Мой пленительный принц.

      Склеп был погружен в темноту, лишь несколько бликов свечей разрушали полную черноту, создаваемую для успокоения вампира. Каменная кладка этого места была лично выложена вампиром, что сейчас спал. Склеп располагался в подвале особняка, что позволяло древнему быть ближе к собственному дому. И так было меньше вероятности, что его сон побеспокоят посторонние.       Тишина в этом месте соблюдалась согласно приказу господина. Ничто и никто не должен был побеспокоить его крепкий сон. Чтобы попасть в особняк из склепа, нужно было пройти по небольшому коридору и подняться вверх по лестнице. Ничего бы не препятствовало мужчине вернуться в свой дом, если бы он очнулся, но все работники дома знали, что их хозяин должен проспать еще минимум лет сто. Они поддерживали жизнь дома по его приказу. И каждый по-своему ждал возвращения древнего. Без него жизнь казалась слишком размеренной и спокойной. Наследник старого вампира не часто посещал особняк с визитами, поэтому прислуга была предоставлена самой себе. И лишь чуткий дворецкий не позволял им расслабиться.       Сегодня для этого особняка утро началось с привычного распорядка. Садовник ухаживал за садом. Дворецкий проверял работу горничных, а то в последнее время они стали халтурить и плохо вытирали пыль, а этого нельзя было допустить. Дом должен жить, пока его хозяин отсутствует.       — Клейт, подойди ко мне, — медленно молвит вампир–дворецкий помощнику повара. — Разве я тебе не запретил посещать эту часть дома?       — Запретили, сэр.       Мальчишка нервно склонил голову. Ему действительно было стыдно, но он был тут не просто так. Он ощутил зов. Зов господина. Поэтому находился в опасной близости от двери, что вела в склеп. Юному работнику было стыдно, но он ничего не мог поделать, его словно магнитом тянуло в эту часть дома. Эти чувства были сильнее всех других.       — Так в чем же проблема, Клейт? Все мы соблюдаем правила. Только так мы до сих пор живы. Если бы хоть один из нас в свое время показался людям, то нас бы всех убили. Они слишком глупы и не способны понять наш мир. Поэтому мы следуем правилам. Так же и в этой ситуации. Я запретил вам и близко подходить к этой двери.       Голос дворецкого звучал размеренно и спокойно. Он вел себя сейчас, как учитель, что напоминал неразумному ученику нужные правила.       — Я понимаю, сэр. Но это отличается от запретов. Вы сами говорили нам, что хозяин подаст знак, если готов проснуться.       Мальчишка нервно поднял свои кровавые глаза, но, встретившись с взглядом дворецкого, тут же опустил взгляд опять в пол.       — Ты знаешь, что еще рано. Он спит еще очень мало времени. Этого недостаточно. Когда в последний раз он засыпал, то прошло более трехсот лет до того, как он проснулся. Сейчас же…       Дворецкий замер. До его чуткого слуха донеслось шевеление там, внизу. Там кто-то был, и этот кто-то был безумно зол, что не походило на ауру хозяина. Древний всегда сдержанно вел себя, и никто из слуг не ощущал его эмоций, как это было сейчас. Поджилки затряслись, и дворецкий отступил назад, но потом вмиг одумался.       — Вызови охрану, Клейт!       Мальчишка махнул головой и ретировался куда-то в другую часть дома. Вампир медленно распахнул тяжелую дверь и проникнул внутрь. Теперь он еще сильнее ощущал дикий приступ гнева, исходящий от существа там, внизу. Быстро перебирая ногами, дворецкий, не боясь, бежал вниз по лестнице, пока не оказался в помещении, где стоял гроб господина. Дворецкий замер, ошарашенный увиденным.       На полу лежал его хозяин, он выглядел намного моложе, чем засыпал. Стройное подтянутое тело молодого вампира не слушалось его, и от этого древний испытывал гнев, который не мог сдержать. Некогда короткие черные волосы сейчас лежали на плечах, а несколько прядей падали на прекрасное лицо, что было гладким словно бархат. Древний пытался шевелиться, но тело не слушалось его. Кровь, что когда-то была накоплена внутри организма вампира, ушла на восстановление старых клеток, заменяя их на более новые, тем самым даруя старому вампиру еще более молодой вид. Мужчина поднял взгляд своих небесных глаз вверх, замечая дворецкого.       — Господин, — медленно шепчет вампир, бросившись к своему хозяину.       Опустившись на колени, мужчина отодвигает ворот своей рубашки, оголяя шею. Дворецкий знал, что после пробуждения древние всегда голодны, независимо от времени сна. Да и цвет глаз говорит сам за себя. Его господин нуждается в крови.       — Эйт, прекрати, — замучено молвит хозяин дома, — ты не напиток.       — Но вам нужна кровь, силы...       Дворецкий положил руку на плечо своего господина, ощущая, какая у него горячая для вампира кожа.       — Не твоя, это точно. Эйт, что произошло? Кто разбудил меня?       — О чем вы, господин?       Голос дворецкого слегка дрожал, так же, как и его тело. Во все происходящее сейчас было трудно поверить.       — Я ощутил зов. Кто-то просил меня проснуться. Я спал так долго? И кто провел ритуал? Кристиан? Или моя пара?       Дворецкий часто дышал, не зная, что ответить вампиру. Ведь его никто не будил. Никто не проводил ритуал пробуждения. В склепе никого не было, кроме самого древнего вампира.       — Господин, — медленно тянет Эйт не зная, что ответить.       — Колдер? — в скрепе появился Бен — глава охраны. — О боги! Ты не должен был проснуться. Эйт, распорядись о докторе. Я отведу господина в его покои.       — Хорошо, Бен.       Эйт поднимается на ноги, продолжая чувствовать дрожь, а после он бежит прочь. Нужно было как можно скорее привести доктора к хозяину, ведь его настолько раннее пробуждение не сулит ничего хорошего.        Бен помогает Колдеру подняться на ноги. С древним они были знакомы достаточно, чтобы Колдер доверил Бену свою жизнь и ее охрану. Происходящее сейчас выбило всех из колеи. Вначале Бен не поверил мальчишке, что тараторил о пробуждении господина, но, увидев, Колдера очнувшимся, Бен растерялся. Ведь еще так рано, слишком рано.       В особняке была суета. Все бегали и суетились. Комната господина была всегда готова, но вот была одна загвоздка — крови в доме для древнего было слишком мало. В особенности для первого периода пробуждения, когда нужно как можно больше крови.       Распахнув дверь, глава охраны помогает Колдеру лечь в постель и накрывает одеялом его обнаженное тело. Каждая клеточка древнего сейчас фонила энергией, а внутри еще сохранялась дрожь пробуждения. Колдер никогда не любил это чувство — пробуждение. Ты словно выныриваешь из огромного потока дерьма, что готово тебя в любой момент прикончить. И вот ты рвешься вперед, оставляя позади тихую гавань сна, и возвращаешься в мир боли и крови. Это всегда напрягало древнего вампира, поэтому он предпочитал спать редко, в самый исключительный момент. Вот как этот, например. Его пара. Маленькая пара, ради которой пришлось уничтожить целую расу лишь из-за того, что они хотели его отнять. Древний помнил, как прижимал к себе крохотное тело совсем еще юного ребенка. Как шептал ему на ухо успокаивающие слова. Как пытался успокоить. И как тот прижимался доверчиво к спасителю и не хотел уходить с другим, когда пришло время расстаться. Колдер все это помнил. Слишком много крови пришлось пролить в битве за спокойствие пары и за его жизнь. Раньше древний бы об этом не задумался, он всегда был прагматичен в своих желаниях. Но встреча с юным фейри решила судьбу Колдера раз и навсегда. Теперь он его повелитель. Лишь паре даровано сердце древнего.       — Что произошло? — молвит Бен.       Мужчина сжимал кулаки и надеялся услышать то, что заставило его господина пробудиться раньше времени. Казалось, мурашки прошли по всему телу Бена и затерялись где-то глубоко под кожей. Черные волосы, убранные всегда назад, сейчас же были растрепаны по всей голове в хаотичном беспорядке.       — Я услышал зов, что молил меня проснуться. И вот я здесь. Где Кристиан? Это ведь он провел ритуал?       