Мой пленительный принц.

      Рэорилин медленно повернулся на правый бок, но и так лежать оказалось не очень комфортно. Кристиан посапывал где-то совсем рядом, и это заставляло водника улыбнуться. Его любимый муж был рядом и дарил своё тепло, в их маленьком мирке было спокойно, но сколько продлится это спокойствие, было неизвестно. Медленно приподнявшись, омега сел на постели. Развернувшись, он бросил взгляд на вампира. Духер сейчас напоминал ребенка. Его лицо было расслабленно, а из слегка приоткрытых губ виднелась слюнка. Эта картина умилила омежку, и он, усмехнувшись, поднялся на ноги.       Молодой мужчина накинул на свои плечи легкий шелковый халатик и босыми ногами побрел прочь из комнаты. Прикрыв за собой дверь, водник ахнул. Он попал не в коридор собственного дома, а в какое-то странное место, больше напоминающую пещеру.       Прислонившись рукой к каменной поверхности, принц быстрым шагом побрел вглубь этого места. Каменные стены имели неровности и шероховатости, как в настоящей пещере. А после на стенах появились факелы, и все стало ясно. Рэорилин действительно находился в какой-то странной пещере, что медленно спускалась вниз. Омега чувствовал внутри тревогу, что нарастала с каждой секундой все сильнее и сильнее, а после где-то в глубине послышались чьи-то голоса. Вампир двигался быстро, стараясь как можно скорее преодолеть расстояние между ним и голосами. Отчего-то это ему казалось безумно важным и необходимым.       Свет в пещере был тусклым и очень мерклым, а факелы на стенах не приносили нормального результата. Внутри мужчины разгоралась буря эмоций, справиться с которыми, казалось, уже было невозможно.       — Тужься, тужься! — кричал чей-то голос.       Водник лишь на мгновение замер, а потом побежал вперед, не разбирая дороги. Факелы, что светили в глубине пещеры, создавали грозные тени.       — Головка уже идет. Тужься, тужься.       Теперь омега мог сказать наверняка — этот голос принадлежал какой-то старухе.       Вывернув из-за поворота, водник замер. На каменном алтаре лежал омега с длинными, белыми, как снег волосами. Это юное создание было все в крови, видимо, роды были очень тяжелые, и кровотечение не останавливалось. Старуха возвышалась над мальчишкой, сжимая в своих руках маленьких комочек, что издавал какие-то звуки, больше похожие на кряхтение чем на плач.       — У тебя родился альфа, — еле слышно молвит женщина.       Из глаз омеги хлынули слезы. Он вытянул свои кровавые руки вперед, стараясь прикоснуться к своему чаду. Его тело дрожало и от боли, и от радости.       — Дай мне на него взглянуть.       — Ты не должен его помнить, а то враг может прочесть его в твоих глазах, и тогда весь наш план рухнет...       Женщина опустила взгляд на комочек в своих руках, и несколько слезинок закапали из ее глаз.       Омежка зарыдал, но с камня так и не смог подняться. Силы покидали его. Он умирал. Старуха замотала младенца в какую-то ткань. Рэорилин медленно приблизился и смог заглянуть в лицо младенца. Ребенок оказался оборотнем, об этом говорили желтые глаза, что светились магическим светом, как и у его сына когда-то. Этот магический свет был практически идентичен. Водник не понимал, как такое возможно. Как глаза его сына могут быть идентичны с глазами только что рожденного оборотня?       — Мне так жаль, ваше величество, — молвит старуха. Она медленно поклонилась, а после пошла прочь из пещеры с младенцем на руках. Омега же остался стоять на месте, наблюдая за тем, кто вот-вот умрет.       — А мне ничуть не жаль. Мой род не прервется, он будет жить. И мой правнук сможет за меня отомстить, — еле слышно шепчет омежка.       Водник видел, как глаза омеги, что некогда имели зеленый оттенок, вмиг окрасились в красный. Рэорилин дернулся в сторону. Конечно, он не совсем разбирался в иерархии оборотней, но чтобы омега был альфой, такого он не слышал. Когда его спина коснулась стены пещеры, его видение вмиг растворилось. Словно его и не было.       — Рэорилин? — теребил омегу по плечу обеспокоенный Кристиан. — Что стряслось?       Водник посмотрел по сторонам, понимая, что сидит на полу. Кристиан заботливо помог своему мужу подняться на ноги.       — Я видел что-то невероятное.       — Видел? Но...       Обеспокоенность огненного можно было понять. Он испугался за своего хрупкого мужа, в особенности когда обнаружил его на холодном полу коридора.       — Я сам не знаю, Кристиан. Но отчего-то именно сейчас в моей душе тревога разрастается еще сильнее. Мы немедленно возвращаемся домой к нашему сыну.       Огненный смотрел в лицо омеге и понимал, что тот, кажется, был прав. Поэтому мужчина спорить не стал.

