Мой пленительный принц.

      Хелен сжимала окровавленную руку своего хозяина. Все тело молодой особы била крупная дрожь. Она не знала, как ей поступить. После того, как они сбежали через портал, прошло уже больше часа, а раны мужчины так и не зажили. Девушка не видела, что там произошло, но догадывалась. Лев проиграл, так и не добившись своего. Омегу они упустили и потеряли добрую часть своих людей. Что делать теперь, девушка просто не представляла.       Сейчас они находились в клинике, что принадлежала их нанимателю, но к оборотню до сих пор не подошел врач, и это удручало. Возможно, их уже списали со счетов, а вскоре и вовсе отдадут приказ вернуться в клан. Этого Хелен безумно не хотела. Мартэс вне клана ей нравился больше, чем Мартэс в клане. Это словно два разных существа. Мартэс в клане был до безумия серьезен и дико строг. Хелен даже попадала под его горячую руку за зря, как она считала. Там он был жесток и беспощаден, а вот в не клана он был другой. Во льве словно просыпалось солнышко.       — Мартэс, — позвала оборотня девчонка, но так и не услышала ответа.       Сжав его руку сильнее, она закрыла глаза, попытавшись проникнуть в его сознание, но у нее ничего не получилось. Единственное, что ей осталось — это ждать. Ждать, когда лев сам придет в себя. И тогда они придумают что-нибудь вместе, в это она очень верила.       Мартэс сейчас был далеко от своего тела. Он находился в замкнутом, темном пространстве, куда не проникали лучи прямого солнечного света. Мужчина склонил голову перед вампиршей, что восседала на высоком черном троне. Обернута она была в синюю мантию, которая не скрывала ее наготы. Ее длинные каштановые волосы были поровну распределены по обе стороны от ее мраморного лица. Молодая особа, сидевшая сейчас перед ним, смотрела на льва так, словно он был ее злейшим врагом. Вот только вампирше этой было не пять и даже не сто лет... Ее руки были вымазаны кровью, будто она кого-то уже успела убить, но Мартэс знал, что его госпожа слишком щепетильно относится к крови, и она бы никогда без веской причины не замарала свои прекрасные, нежные ручки.       — Тебя побили, как шавку, — молвит женщина, слегка сужая свои большие красные глаза, от чего внутри оборотня все холодеет.       — Моя госпожа, простите меня, — молвит лев, опуская голову еще ниже.       Мужчина чувствует, как комок подбирается к его горлу, как его тело холодеет, а разум напрягается. Кажется, эта битва действительно была им проиграна. Но он просто не ожидал, что мальчишка, омега, окажется белым волком. Против белых Мартэс сражался не раз и не два, и каждый раз его отряд терпел поражение, ведь белыми двигал инстинкт, приказ вожака. Никто из друзей Мартэса не выжил, лишь он один смог уцелеть и то пойдя на хитрость. Ввязавшись в драку с одним из белых волков, Мартэс спрыгнул со скалы в воду и спасся. Его же товарищи погибли все до одного. Потом в войну вмешались маги, после и вампиры. Кто-то говорил, что белых всех перебили. Вот только сейчас лев понимал: ему лгали. Кто-то выжил и даже смог обзавестись потомством. Мальчишка в своей второй ипостаси был прекрасен. Он был крупнее всех волков, которых встречал лев, но не сильнее. Видимо, оборотень был один и им никто не управлял. Вот только поэтому Мартэс выжил. При других обстоятельствах белый его бы убил, не дав возможности сбежать.       — Ты мне ничего не хочешь сказать?       Вампирша смотрела с упреком, мужчине становилось стыдно, но он решил умолчать про белого волка. Вначале он сам во всем разберется. Ведь если есть один белый волк, значит, есть и другие. Их следовало найти. Но прежде всего мальчишка должен стать его. Заполучив омегу, он получит ключ. Вот тогда-то все кусочки пазла сложатся так, как нужно, и омега приведет его к разгадке.       — Простите меня, моя госпожа, но теперь они знают, что я им не соперник, а, следовательно, не ожидают от меня большего!       — Это был твой план, Мартэс? — усмехнулась женщина.       — Да. Я решил заставить их поверить, что я им не соперник, а после выследить и убить их.       — Хорошо. Я поняла тебя. Даю тебе последний шанс. Если ты вновь подведешь меня…       — Этого не произойдет.       — Я надеюсь. Но помни, Мартэс, голова мальчишки и его пары мне нужна в самое ближайшее время.       Все вокруг почернело, и лев вернулся в свое тело, медленно распахивая свои глаза.       — Наконец-то, — шепчет Хелен, сжимая руку оборотню, — я думала, что ты умер.       — Не мели чушь, я не могу умереть… Не могу.       — Ты рассказал госпоже то, что произошло?       — Хелен, запомни одно: есть вещи, которые ей лучше не знать. Ей важен результат, а методы не важны, значит, я могу действовать на свое усмотрение. И утаить то, что считаю нужным, тоже в моем праве.       — Но, Мартэс, охотники практически все погибли, у нас осталось мало людей. Да и мальчишку мы упустили. Если бы ты тогда разрешил мне выйти с тобой, возможно, бы я…       — Я сделал то, что нужно было.       — Ты специально подставился?       — Да. Теперь у меня есть ответы на вопросы, кусочки пазла практически все найдены. Свяжись лучше с домом Жана и сообщи ему, что Мартэс вернет ему долг.       — Что? Долг? Ты у него занимал денег? — не понимая, спрашивает Хелен.       — Хелен, выполняй и не мели своим длинным языком.       — Окей.       Девчонка вышла из палаты, оставив Мартэса одного. Жан сразу поймет, что речь идет о его брате. Ведь он погиб в войне с белыми из-за Мартэса, а теперь он мог вернуть долг — кровью. Оставалось только ждать. Магия ведьмы, что ищет омегу, очень проста: она может обнаружить его только когда рядом с ним находится еще один омега. Мужчина знал, что рано или поздно группка детишек проколется, и тогда их вновь найдут.       Вильгельм опустился рядом с другом. Мэтт так и не пришел в себя. Его лицо было искаженно от боли, которую ему доставляла рана на спине, что продолжала кровоточить. Альфа дрожащей рукой задел рану, ощутив, как тело друга от его прикосновения покрылось мурашками.       — Что будем делать? — еле слышно мямлит омега. — Опять его лизать будешь?       — Ты ревнуешь?       Альфа поднялся на ноги и обнял нежные плечи омеги, зарывшись носом в его макушку. Оба стояли голые, но, походу, это смущало только Брендона. Вильгельм был весьма деликатен и не стал смущать своего омегу рассматривающими взглядами. Хотя так хотелось, но он знал, что у них еще будет на это время. Но слышать лёгкие нотки ревности было приятно. Значит, мальчишке он тоже нравился, и это весьма радовало.       — Нет, — еле слышно отвечает Брендон, стараясь скрыть правду.       — У меня есть лучше вариант. Нам надо в город.       — Но меня ищут! Вильгельм, это опасно. Если эти люди нашли нас здесь, думаешь, в городе, где мое лицо видел каждый второй, нас не поймают? Это бред. Мы загоняем сами себя в ловушку.       — Ты веришь мне? — серьезно поинтересовался вервольф, внимательно смотря на волчонка.       — Я не знаю, — отвел омега взгляд в сторону, стараясь не думать о том, что они оба голые. Кажется, нагота его сейчас волновала куда больше, чем случившееся.       — Я хочу, чтобы ты мне верил. Японский квартал должен быть ближе всего. Нам нужно туда. Там есть тот, кто может помочь.       Альфа отступил к рюкзакам и, вытащив одежду, протянул ее омеге.       — Только вместе мы сможем сбежать, — продолжал парень.       Омега медленно натягивал на себя одежду. Брендон понимал, что, возможно, альфа прав, но и это тоже может оказаться ошибочным вариантом для спасения. Порыкивающий волк внутри омеги, кажется, был с ним согласен. Впервые за все эти годы его волк не уходил, он словно остался где-то рядом, и от этого становилось страшно. Возможно, цепи больше его не держат, значит, он может вырваться в любой момент и причинить опять кому-то боль и страдания. А этого так не хотелось.       Вильгельм оделся первый и, медленно подойдя к полукровке, попытался его поднять. Схватив его за талию, альфа закинул руку друга на свое плечо и с такой ношей попытался идти.       — Я помогу, — подхватил омежка Мэтта с другой стороны.       — Ты лучше возьми наши рюкзаки. Без них идти дальше нам не стоит, а его я сам дотащу. Накинь на его плечи куртку, не дай бог кто-то рану увидит.       — Угу.       Мальчишка послушно отпустил Мэтта и схватил два рюкзака. Куда делся рюкзак самого Мэтта, было непонятно, да и неважно вовсе. Омега предполагал, что дальше полукровка с ними не пойдет. С таким ранением он вряд ли быстро оклемается, даже с помощью сверхъестественных сил. Поэтому их пути разделятся.       Вильгельм надеялся, что Ран не выставит их за порог собственного дома. Была одна маленькая надежда на это. Японский квартал располагался в пригороде. Тут жили только сверхъестественные создания, что когда-то давно заключили мир с людьми. Они жили в тени большого города, но все же это место было поистине прекрасным. Оно словно перемещало того, кто тут оказывался, в Японию. Каждый миллиметр этого квартала кричал о принадлежности ее жителей к ней. Много красного, много зелени, много драконов и мистических фонариков японцев. Каждый дом здесь был усыпал иероглифами и странными рисунками, понятными лишь им одним. Люди тут были приветливые, поэтому много туристов любили гулять по улочкам этого района.       