Мой пленительный принц.

      Альфа и омега еще долго сидели не шевелясь, когда приступ у Брендона прошел. Мальчишка боялся отпрянуть из таких заботливых объятий. Альфа же, в свою очередь, не хотел разрывать контакт с парой. Волк внутри молодого альфы был беспокоен. Он поскуливал, а изредка даже издавал что-то напоминающее рычание. Но Вильгельм не обращал на это никакого внимания. Рядом с ним пара, и он обязан помочь. Хрупкость столь юного создания поражала и обескураживала альфу. Нужно было время, чтобы перестроиться, ведь о прежней жизни теперь не может быть и речи. С этого момента все станет по-другому. Теперь у Вильгельма был тот, ради кого он готов пойти на все.       Дыхание омеги выровнялось, и тогда Вильгельм опустил свой взгляд, сразу же попадая в омут прекрасных глаз. Мальчишка смотрел на него с благодарностью, но все же его взгляд был с какой-то странной поволокой. Будто он был в тумане.       — Ты… — открыл было рот альфа, но договорить он не успел, услышав быстрые шаги неподалеку от них и бешеное сердцебиение.       — Вот вы где, — молвит запыхавшийся Мэтт, приблизившись к ребятам.       Полукровка не мог отдышаться нормально, ведь рана была достаточно серьезной, чтобы начать волноваться о своем самочувствии. Но когда Вил не вернулся с омегой, Мэтт забил тревогу и быстрым шагом направился вперед. Превозмогая боль.       Вил поднял взгляд на друга и глубоко вздохнул, заметив его улыбку.       — Вижу, у вас уже все хорошо, — бормочет Мэтт, медленно проводя рукой по своему раненому плечу. — А у меня вот как-то не особо! Рана ноет и не исцеляется быстро.       — Давай помогу! — предложил молодой волк, поднимаясь на ноги и помогая встать омеге тоже.       Мэтт вопросительно поднял бровь, а после усмехнулся.       — Фи, только не говори, что облизать меня хочешь!?       — Рана быстрее исцелится, если я ее оближу, — пожал парень плечами.       — У меня будет еще одна дырка, если родители все узнают. И у тебя, кстати, тоже.       — Я должен ему помочь. По-другому теперь нельзя.       — Да я понял уже, — на вздохе молвит полукровка.       Мэтт посмотрел на омегу. Лицо парня было бледным, с размазанной кровью возле носа. По его телу прокатывалась мелкая дрожь, и он обнял себя руками, как бы подчеркивая свою беспомощность. Нахмурившись, полукровка перевел свой взгляд обратно на Вильгельма. Альфа заметил его взгляд и тоже глянул на омегу.       — Ты как? — поинтересовался волк.       — Мне нехорошо.       Голос мальчишки дрожал, как осенний лист.       — Где нехорошо? — развернулся альфа к омеге полностью и взял его за плечи.       — Внутри как-то неприятно и голова едет.       — Ты примерно представляешь, какой препарат тебе вкололи? — твердо произносит Мэтт.       — Нет, — мотает омега головой, будто стараясь отогнать от себя все дурное.       Внутри его организма что-то происходило, а он не знал, что. Просто какое-то щемящее чувство в груди и странная дрожь. Голова ехала следом за разумом, словно Брендон терял связь с миром. Вытянув руку вперед, мальчишка несколько раз ей махнул перед своим лицом, но сделал только хуже. Мир начал ускользать очень быстро, наполняя все вокруг странным туманом.       — Брендон? — позвал омегу Вильгельм, слегка касаясь его плеча своей рукой, но омега не ответил, все так же продолжая стоять. — Брендон, все хорошо?       — Вил, — растерянно позвал его Мэтт, — отойди от него.       — Что?       Альфа не понимал, что Мэтт несет, но молодой человек не дождался его ответа и просто дернул друга на себя. Он успел заметить в омеге изменения раньше, чем его друг. Красные глаза горели озлобленно, а лицо начало изменяться, медленно преображаясь в звериное. Омега трансформировался. Волк внутри него взял верх. Резко выгнувшись, Брендон упал на траву. Вильгельм хотел кинуться следом, но Мэтт остановил его.       — Он трансформируется. Что будем делать?       Альфа замер, не понимая, что привело к такому событию, ведь Брендон держался, а приступ прошел. Потом молодого волка осенило. Укол. Препарат, что ввели омеге, тоже вполне мог заставить его трансформироваться. Потерять контроль над собой. Вервольф отдернул руку друга и все же опустился на колени рядом с омегой. Того уже выгибало, а шерсть покрывала все его тело. Осталось совсем немного, и волк полностью займет место его мальчика.       — Брендон, ты должен сопротивляться. Слышишь! Ты должен бороться!       Но было уже поздно. Омегу дернуло в сторону, и перед ребятами возник огромный белый волк. Его глаза горели огнем, а из пасти вырывались рычащие звуки. Зверь рычал на парней, согнувшись, словно готовился к прыжку.       — Оставайся позади меня, — молвит Вил, вставая перед Мэттом.       — Он такой огромный, прямо как ты... А его глаза, Вил. Что это значит?       — Он альфа.       Вервольф отстранился от друга, не позволяя ему договорить. Волк перед ним рычал и скалился. Его слюна капала на траву. От былой нежности не осталось и следа. Этот зверь был готов разорвать обоих парней. Вильгельм узнал его. Это был тот самый волк, что находился внутри мальчишки. И теперь он здесь. Озлобленный и готовый убивать.       — Ты помнишь меня? — спокойно молвит молодой волк, ведь белый должен был его узнать. — Мы с тобой говорили о мальчике. Ты понимаешь, что причиняешь ему боль своими действиями? Ему плохо, а ведь задача каждого альфы — оберегать омегу.       Но волк словно его не понимал. Взгляд зверя был иным, не таким, как был тогда при их разговоре. Сейчас он действительно напоминал зверя без разума. Словно кто-то по велению волшебной палочки забрал у этого существа возможность мыслить, оставляя лишь голые инстинкты, не более, а это было плохо. Не способный соображать вервольф мог натворить дел, а потом сожалеть. Вильгельм понимает, что, скорее всего, родителей омеги убил не просто волк внутри него, а не соображающий волк. Значит, кто-то все подстроил. И этот кто сейчас и охотится за мальчишкой.       Альфа наблюдал за белым волком, а волк наблюдал за ним. Зарычав, белый бросился вперед. У Вильгельма был большой опыт в оборотах, так что когда рычащий волк бросился вперед, ему дал отпор не человек, а черный волк.       Мэтт дернулся назад, когда его друга повалили на траву. Оба волка скалились и рычали, стараясь взять лавры первенства. Раненое плечо ныло и не давало покоя, он не мог помочь Вильгельму. У него будет больше шансов — у них будет больше шансов, — если он сможет дозвониться до Барта. Потому полукровка и бросается назад, обратно к дому.       Вильгельм бросил взгляд на спину друга, за что и получил мощный удар лапой по морде. Белый волк оказался сильнее, намного сильнее волка Вильгельма. Он был не управляем и его действия невозможно было предугадать. Он действовал на инстинктах, Вильгельм же нет. Он не мог драться в полную силу, не мог причинить Брендону боль. И, кажется, белый волк это понимал, от этого действуя активнее. Белый цапнул альфу, оставляя огромную кровоточащую рану на морде. Но на этом он не успокоился. Он бросился вперед и повалил черного волка на траву, стараясь перекусить его шею. Но Вильгельм зарычал и откинул белого, хотя это было сложно сделать. Волк действительно был очень сильным.       Резко развернувшись, волк Вильгельма побежал прочь, стараясь увести за собой белую глыбу. Черный волк решил подвести белого ближе к ручью, там и взять верх. Рана на морде щипала и сильно раскрылась. Возможно, и у человека останется шрам от такого удара. Такой исход нельзя было исключать.       