Мой пленительный принц.

      Ран вновь вернулся к Мэтту, неся в руках два стакана, один был с кофе, другой с соком.       — Сок для малышей. Держи, дружок, — хихикнул Ран и протянул сок полукровке.       Парень вопросительно глянул на лиса, но сок не взял. Выхватив из рук лисенка кофе, молодой человек сделал глоток из кружки, ощутив на своем языке привкус свежесваренного кофе с какой-то странной добавкой.       — Так нечестно. Кофе был мой!       Возмущению лиса не было предела, но это лишь заставило Мэтта улыбаться. Колдун сел на диван, стараясь это делать медленно, чтобы боли было меньше, но ее все же не удалось избежать.       — Когда мои раны исцелятся полностью?       — Ты можешь покинуть мой дом в любой момент, — спокойно молвит Ран, садясь с Мэттом рядом, — вопрос с исцелением — понятие растяжимое. Я не маг и колдун. У меня нет сил, только знания. Я приготовил снадобье специально для тебя. Но то, как твои раны затягиваются, говорит мне о том, что сила, нанесшая тебе ее, была слишком мощной. Если бы я знал, что использовали против тебя, было бы легче.       — Я и сам не знаю, — склонил полукровка голову, наблюдая, как в кофе медленно растворяется какой-то цветок. — Ты что-то туда добавил?       Но лис не ответил. Он молчал, прекрасно понимая, что его ответ полукровка уже не услышит. Голова Мэтта стала тяжелой, и он положил ее на плечо омеге, закрывая свои глаза. Кофе исчез, когда магия попала внутрь парня, оставляя после себя лишь кружку.       — Так будет лучше. Ты сам поймешь! Когда проснешься, все это будет сном. Легким и практически не запоминающимся. — Омега поднял свой взгляд на женщину, что стояла в дверном проеме. — Вы можете забрать своего сына домой.       — Ты правильно поступил, — молвит колдунья, медленно приближаясь к своему единственному сыну. — Ты ему не пара.       Лис вновь молчал. Ему нечего было на это ответить. Да смысл было отвечать? Ведь он лис, простой обычный оборотень из бедной семьи. А у Мэтта было все. Значит, и пара должна быть ему под стать, сильная и храбрая. Не такая, как Ран. Не такая, что даже не может защитить свое сердце от боли расставания и от горечи разлуки.       — Я приготовил мазь, вы можете взять ее, чтобы раны лучше затягивались.       — Нам ничего от тебя не нужно. Мы как-нибудь сами справимся, — цокнула женщина, поднимая Мэтта с дивана. — Забудь его. Дэнерсио.       Легкая фиалковая дымка окутала женщину и парня. Ран закрыл глаза, чтобы не видеть, как Мэтт исчезает из его жизни. А когда вновь открыл глаза, в гостиной он был один, даже кружка, что держал молодой человек, исчезла.       — Я не пара. Я ему не пара, — медленно повторил лис, — вот только от чего так больно внутри?       Омега обнял себя руками, пытаясь заставить дрожь исчезнуть, но она не проходила. Мэтт не вспомнит его, ну, может быть, совсем чуть-чуть, когда его друг ему напомнит о том, что было здесь забыто и о том, что здесь было оставлено.       — Надо жить дальше, — тихо проговорил оборотень, смахивая слезы со своих щек.