***

      Вильгельм старался передвигаться быстро, не останавливаясь на лишний отдых. Сейчас самое главное было найти мальчишку, энергию которого он то чувствовал, то нет. Это пугало юного Духера. Он понимал, что только по его вине пара пропала, и если с омеги упадет хоть один волос, он не простит себе. Поэтому найти пару нужно было как можно скорее. Преодолев пределы города, альфа остановился. Он вновь потерял ниточку связи с Брендоном.       Кругом был лес. Он был знаком волку, здесь он часто бегал, когда уходил из дома. Если бежать быстро, то можно было вернуться в особняк. Но парень думал, что там охотники могли оставить ловушку. Да и вообще, скорее всего, они уже знают, кто он такой, и кто его родители. Подставлять родных Вильгельм не хотел, и только поэтому ему нужно было бежать. Бежать прочь. Найти омегу и скрыться как можно дальше и глубже, чтобы из укрытия найти того единственного плохого, что хочет смерти его пары.       Остановившись у какой-то ели, молодой вервольф часто задышал. Его зверь рвался наружу, но парень его не пускал. Сейчас хотелось отыскать Брендона своими силами, а не силами зверя. Хотя все чувства, что ощущал его волк, альфа тоже чувствовал. Так что в звере сейчас было не так много пользы, как казалось. Если бы он был опытнее и старше, то нашел бы пару быстрее. Только в этой ситуации Вил задумался, что он еще совсем неопытный мальчишка. И ему еще расти и расти, постигая азы своих способностей и себя самого.       Альфа прикрыл глаза и на мгновение погрузился в сознание, взывая пару. Вначале сигнал не проходил сквозь какой-то барьер, а потом произошел взрыв внутри, который заставил молодого волка распахнуть глаза. Он ощутил Брендона совсем рядом. И в этот момент из кустов на него двинулся белый, рычащий волк. Глаза волка горели красным огнем, а из пасти капала слюна.       — Брендон? — еле слышно молвит Вильгельм, осознавая, что перед ним действительно омега, а не кто-то другой.       Волк, словно услышав имя мальчишки, начал рычать еще сильнее, и надвигаться на альфу. Но Духер не отступил, он понимал, что если сделает это сейчас, то все будет кончено. Быстро скинув с себя одежду, альфа, выгнувшись дугой, преобразился в свою вторую ипостась. Белый вначале замирает, а после просто бросается вперед, сбив с ног черного волка. Навалившись на противника, белый рычал и скалился, но кусать не собирался. Он словно хотел припугнуть ненавистного альфу.       — Ты не достоин его.       Голос белого альфы в голове Вильгельма звучал как-то странно. Парню показалось, что речь белого больше напоминала речь ребенка, у которого хотят отобрать его любимую вещь. Но Брендон не вещь, он омега, пара. После этого Духер бросил взгляд на яркое кровавое пятно на боку волка.       — Ты ранен?       — Это он ранен, а я всего лишь его лечу! И как ты можешь называться альфой? Доверившись тебе, этот ребенок пострадал!       Белая глыба рычит и клацает зубами, стараясь добраться до горла черного волка. Но черный не сдавался. Резко вывернувшись, Вил воспользовался легкой заминкой нависающего над ним альфы, и дернулся назад. Медленно отступил.       — Мне жаль. Но я искал его.       Белый волк фыркнул и отошел в сторону. Медленно опустившись на траву, белый начинает слизывать кровь со своего бока, не замечая постороннего. Когда с раной было покончено, волк вновь посмотрел на черного, что стоял совсем неподалеку.       — Все это отговорки! Хотел бы — нашел. И я здесь только потому, что мой омега хотел тебя найти. И не более!       — Почему ты обратно не перекидываешься в человека?       