Белый волк рычал и догонял свою жертву. Он думал, что черный из страха удирает и поэтому был не намерен отпускать свою добычу. До черного волка оставалось совсем немного, когда он резко свернул в сторону, а белый уже не мог и просто вылетел с пригорка, упав в воду. Лететь было недалеко, но от удара о воду волк ощутил резкую боль и начал растворяться, оставляя после себя голое тело омеги.       Вильгельм посмотрел вниз и увидел омегу. Мальчишка был без сознания. Его лицо полностью погрузилось в холодную воду ручья. От его тела расходились кровавые следы. Удар об воду и мелкие камни ранили хрупкое тело. Возможно, волк ретировался, когда понял, что уже поздно бороться дальше.       Спрыгнув вниз, черный волк ткнул носом плечо омеги, а потом преобразился в человека. Альфа поднял тело Брендона и понес его на каменный берег.       Мальчишка дышал, и это было хорошо. Раны были мелкие и не особо серьезными, это тоже радовало альфу. Он залечит их, когда отдышится. Сев на берег, Вильгельм прижал к себе Брендона и на мгновение закрыл глаза. Его сердце так бешено колотилось внутри. Он только сейчас понял, что мог своим планом просто убить омегу. Волк исчез от боли, что испытал носитель гена. А может, отчего-то другого. Вильгельм так и не понял. Но останься Брендон волком, их схватка бы продолжилась дальше.       Вильгельм услышал голос Мэтта:       — Эй, вы живы?       Распахнув глаза, альфа посмотрел наверх, увидев улыбающегося друга.       — Да, живы.       — Я Барту позвонил…       Но не успел Мэтт договорить, как ребята услышали рычание другого волка, а после с противоположной стороны ручья к ним вышел голый Барт.       — Вижу, что все обошлось, — молвит мужчина. — Возможно, во мне вы и не нуждались.       Мужчина улыбнулся и двинулся к молодому волчонку. Барт подозрительно оглянулся на омегу в руках его юного подопечного. До боли знакомые черты лица заставили взрослого альфу немного отступить, но после он все же сел возле ребят. Он гнал от себя мысли о до боли знакомых чертах. Почувствовав его запах, Барт бы полностью понял, что обознался. Но от омеги вообще ничем не пахло.       — Я излечу ваши раны, — молвит мужчина.       — Не стоит беспокоиться. Я и сам справлюсь.       — Ой, какие мы гордые! Еще недавно под стол пешком ходил, а уже серьезные ранения хочет вылечить. Сам ты рану на лице не исцелишь. Она слишком глубока и серьезна. А ты не опытен. А вот омега…       Барт замолчал и вновь посмотрел на паренька в руках юного волка. Мальчишка был без сознания, но повреждений внутри юного тела волк не чувствовал, хотя и понимал, что какие-нибудь органы точно могут быть повреждены от падения. Но регенерация пошла. Хоть и медленно, но он исцеляется. Спокойно протянув руку к юному лицу, взрослый альфа услышал рычание со стороны Вильгельма. Это заставило Барта усмехнуться. Его подопечный встретил пару, это хорошо. Следовательно, теперь он будет стоять за него горой.       — Не рычи. Я просто хочу понять, все ли органы у него в порядке, а для этого нужно прикоснуться к его шее.       Вервольф медленно затронул юную кожу и тут же отпрянул. Внутри этого юного существа он ощутил что-то странное. То, чего давно уже не встречал.       — Что за хрень? — рычит взрослый волк, наклоняясь к лицу мальчишки ближе и вдыхая запах из его рта.       — Что такое? — обеспокоенно бормочет Вильгельм, внимательно следя за действиями старшого вервольфа.       — От него пахнет какой-то отравой. Ему что-то кололи или он что-то съел?       Барт внимательно смотрел за Вильгельмом, а тот молчал. Спустившийся к ним Мэтт решил ответить на вопрос взрослого.       — Мы все вам расскажем, только когда вы нас покормите.       — Шантажисты, — бурчит Барт, а после разворачивается и идет прочь, — ну, и чего вы расселись? Идемте!       Молодые люди следовали за волком до его машины. Барт достал запасную одежду из багажника, оделся сам и дал вещи Вильгельму.       — Для него у меня нет одежды, — указал мужчина на омегу, а после продолжил: — Но, думаю, моя футболка будет в самый раз.       Брендон не пришел в себя, когда Вильгельм передал его в объятия Мэтта, и не очнулся, когда альфа натягивал на его тело отданную им футболку. Вил пытался прислушаться к своим ощущениям, но не мог их разобрать. Брендон дышал, это было хорошо. Он даже регенерировал. Но не открывал глаза, словно был погружен во что-то глубже, чем просто сон.       — Все будет хорошо, — похлопал Мэтт Вила по плечу и помог сесть в машину с омегой на руках.       Барт внимательно следил за альфой и его парой. Невольно улыбнулся. С лисенком они пережили многое, но о разрыве думали лишь однажды. О том моменте их жизни не хотелось вспоминать обоим. После рождения сына Николас долго был ходячим трупом. Бледное лицо и такие же пугающие глаза, белые в красную крапинку. Волк переживал о состоянии пары. Они ссорились, очень много ссорились. Ник даже попытался сбежать, и тогда мужчина вновь осознал, что своими действиями и словами причиняет паре боль. Упав на колени, взрослый волк цеплялся за тонкие ноги. Он расплакался, как мальчишка, не желая отпускать своего любимого. Тогда и сам Николас долго рыдал, обнимая сильные плечи. Эта была слабость обоих. И название у этой слабости — любовь.       Барту не хотелось вспоминать тот период их жизни. Ведь он был самым тяжелым. Но они пережили его. Вместе пережили. Многие волки из клана, к которому раньше Барт принадлежал, не поняли его желания остаться с омегой и уйти от них. Трейн, как старый друг и некогда главный альфа, тоже воспринял такой поступок Барта как предательство. И лишь через несколько лет лично приехал помириться. Конечно, они не стали друзьями, но и врагами больше не были. Отныне Барт был на нейтральной полосе. Он не занимал ни одну из сторон. А когда в клане пошел передел власти, даже не встал ни на одну из враждующих сторон. Он повторял волкам, пришедшим к нему:       — Я дам вам кров на время. Дам пищу и одежду. Но не ждите от меня чего-то больше. Теперь мой удел — защита семьи, а не клана.       Ник все это слышал и был счастлив. Омега понял, что альфа его не покинет. Возможно, после тех событий все и изменилось. Когда наступило солнечное затмение, и луна закрыла солнце полностью, Ник изменился. Он начал изменяться. Барт забил тревогу, не понимая, что его возлюбленный переживает свой второй оборот в оборотня. После этого Ник вновь стал оборотнем. Лисенком, которого Барт так любил.       Усмехнувшись воспоминаниям, мужчина был счастлив. После стольких лет у них вновь получилось зачать щенка. В данный момент времени Николас был похож на воздушный шарик. Ему скоро рожать, а он все еще пытается ругать взрослого волка, строя его и думая, что он в доме главный. А Барт позволял любимому вить из него веревки. Ведь семья самое главное. А омега для альфы — святое.       — Ты звонил родителям? — интересуется мужчина у Мэтта, который сел рядом с ним.       — Э-э-э, — парень замялся, отводя взгляд в сторону.       — Я не хочу проблем от твоего отца. Он занимает место в правлении этого города, а значит, его слово имеет вес. Если обо всем узнает Кристиан и Рэорилин, нам всем попадет.       — Я им не звонил. Все произошло так быстро. Мы нашли его — омегу — а после на нас напали. И вы были первый, кому я позвонил.       — Когда приедем, обязательно им позвони. Ты закреплял связь? — последние слова были адресованы Вильгельму.       