Тёмный рыцарь II

Найти медсестру оказалось непростой задачей — после исчезновения Антона и его очередной пропажи со всех радаров, она тоже поспешила скрыться. Фил, видимо, решил распустить старый состав, когда сбегал с его личной ядерной бомбой в другой город. Игорь точно знал, что в Питере их нет — слишком долго искал. После того, как оборвалась связь тогда, несколько месяцев назад, он перерыл весь этот чертов город, осмотрел каждый куст и каждую канаву в поисках друга, живого или мёртвого. Но ничего не нашёл, только Фади, полупрозрачного, заблудшего, в абсолютном психозе, не соображающего и не понимающего, кто он, и где он. Тогда стало легче дышать, появилась надежда, которвя рухнула, стоило лишь младшему глянуть на себя в зеркало. Топор это так не оставит. Топор теперь, кажется, ненавидит бутоны. Тяжелый и громкий стук в деревянную дверь. — Кто там? - тихий и мелодичный голос. — Сосед... - Топор усмехается своим же словам, нервно облизывая губы, - Юль, там пиздец, канализацию прорвало, щас всё говно к тебе в огород польется... Игорь через плечо оборачивается на Фрики, безмолвно сообщая о готовности. — Ты че несёшь? - её тон за мгновение огрубел, слетела маска доброжелательности, но замок зашелестел, а дверь приоткрылась. — Да, говорю, пиздец тебе... - Топор наваливается грузным плечом на хлипкую дверку, снося девушку с ног и заламывая ей руки за спину. Та с непониманием кричит, извиваясь, в попытке выбраться. — Вы кто такие? - визжит, вертит головой, чтобы разглядеть непрошеных гостей. — А ты изменилась, сука... - подмечает Фрик, обходя пленницу и изучая интерьер небольшого домика на отшибе Питера. И действительно, Кошелева Юлия Сергеевна изменилась с их последней встречи: остригла длинные волосы, покрасилась и сменила городскую прописку на уютное захолустье там, где почти не ступала нога человека. Но злоба, сумасшедший взгляд и немереная для хрупкой девушки сила выдавал в ней всю ту же бандитку, которой она всегда была. Бандитку с высшим химико-биологическим образованием, доктор наук с неплохой кандидатской на тему: "Взаимодействие "Аксвицина" с наркотическими веществами". Это её и выдало, ну, и коллеги в её институте, которые удивительно неправдоподобно расхвалили её научные труды. Топор ловко и умело связывает сестричку, усаживая ее на промятый и низкий диван. Сам же садится перед ней на стул, крепко сжимая в руке небольшое перо. — Ну че, химик? - скалится Александров, ноги чуть шире расставляя и облокачиваясь на них локтями, - поговорим? Фрики стоит чуть позади Гарри, руки на груди складывая. Его одолевало непомерное желание свернуть ей шею, так как в прошлый раз не удалось. — А пососать вам не дать? - язвит Юлия, откидываясь на спинку дивана, на её лице не было ни капли страха. — Можно и пососать, но сначала к делу. - парирует Игорь, - Ты ведь принимала участие в создании формулы, верно? — С чего вы взяли, что я вам что-то скажу? - смеется девушка, прикусывая подбитую губу. Гарри на это лишь улыбается загадочно, оборачиваясь к Франки, а тот, в свою очередь, достает из кармана телефон, на котором установлен таймер.