Вил не хочет вступать в дискуссию, кто пара Брендона, он хочет лишь узнать, почему тот не превращается обратно в человека. Ведь мальчишка всегда так яростно старался бороться за свою человечность, а тут так легко отпустил себя. Или причина в серьезном ранении?       — Мы не можем! Омега сильно ослаб из-за ранения. И трансформация невозможна, пока он не придет в норму.       Вильгельм замер и перекинулся обратно в человека. Его догадка оказалась верна.       — Я смогу помочь. У моих родителей есть знакомый колдун, что может нам ответить на все вопросы.       — Мне не нужны ответы, альфа. Мне нужен лишь мой омега. Целый и здоровый.       — Тогда доверься мне! Ты же знаешь, что я ему не причиню вреда. Доверься мне.       — Я подумаю.       Конечно, Вил не думал, что этот грозный альфа, что так защищает Брендона, доверится ему. Но Духер ошибся. Когда он оделся, волк стоял рядом и ждал дальнейших действий. Перевоплощаться в волка теперь не имело смысла, нужно было идти как человек, и в случае чего сказать, что белый — его собака.       Так Вильгельм и поступил. Путь предстоял не близкий, но и не такой далекий, как казалось изначально. Конечно, воспользовавшись силой оборотня, молодой человек меньше уставал и от этого шел быстрее, преодолевая достаточное расстояние. Парень все бросал взгляд назад, чтобы убедиться, что волк идет за ним. И белый действительно шел. Он не приближался, но и не отставал. Брендон, будучи человеком, казался хрупким созданием, а вот волк Брендона был отнюдь не хрупок. Этот сильный волк, что готов был глотки рвать всем, кто нацелился на омегу, все равно напоминал ребенка. Ребенка, которому не дают его игрушку. Пусть и любимую, но все же игрушку. И Вила не устраивал такой расклад.       На лес опускалась тьма и идти дальше не имело смысла. Да и усталость, накопленная за этот промежуток времени, дала о себе знать. Вил сел на землю возле какого-то дерева, слегка опустив голову на колени, как вдруг ощутил, что рядом с ним, свернувшись клубочком, лег волк. Парень погладил оборотня рукой по голове.       — Мы спасем омегу, приятель. Вот только нам надо объединить силы. — Вильгельм знал, что волк его понял, но отвечать белый, видимо не хотел. — Ну и молчи!       Сон проникнул в альфу практически мгновенно, он даже сам такого не ожидал. Вначале молодой вервольф ничего не видел, была только темнота. А вот после он увидел Брендона, что лежал на мягких покрывалах. Омега был полуголым, его тело скрывало лишь легкое, шелковое покрывало. Мальчишка расставил свои ноги в призывной позе, как последняя шлюха. Это заставляет альфу шумно сглотнуть и двинуться по направлению к развратному омеге. Мальчишка словно специально расставляет ноги еще шире и тянет Вильгельма к себе. Начиная стягивать с альфы футболку, паренек захватывает его губы в сладком поцелуе. Но что-то в этом всем Вилу не нравится.       — Постой, — шепчет вервольф, стараясь хоть на сантиметр отодвинуть Брендона от себя. Но омега, наоборот, не хотел отпускать своего суженого. — Остановись, Брендон.       — Ты не хочешь меня? — вдруг наигранно-обиженно прошептал мальчишка.       — Хочу. Очень хочу.       Омега вновь начинает целовать губы альфы, при этом прижимаясь к нему всем своим гибким телом, буквально демонстрируя свое возбуждение.       — Тогда отпусти себя. Расслабься и останься со мной навсегда.       Что-то кольнуло внутри у альфы, и он отпрянул от мальчишки, а после и вовсе отодвинулся. Это был не Брендон. Не тот смущенный омежка, которым его знал Вильгельм. Это была развратная шлюха, которых раньше трахал молодой Духер.       — Ты не Брендон.       Мальчишка обиженно надул губы и, перевернувшись на живот, выпятил свою попу ближе к альфе.       — А кто же я, по-твоему? Разве мы не пара, Вильгельм? Разве ты не хочешь меня?       