Альфа посмотрел в лицо Брендона, чья голова покоилась у него на коленях.       — Нет. Не успел. Да и посмотри на него, по законам людей я могу сесть в тюрьму.       — Вильгельм, ты сам знаешь, что мы отличаемся от людей. Закрепление связи много значит. Сейчас она работает только в одну сторону, а должна в обе, и ты это знаешь. Все может плохо кончиться.       Конечно, Барт много рассказывал юному вервольфу, и про связь, и про пару. Но Вильгельм думал о том, что хочет доверия от мальчишки, а не просто закрепления связи. Это можно сделать и после.       Барт вел машину осторожно, стараясь сделать так, чтобы на кочках пассажиров сзади не трясло. Но дороги в этой части леса было не особо пригодны для путешествия. Радовало лишь одно — дом волка был уже близко.       Неожиданно для всех Брендон приходит в себя. Он гортанно стонет, привлекая к себе всеобщее внимание.       — Куда мы едем? — еле слышно мямлит омежка.       — К другу моего отца. Он оборотень и сможет нам помочь… Как ты себя чувствуешь?       — Не понимаю. Внутри все сжимается, а голова едет. Я уже такое испытывал…       — Когда семья..?       Альфе не продолжил вопрос. Он знал, что омега поймет, а остальным знать пока не нужно. Он им расскажет, но без присутствия омежки, которому и так некомфортно. Альфа прижал Брендона ближе к себе, стараясь вытянуть из него боль. Все же связь работала. Как-никак, но все же работала.       — Да-а, — растерянно бормочет Брендон, прижимаясь к горячей груди ближе.       — Все будет хорошо, — шепчет альфа, сжимая руку омеги, — я обещаю.       Старик сжимал фотографию, на которой был изображен улыбающийся мальчишка. На вид ему было тут не больше четырнадцати, и мужчина знал, что сейчас ему больше. Он стал старше, но, видимо, родители не хотели менять это фото на другое. Фотография излучала тепло и нежность, и можно было решить, что это не так, но старик чувствовал эмоции запечатленного на фото белокурого парня. Медленно скомкав фото в комок, мужчина кинул его куда-то в сторону, не заботясь о том, что он сейчас находится в чужом доме. Некогда наполненном теплом доме. Сейчас же этот маленький домик был объят холодом и ужасом, а дикий запах крови, что въелся в паркет в гостиной, вызывал приступ тошноты даже у вампиров. Вещи были разбросаны хаотично.       Мужчина двигался медленно, стараясь восстановить картину произошедшего. Он медленно ведет рукой по голым стенам, измазанным кровью. Закрыв глаза, слышит звериное рычание и женский крик. Женщина кричала недолго, зверь цапнул ее лапой за шею. Это ее кровь на стене. Она еще пыталась уползти, оставляя после себя кровавый след в гостиной, но волк был сильнее. После все стихло. Медленно перешагивая через разбросанные вещи на лестнице и полу, он поднялся на второй этаж. Тут боли было больше, да и крови тоже. Хоть глава семьи и умер в гостиной вместе со своей дочерью, ранен он был здесь, а его молодая жена так и осталась лежать в маленьком пространстве коридора. Все двери были открыты, а со стен сорваны портреты и картины. Зверь словно хотел ото всего избавиться. Мужчина толкнул рукой дверь и прошел в маленькое пространство. Эта комната была единственной, наполненной не кровь и смертью, но эмоциями от перевоплощения. Тут и трансформировался зверь. Тут все и произошло.       Мужчина вновь закрыл глаза, ощущая, как пространство наполняется запахом течки и стонами боли.       — Мне так больно, — еле слышно молвил юный голосок, скручиваясь на постели от боли.       — Все будет хорошо, сынок. Укол, поставленный доктором, должен тебе помочь.       Женский голос был обеспокоен. Она уже и сама не верила своим словам. Не верила, что поставленный укол поможет ее ребенку.       — Ма-ма… Ау-у-у!       