Тёмный рыцарь II

Утро началось не с кофе. Болезненная перевязка под руками Фади становится немного легче. Антон с силой сжимает полотенце, другой рукой вцепившись в бедро брата. Тому больно, но виду он не подаёт, только губы кусает, со старанием стягивая треснувшие мышцы. — Сколько раз ты еще придешь таким? — Фади спрашивает, риторически, конечно, понимая, что много раз. Но он точно готов терпеть. Сколько нужно, пока оба не сдохнут. — Ты боишься? — поднимает взгляд голубых глаз на брата, шепча с каким-то придыханием, трепетом. Тони искренне не хотел пугать младшего, не хотел посвящать в свои дела. Слишком опасно, он так долго шел к спокойствию, а Раут эгоистично пришел и разрушил его. — За тебя — да. — и Азима не врет, осторожно оглаживая переломанное плечо брата, в нежелании сталкиваться взглядами. Потому что они скажут о многом, а это казалось лишним. Не сейчас. Антон еще долго не сможет ходить на тренировки, на бои. Еще долго не сможет функционировать, плечо при движении отдавало ноющей болью. Тянущей, он должен был предсказать такой исход, но глаза застилала злость и желание мести. Гребаный эгоист, Антон когда-нибудь поплатится жизнью за это. — Ты будешь есть? — спрашивает Фади, протирая сухой тряпкой сковородку. — Я яичницу приготовлю. Антон ухмыляется недобро, брови жалостливо к переносице сводя. Яйца они ели, когда совсем плохо. Когда нет другой еды. Неужели сейчас Фади просто полюбил это блюдо? Или все же желает грубо вскрыть старые раны? В любом случае Антон кивает, вымучено улыбаясь. И так проходит, кажется, вечность. Распустившиеся цветки синяков на теле пожелтели. Листья на деревьях тоже. Антон уже без усилий терпит перевязки, без усилий скользит по знакомому бедру выше, сжимая пальцами свободные шорты и край футболки. Кажется, так они бы выглядели, если бы не ввязались в наркотики и крупные бабки. Кажется, Фади может назвать себя счастливым, потому что брат постоянно дома. Потому что нет лишних разговоров, страха, крови на зубах. Фади почти забыл… Но один телефонный звонок… Антон виновато скребет кончиками пальцев оголенную полоску кожи на теле младшего, когда тот размазывает мазь по плечу и не решается выдать страшную тайну. — Я сегодня не вернусь. — обрубает так, что свет перед глазами Азимы вырубают. Фади, несмотря ни на что, продолжает стягивать бинтом порванные мышцы, вымалчивая внутри себя боль и злобу. — Может, завтра тоже… Фади отвечает только когда заканчивает и убирает медикаменты в шкаф, хмуро улыбаясь. — Почему? — отчаяние в его голосе. Недоверие. Действительно, почему? Но вместо ответа Тони протягивает брату записку, поднимаясь на ноги. Натягивает футболку на искалеченное тело, куртку и, сухо коснувшись губами макушки Фади, уходит. Талибал только через пару минут разворачивает помятую бумажку, вчитываясь в слова. «тотальная слежка» ** — Кто-нибудь мне объяснит, почему мы сидим в засаде уже вторую ночь и до сих пор не набухались? — вздыхает Антон, откладывая винтовку на шершавое покрытие крыши. Спина невыносимо затекла, а на плече уже, кажется, синяк от тяжёлого приклада оружия. — Потому что местоположение этого гада нам дали, а время его прибытия — нет, — спокойно отвечает Алина, в десятый раз меняя собственное положение, — мы только знаем, что каждую ночь он приходит в этот бар, снимает пару шлюх и уходит. — Что-то явно пошло не по плану… — бормочет Тони, разглядывая мерцающие вывески, прислушиваясь к глухим басам музыки и жалея, что находится сейчас не там. Когда его срочно вызвали на это задание, то пообещали, что делов здесь на пять минут, поэтому, когда пошёл пятидесятый час его пребывания на холоде, парень заметно напрягся, уже не веря в данную наводку. Хотелось свалить, забив на все предостережения. Хотелось домой. Хотелось к Фади, которого он так неосторожно оставил одного и до сих пор не отзвонился. За всё то время, что он жил с братом, Тони… Просто привык к его обществу. Привык к изредким вспышкам воспоминаний на отшибе мозга. К тому, что начинает вспоминать прошлое и откапывать собственные чувства из-подо льдов хладнокровия. Бред. — Ещё полчаса и я ухожу. — оповещает Раут, устало переводя взгляд на свою напарницу, которая, на удивление, ещё держалась. Ни разу не проронила ни слова о неудобной позе, или голоде. Армейская закалка — полагал Антон, понимая, что девушка не так проста, как кажется. — Антон… — Алина жалостливо сводит брови к переносице, холодной ладонью касаясь щеки Тони, от чего тот едва заметно вздрагивает, — Мы выслеживали секретаря Романова ещё больше, чем его самого. Когда у тебя будет второй шанс взять его с поличным? Антон молча соглашается, понимая правильность и разумность слов Алины. Мужик в край обнаглел — напаивал провинциальных девушек и увозил за город, где творил с ними хер знает, что. Они только знали, что девушки больше не возвращались домой, а родственников у них не было. Забытые, никому ненужные… Знакомая схема. Только не ясно, для чего они тому, кто работает на серьёзную и крупную фирму. Им ведь не были нужны проблемы с криминалом такого рода? В любом случае, Тони был готов пустить ему пулю в лом при первой возможности и вот, кажется, она появилась… — Займи позицию… — оживилась девушка, когда экран её телефона загорелся от уведомления. — Вон он, наш красавчик… Антон прижимается к прицелу, задерживая дыхание, медленно наводя мелкий крестик на значимую фигуру. Змеёныш вальяжно выходит из клуба. Пара амбалов открывает перед ним двери, пропуская вперёд, а явно нетрезвая девушка крутится подле него, загораживая Антону обзор. — Ну… Чего ты ждёшь? — нервничала Алина, болезненно кусая губы. — Погоди. Девку зацеплю. — у Антона дрожат руки, а в голове набатом стучит церковный колокол, давя на виски. Он жмурится, перегруппировываясь, в попытке прицелиться. — Плевать, давай! Секунда, две. Щелчок. Выстрел. ** Щелчок. Фади плотно закрывает почтовый ящик, вытаскивая бесполезную макулатуру, счета за квартиру и письмо из… — Чего..? — Азима по-странному хмурится, распаковывая конверт, где был чётко прописан его новый адрес, имя, фамилия, отчество… Фади уже давно считал, что его сняли с учёта в диспансере и приходить отмечаться ему не нужно было. Но в письме говорилось о какой-то ежегодной проверке на психическую уязвимость и прочую лабуду. В куче медицинских терминов он уловил одну чётко поставленную мысль. Ему нужно явиться в клинику для сдачи анализов и прохождения психологического теста. — Сука… — шепчет парень себе под нос, закидывая письмо в рюкзак и быстро спускаясь по лестнице. Кажется, планы на день поменялись.