Этот развратный тип положил руки на свою попу и развел половинки в сторону, демонстрируя альфе свою пульсирующую дырочку. Но это действие даже нисколько не возбудило кровь молодого волка.       — Разве ты не видишь, как я хочу тебя? Разве не понимаешь этого?       Омега вернулся в исходное положение и, обняв Вильгельма за плечи, притянул к себе.       — Ты не Брендон, — вновь повторил Духер.       — Да пошел ты, — рычит обиженно омега и, отстранившись в сторону, медленно растворяется в воздухе.       Вервольф остался один, в медленно погружающейся в темноту комнате. Повернув голову, парень замечает, что над кроватью появился полупрозрачный полог, что медленно подрагивал, словно от ветра. Да и пространство как-то слишком погрузилось во тьму. Медленно альфа приподнялся с постели и побрел куда-то вглубь темноты, пока вдруг не услышал голоса.       Вначале эти голоса словно зудели в голове и лишь после приобрели будто бы знакомые очертания. Мальчишка двинулся глубже и словно попал куда-то в сон. Гостиная была погружена в полумрак, но оборотень мог тут рассмотреть отдельные детали, что будто светились каким-то ярким светом. Первой деталью была рамочка с фотографией, на ней была изображена счастливая молодая семья. Молодой мужчина держал на руках своего еще такого маленького сына, а женщина старалась обнять их обоих. Мужчина и женщина были Вильгельму незнакомы, а вот себя на этой фотографии он узнал. Он был точно уверен, что этот малыш — он сам. Ведь те фотографии, которыми был усыпан дом его семьи, был именно с точно таким же малышом, как и на этой фотографии.       Приблизившись, молодой человек взял фото и вновь пригляделся. Да, этот малыш — он сам, значит, это его настоящие родители. Да и сходство с отцом было налицо. Ровные черты лица, прямой нос. Красивые большие глаза карего цвета. И черные длинные волосы. Все это так совпадало с сами вервольфом, что было страшно. А вот женщина, хоть была и совсем незнакома Вильгельму, но ее прекрасные глаза он видел каждое утро на протяжении всей своей жизни, ведь оттенок его собственных глаз совпадали с ее оттенком.       Где-то послышалось детское хныканье, обернувшись, Вил увидел детскую кроватку, что светилась ярче всего остального в комнате. Поставив фото обратно, молодой человек подошел к кроватке и замер. Лежавший там малыш был дико беспокоен. Возможно, ему снились кошмары. Он морщил нос и похныкивал.       — Уходи. Бери сына и уходи.       Резкие громкие голоса разбудили малыша и заставили плакать, а Вильгельма — обернуться. Вниз по лестнице бежали женщина и мужчина с фотографии.       — Мама, папа... — еле дыша, повторил волчонок, но призраки прошлого его не слышали.       Женщина подскочила к постельки и подняла малыша на руки, прижав его к своей груди.       — Мы не можем тебя бросить, Келан, — дрожа, молвила незнакомка.       — Любимая, послушай, — подошел мужчина к женщине ближе и поцеловал ее в губы, а после успокаивающе потеребил голову малыша. — Верь мне! Верь. Ты должна бежать. Только так у нашего сына есть шанс.       — Но, Кел?       — Они воспользовались его кровью и создали монстра! Они его создали, понимаешь? Если так пойдет и дальше, им нужен будет наш сын, а я не хочу, чтобы мой малыш стал жертвенным барашком только потому, что его прадед был особенным.       — Кел, мы не можем бежать без тебя. Как же я справлюсь одна?       Женщина прижалась к мужчине, стараясь не отрываться от него ни на сантиметр.       — Ты сможешь! Воспользуйся моей машиной и просто уезжай. В бардачке есть деньги и новые документы для вас с Вильгельмом.       — Я так люблю тебя, Кел.       