Бен дернулся в сторону, а после подошел к постели ближе, стараясь не побеспокоить вампира своими словами и уж точно не разозлить его еще больше.       — Не было ритуала. Его никто не проводил. Тебя не будили.       — Сколько я спал?       Колдер лишь на миг отвел глаза в сторону, словно цепляясь за мир вокруг. А после вновь перевел взгляд на вампира напротив.       — Восемнадцать лет.       — Что? — рычание вырвалось из груди древнего само собой.       — Тебя никто не будил, Колдер, еще рано. Ты очнулся сам.       — Но…       Древний не успел договорить, в комнату вошел доктор и Эйт.       — Попрошу всех удалиться, господа, — молвит врач, желая остаться с древнем наедине.       — Мы продолжим разговор после, Колдер.       Бен удалился, потянув за собой дворецкого.       — Господин, как вы себя чувствуете? — присел доктор на край постели, поставив свой чемоданчик на пол.       — Отвратительно, — рычит древний, пытаясь осознать слова Бена.       — Я распорядился о том, чтобы кровь для вас доставили в кратчайшие сроки. Вы всех застали врасплох своим неожиданным пробуждением.       — Что заставило меня проснуться? Чей это был зов?       Выяснить обстоятельства своего пробуждения хотелось незамедлительно и первоочередно.       — Нам это пока неизвестно, господин, но служба охраны уже это выясняет.       — Где Кристиан, где мой сын?       — Господин, — склонил голову доктор, желая скрыть правду.       — Я задал вопрос! И жду на него ответа.       — У него сейчас неприятности, но мы пытаемся…       Колдер приподнялся и схватил доктора за ворот его халата, притягивая к себе ближе.       — Где мой сын? — кричит древний, вызывая в своем оппоненте страх за свою жизнь.       — Пытается спасти вашего внука и его пару. За ними сейчас идет охота. Коллен предал его, убив его ребенка.       — Тогда о каком внуке идет речь? — Колдер тряхнул доктора несколько раз, словно выбивая ответы на вопросы своей силой.       — Омега, пара вашего сына в момент утраты ребенка взял на воспитания малыша, который оказался завязан оборотнем.       Колдер отпустил доктора, возвращаясь обратно на мягкую подушку. Рэорилин вернулся и вновь с Кристианом. Если Негоши спит, значит, этот мир все еще цел, или его сыну все же удалось договориться с демоном, живущим внутри мальчишки. Это удивляло и поражало древнего. Но больше всего его сейчас интересовали ответы на свои вопросы: «Кто его призвал? Кто молил его о пробуждении? Кому он был так нужен?»       Его кто-то пробудил и древний это знал. Пусть и не осознанно, но это «существо» сделало это. Сейчас Колдеру было интересно, кто же был на такое способен. Пробудить издалека, да к тому же и бесследно исчезнуть — все это требует особого мастерства. Если пробудивший его скрывается, то и древний должен действовать через своих людей. Нельзя было показывать «ему», что сила, которой он воздействовал на Колдера, подействовала и заставила его проснуться.       — Никто не должен знать о моем пробуждении. Даже Кристиан. Хочу сделать им сюрприз... И если Коллен думает, что он останется безнаказан, то он ошибается. Найдите склеп Виктории и убедитесь, что она спит. Если склеп пуст, доложите мне об этом.       — Виктория? Вы думаете, что из-за нее Коллен предал вашего сына?       — А из-за чего? Коллен слаб. Он слишком влюблен в нее и управляем. Если он пробудил ее, тогда все ясно. Дрянная девчонка всегда была слишком настырной, и это бесило.       — Господин, это не одна проблема, с которой мы столкнулись.       — Говори, — полурыча молвил вампир.       — Они вернулись.       — Они не могли выжить. Я всех уничтожил!       — Я знаю это, но беспокойство сжимает мое сердце каждый раз, как наступает ночь. Я связан с ними, и вы это знаете лучше меня.       — Знаю.       Древний внимательно следил за врачом. Он уничтожил всех врагов своей пары, не мог никто выжить, лишь доктор, что был насильно связан с этими мерзкими существами. С теми, что когда-то носили гордое название Бааван ши.

