. А Поттер от этой немудренной ласки совершенно растаял и перетек обратно в полуоборот.       — Так вот почему ты стал лучше заниматься? — спросил Снейп, усмехаясь.       Гарри улыбнулся, и поцеловал его ладонь.       — Главное, что ты пришёл.       — Ты же меня звал.       — А ты услышал?       — Как видишь.       — Но как? На мне же были антимагические наручники? Северус хмыкнул.       — Во-первых, эти наручники — очень простой артефакт, грубый и топорный. Они блокируют анимагию и простую невербальную магию. Ментальная магия же считается высшей, её не заблокируешь такими примитивными средствами. Но я удивлен, что ты спонтанно освоил ментальный зов. Это просто феноменально, даже я учился этому много лет. А во-вторых, наручники рассчитаны на волшебников, а ты теперь, как я понимаю, Наг, магическое существо, так что твоя магия — другая.       — А почему тебя тогда так долго не было?       — В Великобритании пятнадцать населенных пунктов с названием Литтл-Хэнглтон. Нужно было время, чтобы понять, где ты.       — И ты побывал в каждом?       — Нет. Ну, почти. Не забывай, что в каждом из них нужно было ещё и кладбище найти.       — Ох! А как ты думаешь, это конец?       Северус обнажил предплечье. Оно было чистым. Это было уже слишком: что-то дернулось у него внутри, ему захотелось кричать, от переполняющих его эмоций, что всегда были под жёстким контролем, плотину прорвало, и ему ужасно захотелось поцеловать Гарри, и вложить в этот поцелуй всё, что рвалось из глубин его души. Но он не мог. Так что он просто сгрёб мальчика в охапку и прижал к себе: ему казалось, что он бы мог простоять так целую вечность, их магия просто пела — они были просто созданы друг для друга.       Когда, наконец, у Северуса проснулась совесть, и он попытался разомкнуть объятья, и отцепить от себя мальчика, тот издал какой-то очень жалобный полувздох-полувсхлип, и не отпустил его. «Хорошо, что он не отстраняется, после того, что случилось. Ох, Мерлин, дай мне сил», — подумал зельевар.       — Что такое, Гарри?       — Ты… Ты был одним из них. Пожирателем Смерти.       Снейп мысленно дал себе подзатыльник. Гарри же ничего не знал о нём. Да и откуда бы?       — Да, Гарри, был. Я был молодым и глупым, и идеи Тёмного Лорда увлекли меня. Он был очень силен, хорош собой, многое знал и любил делился знаниями. Весь цвет аристократии пошёл за ним. Когда мы поняли, что наш умный харизматичный лидер стал сумасшедшим, было поздно. Мы оказались в ловушке. Конечно, у него были и фанатики-последователи, но их было не так много. Когда всё закончилось, они не отреклись от своего господина, и пошли за него в Азкабан.       — Неужели нельзя было просто уйти в сторону?       — Через Тёмную Метку он мог пытать нас и даже убить. К тому же, у большинства были близкие люди. А он регулярно устраивал показательные казни предателей и их семей. Гарри расслабился в его руках, и Северус обнял его покрепче.       — Когда я понял, что совершил ошибку, я сменил сторону и стал шпионить для директора, время от времени принося ему информацию о готовящихся нападениях. Потом он заступился за меня и дал работу.       — Это же было очень опасно? Он бы убил тебя, если бы узнал.       — Да, убил бы. Но тогда шла война, рисковали все. А я делал то, что должен был делать, как мне казалось. Я хотел хотя бы как-то искупить свои грехи. А их было не мало, поверь мне.       — Это уже не важно. Всё это в прошлом. И я тоже, знаешь ли, не без греха. Я трижды убийца.       Северус легко коснулся губами его виска. Он видел, что Гарри больно, и он бы забрал себе все грехи парня, если бы это было возможно. Северус слишком хорошо знал, что такое чувство вины и муки совести. И сейчас, глядя в глаза мальчишки, который почему-то стал для него таким родным, у него рвалось сердце.       — А Тёмного Лорда ты считаешь?       — Вообще-то нет. Как-то даже в голову не пришло. А что это было за проклятие? И почему была… такая реакция?       — Посмертные проклятия очень страшны, Гарри. Я думаю, нам ещё долго предстоит расхлёбывать его последствия.       — Да, и что бы ни случилось — это будет на моей совести.       — Даже думать так не смей. Ты предотвратил его воскрешение и лишил бессмертия. Это главное. Если бы он обрёл тело, вот это — было бы страшно. Он утопил бы магический мир в крови.       — Спасибо, — прошептал Гарри, уткнувшись лбом ему в грудь.       Неожиданная близость ошеломила их обоих. И, когда всё же пришло время расцепиться, им обоим показалось это чем-то кощунственным. И если для Поттера такие эмоции были естественными, то Северуса они откровенно пугали. Он слишком долго был один, он привык к своим стенам, что отгородили его от окружающего мира, он был совершенно не готов к близости с кем-то, не хотел подпускать к себе никого, не хотел ни к кому привязываться. Так было много лет. Одиночество стало чем-то нормальным, незыблемым и единственно возможным. И тут появился этот мальчик, который вот так запросто собирался поставить его мир с ног на голову, разрушить его устоявшийся уютный мирок, влезть в его жизнь, в его душу. Надолго ли? Что с ним будет, если… когда Гарри увидит, с кем он связался? Ну, или ему покажут. Это было страшно. Но вот только отказаться от Поттера Северус был не в силах. Он был слизеринцем, и он увидел в этом мальчишке шанс. Свой шанс на счастье. И что бы ни случилось, Северус понял, что будет бороться за него до конца. Любовь? Да, любовь. Смешно, глупо, нелепо, быстро? Да, ну и пусть. Это ведь теперь его жизнь. Только его и ничья больше.

***

      Потом Снейп вызвал авроров, они арестовали Крауча, заглянули в котёл, поохали, потом, прямо на месте допросили их о случившемся. А когда появилась вездесущая Скиттер с колдофотографом, глава Аврората, министр Магии, Гарри понял, как он устал. Бессонная ночь навалилась на мальчика, и Северус увёл его с кладбища. Светало. Они шли по длинной заснеженной дорожке к школе и держались за руки. Они молчали, но это было очень уютное молчание, разделённое на двоих.