Женщина поцеловала губы мужа, а после скрылась из комнаты, и Вильгельм потерял связь. Но сон не кончался. Он будто бы все еще продолжался. «Но почему?» — задавал себе вопрос юный альфа. Ведь его маленького уже нет в этой комнате, значит, он не может помнить этого. Значит, это чужие воспоминания.       — А если я скажу тебе, что это не воспоминания? — неожиданно молвит мужчина, медленно развернувшись к волчонку.       — Что?       — Я знаю, что ты тут, Вильгельм. Я ощущаю тебя. До моей смерти осталось всего несколько часов, и мне страшно потерять связь с тобой, но я знаю, раз ты тут — я уже мертв и не смог спастись. А Элла? Она выжила?       Вильгельм молча опустил голову. Отчего-то он не мог сказать этому мужчине, которого видел впервые, что его горячо любимая женщина мертва. Он просто не мог.       — Я понял, — грустно молвит старший альфа, — но раз ты здесь, значит, сила твоей пары растет. Твой новый младший родитель тоже начинает чувствовать приближение смерти. Он знает, что тебе грозит опасность.       — Приближение смерти? О чем вы?       — У тебя особенная пара, сынок! Он — твое спасение и погибель одновременно. Но ты должен бороться. Если любишь его, то борись за свою любовь до самого конца. Так, как когда-то сделал твоей предок.       — Я понял. — Юный вервольф немного помедлил, но потом продолжил: — Я понял тебя, отец.       Мужчина растворился в воздухе, не оставляя и следа от этого сна.       — Просыпайся. — Вильгельм мог узнать этот голос из тысячи других голосов. Это был тот самый колдун, к которому они шли вместе с волком. — Вставай, спящая красавица.       Молодой волк распахнул глаза. Яркие лучи солнца ослепили его. Прищурив свои зеленые глаза, альфа перевернулся набок и попытался сориентироваться. Колдун стоял совсем близко, но и не закрывал обзор на Брендона. Мальчишка вновь был человеком, свое тело он прикрывал темной накидкой, видимо, старик вручил ее мальчишке. От этого факта альфа инстинктивно зарычал.       — Ну хватит, Ромео. Ревность твоя необоснованна. Ты бы лучше к зверю его ревновал, чем ко мне. Давай руку.       Мужчина помог Вилу подняться, а после похлопал того по плечу. Колдуну не дашь больше сорока лет, но, сколько себя Вил помнил, этот мужчина не изменялся, словно время для него остановилось на одном определенном моменте жизни. У старика были короткие белые волосы, подстриженные всегда очень коротко. На лице, как и всегда, ни единой морщинки, возраст выдавали только большие глаза, которые смотрели всегда с таким пониманием, что казалось, словно он все знает наперед. Будто читает тебя, как открытую книгу. Когда парень увидел колдуна впервые, ему было очень мало лет, но именно эта встреча врезалась в память навсегда. Сегодня мужчина был одет в свободную рубашку коричневого цвета, черные джинсы и какие-то странные темные ботинки.       — Как вы нас нашли? — поинтересовался волк.       — Грибочки собирал и нашел. Мальчишка чуть не околел от холода. Что же он такого сделал, что ты его голым оставил спать?       Вильгельм бросил взгляд на Брендона, тот был бледен и клацал от холода зубами. Только бы пара не заболела... Подойдя к омежке, Духер притянул того к себе, делясь своим теплом с ним.       — Ты как? — прошептал парень на ухо паре.       — Нормально, только замерз сильно... А ты теплый.       Мальчишка доверчиво льнул к теплой груди, и альфе это определенно нравилось. Заботливо прижав волчонка к себе, вервольф расслабился. Мальчишка рядом, значит, хоть одной проблемой меньше.       — Ты когда успел перекинуться? — еле слышно спросил Вил, чтобы колдун не догадался, о чем они говорят. Но тот, смотря на парней, и так все понял. Ведь когда он пришел на поляну, омега начал только преображаться в человека.       — Я не помню. Проснулся утром, а рядом этот мужчина смотрит на меня и улыбается.       — Негоже тебе, альфа, омегу своего мерзнуть заставлять, — вновь повторил колдун, слегка покачивая головой.       — Я ему не сказал ничего, что превратиться не мог обратно, — шепчет омега.        Казалось, что колдун читал ребят, как открытые книги. Ему было ведомо то, что не ведомо им.       — Я же говорил, твои сны были отражением состояния пары.       — Но мне они начали сниться не так давно! — парировал мальчишка, полностью развернувшись к своему альфе и обнимая его.       — Неправда. Ты просто начал вспоминать то, что было очень много лет назад. Говоря Вильгельму про пару, я не ошибался.       — Но я такого в своем детстве не помню, — вновь говорит омега.       Старик медленно побрел куда-то, и ребятам пришлось идти за ним, не отставая. Вильгельм не выпускал пару из своих объятий. Хотелось, чтобы малыш быстрее согрелся.       — Не все вещи мы запоминаем, многие к нам возвращаются во снах, и немного в другом амплуа. Вода может казаться кровью.       Брендон как-то странно дернулся, и это было непонятно Духеру. А вот юный волчонок понял, что колдун намекает про сосуд, где он находился до того, как попал в чрево матери. И словно бы по велению волшебной палочки омега вспомнил слова матери и ее предостережения. Ему нужно остерегаться самого себя. Скольких таких, как он, они разбудили? И сколько стали полноценными альфа?       — Или же это все связано с тем, что я был создан искусственно? — говорит омега нерешительно, все же ему не хотелось доставлять альфе еще больше проблем, чем есть уже.       — Что?       Альфа бросал подозрительные взгляды то на старика, идущего впереди, но на омегу рядом с собой.       — Отсюда и страх утонуть, и это странное состояние?       — Все вполне возможно, молодой человек. Все вполне возможно, но я бы посоветовал вам не зацикливаться на произошедшем, а…       Омега перебил колдуна. Внутри него закипела ярость и, кажется, даже альфа это ощутил.       — Не зацикливаться? Вы говорите не зацикливаться? Но как я могу спать и жить спокойно после того, что увидел там, в лаборатории. Я не настоящий. Я копия. Я урод.       Омежка начал плакать, Вил прижал его к себе сильнее, но потом остановился и вовсе сел на колени рядом с парой.       — Скажу тебе, что ты настоящей из них всех. Ты тот, каким должен был быть. Ты был рожден. Зачат. И у тебя есть пара, в конце концов!       — Но ведь я чья-то копия! Они говорили про принца, про то, что я его… я его…       — Да, это так. Много лет назад в клане белых волков родился принц, что человеком был омега, а волком — альфа. Дети росли и постигали азы военного дела. В то время была война. И всех волков опоили, в том числе и принца. Вот только злоумышленники не знали, что он был беремен в тот момент. И когда принц умирал, он успел родить своего сына. Мальчика передали отцу, так род юноши не прервался. И сила рода сохранилась в маленьком волчонке. Вот только как они смогли найти ген принца, хотя… Была семья, вот только они все погибли, кроме их сына.       Колдун посмотрел на Вильгельма, словно бы намекая, что он и есть тот самый предок того принца.       — Ты на что намекаешь? — рычит Вил.       — Мне не дано знать больше, чем я знаю и чем вижу, — молвит старик.       — Тогда зачем им я? Зачем я так нужен?       — Есть один ритуал, очень древний и черный. Твоя кровь и кровь твоей пары может сыграть в этом ритуале самую главную роль. И тогда никто в этом мире не спасется.       — Мой папа — Негоши, и все это знают. Кто может пойти против него?       — Тот, кому нечего терять!       Колдун развернулся и пошел прочь.