***

      Вильгельм сжимал рану в своей груди, но кровь продолжала сочиться сквозь пальцы, марая одежду. Молодой волк старался как можно скорее восстановиться, ведь если это не произойдет, его ждала смерть. Как только Брендон сбежал в лес, колдун перенес их в дом, где было больше всего охотников. Настолько сильных противников молодой человек еще не встречал. Он много тренировался в свое время, но эти люди были обучены убивать таких как он.       Рана на груди разрасталась, а Вил не мог пошевелить и пальцем. Колдун лежал совсем рядом, и его пустой взгляд пугал. Мужчина умер мгновенно, его пронзила пуля одного из охотников, что еще к тому же и разорвалась внутри его тела, не позволяя восстановиться.       — Выходи, парень, — крикнул один из охотников из-за стены, — твое укрытие долго тебя не спасет.       Вервольф огляделся. Ни окон, ни других дверей в этом пустом помещении не было. Он был в ловушке, и слова охотника были правдивы — долго его укрытие не продержится. Под натиском силы взрослых воинов последний барьер падет. Но Вильгельм ни о чем не жалел. Он поступил правильно, спас пару, дав ему возможность сбежать. Отец бы им гордился. Застонав, молодой волк поднимается на ноги, когда вдруг из-за стены послышались крики людей и звуки борьбы. Когда последний звук стих, Вильгельм отступил назад.       — Вильгельм, это я, — послышался из-за двери дрожащий голосок Брендона.       Не раздумывая и минуты, альфа распахнул дверь, прижимая к груди своего мальчика. Он был здесь, живой и невредимый, а вот охотники лежали на полу единой окровавленной массой.       — Зачем ты вернулся, дурачок... — парень начал покрывать лицо омеги поцелуями.       — Я не мог бросить тебя, дорогой. Ведь ты мне так нужен.       Ощутив в голосе своей пары незнакомые нотки, Вильгельм немного отпрянул в сторону, посмотрев на омегу. Запаха он не излучал, но это было из-за порошка колдуна. Вот только Вильгельм чувствует, что что-то с ним не так. Он был каким-то странным. А этот туман в его взгляде наводил ужас.       — Брендон, — обнял альфа плечи мальчишки, а тот слегка дернулся, словно неправильно реагируя на свое имя.       Омежка часто задышал, сжавшись в какой-то непонятный комок, он словно насупился на что-то. А взгляд его странных глаз неотрывно смотрел на альфу.       — Будь моя воля, я бы убил тебя сразу же. — Лицо волчонка стало холодным, как мрамор. Он схватил альфу за руку и, вывернув ее, поставил противника на колени. — Знаешь, каково это, знать, что ты лишь очередная копия? Эксперимент, конца которого и не видно. Он сказал тебе, что почувствовал, узнав правду о себе?       «Брендон» склонился ниже к самому уху Вильгельма.       — Ох, прости, дорогой, но он так печется за твой крепкий сон, что совсем тебе ничего не рассказал.       — Прекрати, Себастьян.       Альфа поднял глаза на появившегося мужчину в коридоре. Строгий черный костюм подчеркивал его приличный статус. А вот лицо было до боли знакомо. Резкие черты лица, вытянутый нос. И серые глаза, что смотрели на альфу с неподдельным интересом.       — Я выполнил наш уговор. Тебе ты выполни свою часть, — рычал этот странный мальчишка, будто съедаемый своими внутренними демонами. Он то рычал, то смеялся.       — Госпожа обязательно расплатится с тобой, — молвит мужчина.       — Нет, стой на месте, или я убью его сейчас же, — зарычал мальчишка, приставляя длинные когти к горлу альфы. — Мы так не договаривались.       — Себастьян, успокойся. Госпожа уже предприняла все нужные меры, чтобы вернуть омегу.       — Вернуть! Вернуть! Вы пробудили меня ото сна, чтобы я достал вам альфу, и вот он в моих руках. Ты обещал мне свободу. Обещал ее мне.       Волчонок рычал и скалился, сильнее прижимая когти к горлу не шевелящегося альфы. А Вильгельм сильнее истекал кровью, не имея возможности к сопротивлению.       — И мы даруем ее тебе после того, как Брендон будет у нас. Он нужен, чтобы завершить ритуал. Мы не можем убить альфу без его омеги.       — Я хочу убить мальчишку сам, сам, сам! — кричал волчонок.       — Конечно, сам, Себастьян. Но вначале вымани его.       — Обязательно, — склонился Себастьян к альфе, — он вернется. Вернется. Он не бросит своего альфу. И это будет его ошибка.