***

      Мэтту снился омега. Легкий и такой воздушный. Руки полукровки ласкали нежное тело избранника, а тот откликался в ответ. Парень хотел прошептать имя омеги, но отчего-то замешкался, будто не помнил его. А потом и вовсе проснулся.       Комната была залита ярким светом, вот только Мэтт совсем не мог вспомнить, как сюда попал. Как вернулся домой. Как засыпал. Все было как в тумане. Застонав, полукровка попытался подняться, но боль не позволила ему этого сделать.       — Лежи, сынок, тебе нельзя шевелиться, — проговорила мать, придерживая сына рукой.       — Мама?       — Да, это я. А ты кого-то другого хотел увидеть? — поцеловала женщина лоб своего ребенка.       — Я… я… не совсем все четко помню.       — Видимо, это из-за раны. Ты помнишь, как получил ее?       Но Мэтт не мог ответить на этот вопрос. Все было окутано таким плотным туманом, что полукровка и вспомнить-то четко ничего не мог. Знал лишь, что защищал Вила и Брендона, и на этом все. Что было дальше, ему было не известно.       — Все, не стоит напрягать память, дорогой. Я пришла наложить мазь, что сделал для тебя доктор.       — Доктор?       В голове полукровки вдруг всплыли нежные руки, что мазали его спину, и сладкий аромат чего-то такого, что было ему до безумия знакомо, но вспомнить он не мог.       — Да, доктор. Он сказал один раз намазать, и все пройдет.       Женщина улыбнулась, помогая своему сыну перевернуться на живот. Размазав снадобье, ведьма укрыла мальчишку одеялом. Ей так хотелось, чтобы ее сын был счастлив, и она не верила, что именно лис мог сделать его счастливым. Для матери это, конечно, очень эгоистичный поступок, но Вера надеялась, что поступает правильно. Ведь когда-то она сама не могла поверить, что Гордон не ее пара, не ее мужчина. Вот от сюда и мысли, что лис — это просто очередное увлечение, которое принесет лишь боль и ничего больше. Ведь про эту расу оборотней ходили такие разные слухи, и они женщине совсем не нравились. И раз ее муж не хочет защитить Мэтта, женщина решила, что сделает эта сама, пусть и так жестоко.       — Спи, дорогой. А завтра утром и следа не останется от былой раны.       Мать покинула комнаты Мэтта, оставив его одного. Голова кружилась и спать хотелось, словно его кто-то опоил. Пообещав себе, что он обязательно расспросит родителей о случившемся, парень вновь провалился в сон.       В этот раз полукровка попал в какой-то лес, он медленно брел между мелкими кустарниками, ища там кого-то. Но не найдя и следа там пребывания какого-нибудь зверя, молодой человек двинулся дальше. Огромная поляна, усеянная разноцветными цветами, завораживала дух. Мэтт остановился, внимательно осматриваясь и, наконец, замечая маленького черного лисенка, что бежал от него прочь. Ринувшись за ним, парень упал, больно ранив свои ладони. Но лис не убежал дальше, а остановился, словно бы ждал, когда Мэтт поднимется и последует за ним.       — Подожди, — прошептал Мэтт, вытягивая руку вперед, стараясь хоть так стать ближе к лису.       — Ты не должен за мной идти, — медленно проговорил зверек, — твоя семья будет против.       Лис бросился прочь, оставляя полукровку в недоумении. Причем здесь его семья, парень так и не понял.       Когда молодой колдун вновь распахнул свои глаза, боли от раны вообще не было. Пошевелившись, Мэтт медленно поднимается с постели. Оказавшись дома, он растерялся. А как же Вильгельм? Все ли с ним в порядке? И где Брендон? Эти вопросы парень решил задать родителям. Выйдя из комнаты, Мэтт услышал, как из гостиной доносятся громкие разговоры. Родители никогда не ссорились, и это удивило парня. Подойдя к двери, полукровка прислушался, что же стало причиной их громкой дискуссии.       — А как же омега? — возмущенно кричал мужчина, видимо, совсем не боясь, что сын их услышит.       Взрослый вампир был одет в привычный для глаза сына черный строгий костюм. А вот мать, напротив, непривычно была одета в джинсы и белую рубашку. Но даже такой вид не помешал обоим родителям выглядеть очень устрашающе. Они ссорились сильно, наверное, первый раз не заботясь, что сын это увидит и услышит причину их ссоры.       — А что с ним? — не понимая, ведьма разводила свои длинные руки.       — Ты хочешь сказать, что тебе плевать на его боль?       — Ой, да брось. Какую он боль может испытать? Найдет себе другого.       — Я не узнаю тебя, Вералин! А как же счастье нашего сына?       Голос отца вмиг стал подавленным, что было очень редко.       Мэтт немного замер, он вначале не понял, о чем родители спорят, но с каждым словом их обоих, кажется, начинал догадываться, о чем идет речь. И это заставило молодого человека насторожиться, но прерывать он их не стал.       — И ты думаешь, что его счастье — какой-то облезлый лис? Он старше Мэтта. Да и сам, поди, хвостом крутил, чтобы привлечь внимание нашего мальчика.       — И ты ничего ему не скажешь? А как же Вильгельм? Если он расскажет другу?       — Я поговорю с Вилом, чтобы он молчал об омеге. Так будет лучше для всех.       Полукровка вздрогнул, и на него вмиг обрушилось все. Он вспомнил. Вспомнил Рана. Приход родителей. Неприятный разговор. И боль пары. Так вот что произошло. Вот кого он видел во сне. Пару, которой причинил боль, пусть и совсем не по своей вине.       — Для всех? Или для тебя?       — Что ты хочешь от меня, Хотч?       — Чтобы ты себе не врала! Ты загнала всех в угол своей материнской ревностью! Или думаешь, у нашего сына нет своей головы на плечах?       — Он еще совсем маленький!       — Что? Маленький? Как спать со всеми подряд, так не маленький, а как захотел определенного омегу, так сразу стал малышом! Чем тебе так не понравился тот омега? Хороший мальчик.       — Вот именно, что мальчик! Да и к тому же оборотень. Представь, какие бы у нас были внуки!       — Обычные, Вералин, обычные. Если ты не заметила, то я вампир, а ты ведьма. И при этом наш с тобой сын не выглядит уродом... Я тебе сразу сказал, не лезь к ним. Ты вновь не послушала меня и вмешалась! -       Мужчина ударил кулаком об стену так сильно, что волна отцовского гнева дошла и до Мэтта, вот только парень был на его стороне. Мать действительно перегнула палку, но влезать в разговор взрослых полукровка все еще не решился, хотя очень хотелось.       — Так будет лучше для Мэтта. Он найдет себе нормальную пару, а не какого-то облезлого лиса-японца.       — Не пожалей об этом, дорогая. Когда наш сын все узнает, я буду на его стороне. А сейчас мне пора к Кристиану, ему я больше нужен.       Мужчина ушел. Женщина вздохнула спокойно, как оказалось, совсем напрасно. Молодой человек распахнул дверь и гневно посмотрел на мать. Он не понимал, почему та, что так его любила, не принимала его выбор. Не принимала пару, что подарила ему сама судьба.       — Ты мне ничего не хочешь объяснить, мама?       — Мэтт? — развернулась ведьма к сыну и слегка вздрогнула, испугавшись.       — Как ты могла? Я столько раз пытался добиться его расположения, и все напрасно. Ты и тогда вмешивалась?       — Дорогой...       Мать хотела подойти к сыну, но он дернулся в сторону. Ее прикосновения были ему ни к чему.       — Ответь на мой вопрос!       — Он тебе не пара, — твердо заявила ведьма, размахивая руками.       — Не пара? Тогда кто моя пара, мама?       Мэтт был просто на грани взрыва. Его пару не приняли, еще и оттолкнули, как последнюю шавку, теперь понятно, что все было лишь по вине матери.       — Точно не он, — мотнула женщина головой.       — Это не тебе решать! Я просил не вмешиваться в мою жизнь. Просил! А ты...       Мэтт направился к входной двери. Сейчас у него есть дела поважнее, чем выяснения отношений с матерью. Ему нужно было срочно увидеть омегу и прижать его к себе. Нужно было ощутить биение его сердца и сладкий запах лилий. И заставить лисенка наконец доверять ему, а не мнению окружающих.       — Мэтт, ты куда? — побежала ведьма вслед за сыном, стараясь его остановить. Она все еще не понимала, что натворила.       — К облезлому японскому лису. И когда у нас появятся дети, я тебя к ним не подпущу, так и знай. Скажу, что ты их не хотела.       — Сынок!       Но полукровка вышел из дома, громко хлопнув дверью. Он выбежал на улицу и, поймав на полпути машину отца, забрался в салон.       — Она все делает из-за любви к тебе, — молвит мужчина, обнимая плечи своего взрослого сына.       — Знаю, пап, но она перегнула палку. Тебе надо было мне все рассказать. Тогда бы я смог все исправить, а теперь мне придется пожинать плоды твоего молчания.       — Я слишком ее люблю, — на выдохе произнес вампир.       И Мэтт его понимал. Когда кого-то любишь, хочешь защищать его от всего, даже от своих собственных глупостей.       — Береги, сынок, то, что у тебя есть. Этот мир слишком жесток, чтобы давать нам второй шанс. И будь у меня хоть сотни этих шансов, я бы все равно женился на ней.       — Я тебя понимаю, па.       И молодой человек действительно понимал своего отца, ведь тот так любил мать. Хоть она в последнее время стала слишком нервной и немного странной, но, возможно, все дело было в том, что ее ребенок вырос и готов создать что-то свое. А для нее он всегда будет малышом, которого надо защищать от всего дурного. Вот только ей надо привыкнуть, что Ран — его пара. Это серьезно. Мэтт никогда не откажется от лиса, чтобы ни произошло.       — Твой друг в опасности, как и его пара.       — Вы найдете их?       — Кристиан вернулся, так что, думаю, это вопрос времени.       — Брендон — это омега Вильгельма, и он очень странный оборотень. Я таких как он не встречал. А еще его дядя Барт.       — Барт? — удивленно молвит вампир, смотря на своего сына.       — Да. Брендон, он сын его сестры. Пап, я хочу, чтобы ты знал…       — Я знаю. Все хорошо. Будь осторожен и береги своего омегу, — потеребил Хотч волосы на голове Мэтта.       Машина остановилась возле дома японца, и полукровка выскочил наружу. Подскочив к двери, парень начал по ней колотить. Он думал, что ему никто не откроет, но неожиданно Ран распахнул двери. Удивление на лице омеги позабавило парня, а вот темные круги под глазами заставили возмутиться. Его омега плакал из-за его ухода.       — Мэт… — начал было лис, но парень его прервал.       Схватив лиса, полукровка втолкнул его в дом, захлопнув дверь с пинка, и принял к себе, яростно захватывая губы в сладостном поцелуе. Поцелуй получался слишком страстным, слишком нетерпеливым, как и сам колдун. Мэтт целовал Рана, так жадно словно хотел выпить из него жизнь.       — Мэтт, постой, — шепчет Ран, пока Мэтт его толкает в сторону дивана. — Как же твоя мать?       — Хочешь позвать ее свечку подержать над нами? Я бы не хотел.       Молодой человек ласкал тело своей пары. Неистово прижимал к себе. Как же сейчас все было правильно. Он прижимал к себе того, с кем бы хотел прожить всю жизнь и построить что-то настоящее.       — Я…       — Я просил тебя довериться мне. Не слушать ее, а верить мне. Я люблю тебя, и никто не сможет этого изменить, ни она, ни кто-либо другой в этой вселенной.       — Но я…       — Замолчи, — рычит альфа в поцелуе, при этом оглаживая бока лисенка, — я тебя не оставлю. Ты только мой. И если кто-то причинит боль тебе, я его не прощу.       — Мэтт, постой…       Но полукровка завалил лиса на диван и забрался рукой под его футболку. Когда пара оказалась так близка и так сладка, остановиться было уже невозможно. А его легкие попытки к сопротивлению были вообще не заметны, ведь и сам лис тянулся за очередной порцией поцелуев. Хотя Ран не просто так пытался привести парня в чувства. В доме они были не одни. К Рану приехал папа, который сейчас был на кухне, и лис это чувствовал. Вот только не хотел, чтобы Мэтт его отпускал, и прижимал парня к себе.       — Мэтт, — еще раз прошептал лис на ухо своей паре, но это вышло так возбуждающе, что и без того каменный стояк полукровки стал еще тверже.       — Кх-кх-кх.       Мэтт отскочил от Рана и поднялся на ноги. В дверном проеме стоял мужчина. Низенький омега, который был так похож на самого Рана. Их отличали лишь черты лица, у папы-лиса они были слишком резкие и немного строже, да и цвет глаз у них был разный. Глаза старшего лиса были очень черными.       — Я так понимаю, это тот альфа, что заставил тебя плакать? — поинтересовался старший лис, осматривая эпичную картину, как его сын пытается привести себя в порядок и подняться с дивана.       — Это Мэтт, папа.       — Меня зовут Мэтт, мистер… э…       — Зови меня просто Киоши. Я не такой старый, чтобы ты звал меня на вы.       — Ты должен был предупредить, что не один, — шепчет Мэтт, когда Ран встает рядом с ним.       — Я пытался, — смущенно говорит лис, — но ты не позволял.       — Чего смущаетесь, детки? — насмешливо молвит мужчина. Его эта картина уж очень умилила. — Будто я сам молодым не был. Тем более у Рана завтра течка начинается…       — Папа, — возмутился омега, заливаясь краской.       — Папа папой, а мне бы уже пора дедушкой стать! Вы уж постарайтесь, молодой человек, — последнюю фразу старший лис адресовал Мэтту, — я ушел. Жду приглашения на свадьбу. И не затягивайте, мои внуки должны родиться в браке.       Киоши покинул дом своего сына, надеясь, что эта парочка оставит хоть один участок этого прекрасного места не испробованным на прочность двух тел.       — Кажется, твой папа принял меня, — на одном дыхании молвит Мэтт.       — Что будет дальше? -спросил Ран.       Мэтт притянул омегу к себе и, зарывшись в его волосы, вдохнул неповторимый аромат.       — Доверяй мне, как своему альфе, а я в свою очередь пообещаю тебе, что никогда тебя не оставлю. Ни при жизни, ни после смерти.       — Ты слишком юн, чтобы говорить о смерти, — подозрительно глянул омежка на Мэтта.       — Поцелуй меня, глупый.       — А если ты не пожалеешь об этом? — развернулся лисенок к полукровке и обнял его за плечи.       — Никогда, — рычит полукровка, притягивая пару ближе.