01:12:32

— Думаешь, мы не подготовились? - Игорь вновь возвращает внимание на девушку, — через час бомба, которую мы заложили в доме твоего сына, взорвётся и он, вместе с твоей пожилой матерью, взлетят на воздух. Тебя нам, конечно, не расколоть, но, думаю, что у твоей семьи получится. — Откуда вы..? — Лучше надо было заметать следы, но, видимо, Филу плевать на своих сотрудников. Юля тяжело вздыхает, на секунду прикрывая глаза, оценивает риски, возможную ложь, оценивает, что могут с ней сделать эти два амбала и, на удивление, начинает говорить: — Я тогда только поступила, мне доверили испытания на животных, как курсовой проект. Но ни формулу, ни то, что это за препарат я тогда не знала. — Я слышал от Фила, что есть противоядие. - Игорь цепляется за призрачную возможность спасти Фади, то, ради чего они здесь. — Серьезно? - саркастично прыскает девушка, - Видимо, меня обделили этой новостью. Мир внутри Топора раскалывается на части, уничтожается с каждым тиканьем таймера и с каждым тяжелым выдохом. — Но разве... - не успокаивается мужчина. — Разве вы не идиоты? - протягивает Юля, - Филу нужен ваш Антошка, он любую хрень готов ради него сморозить, и братишку его подставить, и липовое дело сшить, про противоядие я вообще молчу... Вы еще не поняли? Все лгут ради своей выгоды. - она откидывает голову назад, будто пытается что-то вспомнить, — Если Аксвицин проник в организм, побочные эффекты ничем не снять. Потеря памяти моментальная и хроническая. Там остается только то, что подопытному запрограммировали из вне. И скорость восстановления нейронных связей зависит только от самого человека и внешних факторов. — И как это ускорить? — Как и больному с простой амнезией — чаще находиться в знакомой среде. Но это так же зависит от стадии... "Лечения" - Юля мотнула головой, как если бы хотела изобразить кавычки с не связанными руками, - и от количества введенных доз. Игорь задумался, не решаясь задать следующий вопрос. Быстрый взгляд на часы, нужно торопиться. — А если она уже третья? Девушка снова смеется, не по-доброму, очевидно. — Никак. Вот она, надежда. Надежда, которой отрубили голову, а труп её милостливый сожгли. И костер этот дымом своим режет Топору глаза, заставляя их слезится. Он тяжело и быстро сглатывает накативную тоску, возвращаясь в мутную и искареженную реальность, где ему не спасти лучшего друга, но еще можно спасти его младшего брата. Топор встает, приказывая Фрики остановить таймер и обезвредить бомбу. — Вы меня отпустите, если это все? - спрашивает Юля, кидая взгляд, полный недоверия на Игоря. — Мы говорили только про твою семью, а ты... Просто тупая сука, что травила людей. - огрызается Топор. Очередной щелчок. Выстрел. Как много их в его жизни. Как мало у него осталось этой самой жизни. // Фади сминает безжалостно сигаретный фильтр зубами, проваливаясь в пустоту своих вомпоминаний так, что картинка перед глазами делится надвое. За окном чернеющая ночь, оглушающий гул сверчков вводит Талибала в еще больший транс и он забывает о том, что в принципе хотел покурить. Он вообще стал часто все забывать — как говорить, как думать, как есть, иногда даже, как дышать. Задыхается по ночам, ворочаясь на широком матрасе, хрипло Игоря зовет, от страха забиваясь под одеяло; а тот заботливо прижимает его к себе, неустанно повторяя: "дыши. вдох-выдох" Однако, что-то все же пробивается за плотную и темную заслонку его разума, скребет своими лапами, воет и скулит, не давая расслабиться. Оно давит на виски тяжелым грузом и вместо звенящей тишины в голове у Фади сплошной гул. Гул земли, или того, о чем он должен помнить непременно? Азима приходит в себя только спустя добрых полчаса, когда от фильтра остается только пожеванная мокрая бумажка. Достает трясущимися руками новую сигарету и быстро её поджигает, судорожно затягиваясь, лишь бы не успеть забыть, как это делается. И знакомый запах дыма вызывает разноцветные помехи в изуродованной душе. Будто, что-то прояснилось на мгновение, — Топор намеренно раутовские сигареты притащил, — но лишь на мгновение, которое Фади не успел впитать в нейроны. Снова взгляд в зеркало, не на лицо, — оно и так принадлежит не ему, — на собственное тело, исхудавшее, покрытое раздражениями и синяками. Фади оглаживает впалый живот, запуская руку под свободную футболку, чуть приподнимает её второй рукой. Ведет выше, только самыми кончиками пальцев, почти прозрачных, по ребрам, словно пересчитывая их, словно помнит, как считать. Касается тазовых костей, таких острых, таких неприглядных. Он кажется себе неправильным, отвратительным и жутко больным. Настолько, что почти нет сил жить так дальше, выносить эти адские муки день за днем, что не отличался друг от друга. Краем глаза замечает в дверном проеме позади себя Игоря. Тот выглядит уставшим, в его глазах Фади видит злобу и отчаяние. Только злится он не на младшего, а на кого-то, кого нет в этом доме. Сейчас они лишь вдвоем, разделяют эту боль, что скопилась липким комом и растеклась между ними, как какой-то деготь. Может ли кто-то привнести сюда ложку меда? Гарри делает неуверенные шаги к Фади, боясь спугнуть ясность и узнаваемость на дне его зрачков, а тот оборачивается, не решаясь что-то спросить. Они почему-то оказываются ближе друг к другу, чем должны были. — Скажи... - шепчет Фади смотря на Топора снизу вверх, но прямо в глаза, - Я отвратительный? Игорь не знает, что ответить, поэтому просто отрицательно качает головой. — Я отвратительный, я это знаю. - Талибал невесомо кладёт ладонь на грудь Игорю, ощушая сквозь тонкую ткань футболки его глухое сердцебиение, ощущая, какая горячая у него кровь, какие сильные и крепкие мышцы оплели его стройное тело. Фади чувствовал, как они различаются, — Ещё я знаю, что сделал что-то ужасное, но я не помню... Голос у него срывается, дрожит от накативших слез, заставляя Топора окончательно сдаться, заставляя расколоться на мелкие кусочки его маску стального и безчувственного убийцы. Взгляд Фади соскальзывает ниже, случайно, конечно, на влажные губы Игоря. Он так близко, всегда рядом. То "всегда", что он помнит. Всю ту "жизнь", что он прожил за пару недель. Фади не знает человека ближе и родней. Фади вообще больше никого не знает, и что-то неведомое внутри шепчет, что надо стать еще ближе. Но Фади не успевает, потому что сильные руки Александрова обвивают его, прижимая к себе в нежных и чувственных объятиях...