Крик человеческого детеныша сменился на волчий вой.       — И долго мы еще тут будет торчать? Я за*балась скрывать нас туманом от посторонних глаз. Волки могут прийти в любой момент.       — Хелен, следи за своей речью.       Мужчина развернулся в сторону дверного проема и посмотрел на белокурую девчонку. Хелен была молода, ей было всего девятнадцать лет. И, возможно, со временем она бы стала отличной балериной, как ее мать-ведьма, но все изменил роковой день. Мать девушки была на девятом месяце беременности, когда на нее напал вампир и выпил ее. Женщина умерла, а вот ребенок выжил, только для нее были свои последствия. Правая часть лица имела уродливый шрам, напоминающий трещину. Словно лицо столь юной особы могло треснуть. Но это было бы не проблема — девушка умело пользуется тональным кремом. Проблема была в безжизненном правом глазу, и даже линзы не спасали. От этого Хелен носила черные очки всегда, даже в помещении.       — Не будь святошей, Мартэс, это не я сейчас хожу и нюхаю грязное белье. Бе-е.       Девчонка скривила лицо, при этом умудряюсь надуть пузырь из жвачки, что она жевала.       — Ты должна выбирать выражения в присутствии старших, — усмехнулся мужчина, подходя ближе к наглой особе.       — Ой, какие мы злые. Тогда задумайся, что, трахая меня, ты нарушаешь закон. Мне нет двадцати одного, тебя посадят.       Мартэс прижал девушку к стене, медленно сжимая ее шею. Его уши удлинились, а глаза заблестели оранжевым светом. Это было для девчонки предупреждение, ведь оборотень четко чувствовал, что она его провоцирует.       Для своих лет мужчина был вполне подтянут. Ему стукнуло в этом году сто шестьдесят лет, а он на них совсем не выглядел. Жизнь оборотня совсем не давала возможности расслабиться. Поэтому Мартэс всегда был в отличной форме.       — Ты принадлежишь мне, — рычит мужчина, сжимая хрупкую шею сильнее.       — Вот только не надо напоминать, что меня тебе подарили, как вещь. Я для тебя всего лишь очередная дырка, Мартэс. Не будь у меня силы, ты убил бы меня.       — Вот и заткни свой рот. Не вынуждай меня прикончить тебя раньше срока. Мы тут по просьбе госпожи. — Мартэс усмехнулся, поглядывая на губы Хелен. — Но сейчас я хочу расслабиться. Отсоси мне.       — Извращенец, — усмехнулась Хелен, но послушно опустилась на колени перед оборотнем. Полукровка выплюнула жвачку и усмехнулась просьбе своего «хозяина».       Расстегнув ширинку его брюк, девушка достала на свободу налитый кровью член. Это заставило взрослого оборотня усмехнуться, а вот когда эта молодая особа заглотила головку, Мартэс гортанно застонал. Все же эта малолетняя шлюха могла удовлетворить его потребность, принимая в себя даже огромный член его зверя. Он мог не бояться, что порвет девчонку в форме волка, ведь она всего лишь вещь. Подаренная вещь. И он может пользоваться ей как хочет. Мартэс мог даже убить ее, разорвать ее внутренности, вставив лапу зверя ей в промежность, и всем было бы насрать на ее смерть. Ведь, по сути, она уже мертва. Ее рождение не было зафиксировано, а, следовательно, ее вообще не существовало. Но ее ему подарили, значит, она принадлежит ему. И пока она ему интересна, она будет жить. Возможно, когда она перестанет его удовлетворять, он от нее и избавится.       В голове Мартэса сразу всплыла фотография мальчишки. Он не прочь попробовать его на вкус. Оборотень даже представлял, что это губы совсем не Хелен, а того омежки. Жаль, что этот плод ему совсем не удастся вкусить.       — Что же возбудило тебя? Запах течки этого омеги или запах крови? — усмехнулась Хелен, проглатывая сперму и стирая остатки со своих губ.       Мартэс наклонился к полукровке ниже и прошептал ей на ухо:       — Запах его отчаянья.