Дорога праха

      Смерть — отливающие сталью спокойные воды Румаре.       Кольцами змеиных лент — круги на поверхности, словно рябь на ледяном зеркале времени. Алвиан видит в нём себя — себя-искалеченного, себя-настоящего, себя-не-себя с грузом загубленных невинных жизней, тяжёлыми грозовыми тучами лежащим на плечах.       Смерть — мягко-рубиновый горизонт, пересечённый лентами дыма.       Небо же гранитное, пепельное — бездонные очи войны. Слезами дождя готовые пролиться, полные скорби и давящей, удушающей, тёмной ярости.       Смерть — бешеная пляска ветра на острие меча.       Дорога под ногами плавится — от огня. Алвиан идёт по земле угольно-чёрной, тёплой, что едва остывшая зола, что кровь в тугом кружеве вен. Утопает по щиколотки в пыли, вязнет во плоти вражьей клинком — и снова вперёд, к искалеченной столице, к гордо стремящейся в небеса Бело-Золотой.       Алвиан идёт со смертью рука об руку, а она порой подбирается совсем близко, обнимает опасно нежно, подобно ласковой любовнице.       Дорога под ногами — в один конец. Дорога под ногами — костями погибших устлана.       Смерть кладёт ему на плечи свои лёгкие, невесомые почти холодные руки — и шепчет: скоро.       Порой Алвиан уже хотел бы отдаться ей — но она сбегает, словно взвесь туманной дымки поутру с восходом солнца.       В воздухе висит густая завеса дыма. Пространство вокруг звенит от магических молний. Ветер прозрачными руками тянет туда, откуда возврата нет.       Пламенеющим рубежом смыкается вокруг белых стен Красная Кольцевая.