Здесь Вильгельм был лишь один раз — когда сопровождал пьяного Мэтта к дому Рана. В тот момент и сам волк был изрядно выпившим, от этого не мог мыслить здраво и отговорить друга от затеи. В тот вечер Мэтт поцеловал омегу, зажав его на диване, но мальчишка не был так прост. Быстрая трансформация дала ему преимущество, а хитрость черного лиса — уверенность. Ран выставил обоих за порог и пообещал в следующий раз кастрировать их. После этого Мэтт долго извинялся, но Рану, кажется, было все равно, и лишь легкая полуулыбка говорила об обратном.       В этот вечер на улицах по-прежнему было много народу, туристов и местных. Так что никто не обратил на ребят внимания, решив, что они просто пьяны. Брендон же шугался и прятал свое лицо, стараясь не отставать от Вильгельма. Дверь лиса была красного цвета, с синим рисунком, изображающим рыбу. По обе стороны от небольшой каменной лестницы росли розы, ярко-алого цвета. Брендон первый постучался, но никто дверь не открыл.       — Может, его дома нет? — обернулся омежка к альфе.       — Он дома. Я чувствую его. Придержи Мэтта, я постучу.       Альфа так долго колотил по деревянной поверхности, что аж люди на улице начали на ребят настороженно поглядывать. По ту сторону двери послышались медленные шаги.       — Ну кто там ещё? — возмущённо ворчит нежный голосок омеги, открывая дверь. — Какого..?       Вильгельм отстраняет омегу, проходя в прихожую. Брендон плелся позади. Хозяин дома был очень низким, практически одного с Брендоном роста. Но этот японский оборотень выглядел воздушно, словно весь воздух вокруг сверкал от его присутствия. Черные волосы лиса были собраны в высокий пучок, а серые глаза возмущенно глядели на непрошеных гостей.       — Помоги ему, — задыхаясь, молвит Вильгельм, слегка облокачиваясь о стену в небольшом коридоре.       — Что произошло?       Обеспокоенный Ран внимательно осматривает гостей. Двое парней ему были знакомы, а вот омежка позади Вильгельма нет. От него за версту несло опасностью и смертью, это не понравилось лису. Но он принимает решение вначале во всем разобраться, а уже потом делать выводы. Переведя свой взгляд на Мэтта, Рана ощутил, что его сердце забилось быстрее. Бледное лицо парня его испугало.       — На нас напал маг.       — Положи его на диван, — махнул Ран рукой в сторону небольшой гостиной.       Вил несёт Мэтта в нужное помещение и кладёт полукровку на низкий красный диван. Ран начинает осматривать рану Мэтта.       — Кто он? — шепчет Брендон, задевая руку альфы.       — Он пара Мэтта, и по совместительству — оборотень-лис. Все будет хорошо.       Небольшая гостиная была довольно уютной. Красный паркет приятно оттенял более темные стены, но при этом создавал полный контраст с мебелью светлого оттенка. Это была не типичная гостиная в привычном для всех виде. В этом небольшом пространстве были евроокна от потолка до пола, за которыми был отнюдь не привычный город, а прекрасная природа с шикарным озером. Легкие шторы, висевшие на окнах, раздувались от ветерка.       Больше всего тут было небольших шкафчиков от пола до потолка, соединенных воедино. Красный ковер с необычным орнаментом, низкий диван и лишь одна тумбочка, на которой горела палочка благовоний, разнося чудесный аромат по всему помещению.       Брендон внимательно следил за парнем, что действует умеючи, словно уже не раз оказывал помощь. Ран поднялся и достал из шкафа какие-то порошки и баночки. Вернувшись к Мэтту, ловко наложил мазь. Лис медленно вел рукой вдоль глубокой раны, которая будет долго сходить. Понадобится несколько часов на то, чтобы рваная рана на спине полукровки затянулась полностью, оставив после себя напоминание в виде шрама. В голове Рана было столько мыслей, что в одном слове не передать. Он запретил ему появляться на пороге его дома, и вот он вновь здесь, только в этот раз все было по-другому. Это не альфа прижимает Рана к мягкой поверхности дивана, это делает Ран. Но нужно было признать, как бы омега не гнал от себя эти мысли, полностью избавиться от них не мог. Настырный мальчишка, от прикосновений которого омега сходил с ума и плавился лишь от одних воспоминаний, был сейчас так близко и так далеко одновременно. Любой бы, кто сейчас спросил омегу, зачем он помогает раненому, получил бы в ответ лишь молчание. Ран хотел сохранить честь и достоинство как можно дольше. Сдаваться настырному альфе так быстро он был не намерен. Если он хочет его, то Ран так просто не сдастся, а вот если альфа опустит руки, не добившись желаемого, значит, он просто был недостоин.       Глубоко вздохнув, лис поднялся на ноги и медленно побрел к парням у входа в гостиную. Махнув им рукой, он повел своих гостей на второй этаж, где располагалось две спальни. Одна принадлежала самому Рану, другая — его другу, что сейчас был в отъезде. Эта часть дома была выполнена в европейском стиле, а вот за большими окнами кружил снег. Лису нравилось наблюдать за медленным кружением снежинок, но даже такое спокойствие его быстро выводило из себя. Еще будучи юным мальчишкой, Ран запомнил один урок, что преподала ему сама жизнь. Если все тихо — жди беды. Тогда дружная семья лиса распалась, окрасив его жизнь в мерзкие краски предательства и боли, что причинил альфа. Смотреть, как уходит отец–альфа из семьи, бросая папу–омегу и своих детей, было больно. Его отец влюбился и оставил дружную семью ради молоденького омежки со стройными ногами и упругой задницей. С тех самых пор отец не поддерживал с ними связь, и что с ним было — неизвестно. Да и к чему это? Предатели в жизни омег были не нужны. Тогда молодой лис и решил для себя, что если он встретит своего альфу и тот будет его добиваться, то он не сдастся так сразу, не упадет в его объятия, а если альфа уйдет, значит, он просто недостоин. Значит, он лису не нужен.       Ран каждый раз уговаривал себя, что Мэтт не достоин. Своенравный мальчишка его раздражал. Буквально выводил из себя. Альфа словно специально крутился рядом во время течки и не отлипал после. Но вот только такого эпичного появления у себя на пороге лис не ожидал. Что-что, а это было странно.       — Ну, а теперь рассказывайте!       Ребята рассказывают лису то, что считают нужным, но и скрывают половину. Ран дает им свою комнату, как место, где они могут выспаться и хоть на время расслабиться.       — Тут вы будете в безопасности, но это не будет надолго. Пока запах благовоний окутывает мой дом, как туман, вы в безопасности. Но стоит этому аромату сойти, как вы вновь будите открыты.       — Мы тебя поняли, — молвит Вил, — спасибо за помощь. Как только наступит утро, мы уйдем.       Ребята остались в комнате. Ран же спустился к раненому полукровке. Присев на край дивана, лис вновь нанес мазь из целебных трав на кожу и начал медленно водить рукой. Он почувствовал, что тело реагирует на его прикосновения, но не подал виду.       — И долго ты будешь меня мучить? — еле слышно молвит Мэтт слегка охрипшим от боли голосом.       — Столько, сколько нужно на заживание ран, — цокнул омега, — и хватит вести себя, как ребенок.       — Ты слишком упрям, чтобы признать, что получаешь от этого удовольствие!       — Не льсти себе, — шепнул Ран на ухо Мэтту.       Омега хотел отстраниться, но полукровка дернул его на себя и прижал к своей груди. Хоть Мэтту и было больно шевелиться, присутствие пары будоражило кровь. И прикосновение стало неизбежным.       — Я чувствую запах твоего возбуждения, и не надо это пытаться скрыть за маской пренебрежения.       Мэтт целует Рана в губы. И сейчас, кажется, важнее этого нет ничего на свете. Лис сопротивляется только впервые минуты, потом же сдается и обнимает сильные плечи. Искры летели между этими двоими, но каждый хотел стоять на своем. Взяв себя в руки, молодой омега отстранился от полукровки.       — Не будь дураком! Малолетки меня не интересуют, и я тебе это уже говорил.       — А ты уже такой взрослый мальчик, — прошептал Мэтт на ухо Рану, при этом слегка сжимая его плечи, — может, ты уже и не девственник?       — Что? — Ран зарядил пощечину альфе, возмущенно глядя на него. — Следи за своим языком. И даже будь я не девственником, тебя это не касается.       — Еще как касается, и ты сам это знаешь! Я отрежу руки каждому, кто посмел к тебе прикоснуться.       Мэтт вновь лег обратно на диван лицом вниз. Каждая клеточка его тела ощущала лиса так, словно он влез к нему под кожу. Но еще больше парень ощущал боль от раны, что от мазей начала затягиваться. Лис же нахохлился, но возмущаться отчего-то не стал. В его душе пробежала искра. Возможно, Мэтт и не такой уж плохой кандидат в пары, как Ран думал с самого начала. Прищурив свои серебристые глаза, омежка усмехнулся, а после вновь потянулся за мазью. Вылив себе немного на руки, он продолжил размазывать снадобье по ране.