По ту сторону багрового заката

В темном тоннеле разглядеть то, как стремится по земле ручей воды - абсолютно невозможно. Но это можно почувствовать, стоя в нем. А особенно при небольших размерах тела, таких, как у жабы, к примеру. Наблюдать за тем, как пролетают маленькие волны, огибая преграды на пути, приподнимаясь выше, и при этом, не теряя своей прозрачности – неописуемо приятно. Но чувствовать это - еще приятней. Этот ручей мог вполне походить на одну из стремительных горных рек, точно так же обходящую пороги и извивающуюся змеей, выбирая для себя лучший путь. Наверно, именно поэтому неподвижное сидение здесь все-таки имеет какой-то смысл. В любом случае, это может подтвердить наличие желающих это делать. Смотрящие в разные стороны, выпученные глаза жабы для кого-то могут выглядеть весьма глупо, но, судя по тому, что ей все-таки ведомо это чувство немого восторга от того, что происходит с ней сейчас, из-за которого она не может даже пошевелиться, ее внешность весьма обманчива. Вполне вероятно, что она впервые в жизни попала в это место, и никогда еще не испытывала подобное. Но так же как и это, не менее вероятным есть и то, что ее временный ступор может объясняться тем, что она скорей всего просто терпеливо ожидает, когда мимо проплывет что-нибудь съедобное. Ну и на худой конец это так же можно объяснить и совсем недавним стрессом, который ей довелось пережить именно в этой пещере, что, тем не менее, не стало для нее достаточно веской причиной для того, чтобы все-таки покинуть это место. Капающая вода заставляла идеально круглые глазки закрываться хотя бы иногда. Ее длинный язык периодически слизывал влагу с острой мордочки весьма ленивыми движениями. А как же иначе, ведь ее мозг вероятно в данный момент был сконцентрирован на чем-то более важном. И разве в такой ситуации имеет значение то, что именно стало темой для ее долгих и увлеченных раздумий. Ручеек под ногами начал слегка волноваться. Волны стали выше и сильнее. Настолько сильнее, что им было впору заставлять крупную жабу колебаться. Это не осталось незамеченным с ее стороны, но и не заставило ее сменить свою позицию. Не смотря на то, что внешне ее состояние никак не изменилось, на самом деле все ее чувства в этот момент обострились до предела. Она знала, что что-то пошло не так, но терпеливо ждала, когда сможет уловить нечто большее. Ведь на то, чтобы покинуть уже настолько нагретое и полюбившееся место, ей требовались весьма серьезные причины. Но эти причины не заставили себя долго ждать. Уже через мгновение колебания воды приобрели более агрессивный характер, а громкое хлюпанье послужило сигналом для того, чтобы сдвинуться с места и неважно куда. Так что первой попавшейся ей на глаза целью стала не дорога вдоль тоннеля, ведь именно по ней, судя по всему, и продвигался источник шума, а выгнутая стена пещеры, по которой вполне легко можно было взобраться из-за ее неправильной формы. Крупными и резкими скачками испуганная жаба принялась взбираться как можно выше. И, как ни странно, ей вполне хватило времени на то, чтобы покинуть потенциально опасную зону, в которой ее могли просто раздавить. Но волей рефлекса она сделала еще пару судорожных движений, прежде чем два невидимых объекта в темноте пронеслись мимо нее, издавая невыносимый для крошечной жабы шум. Вслед за падающей в сотый раз на дно прозрачного ручья пяткой, полетел туда же и горящий факел, выпуская облако пара и в ту же секунду угаснув, прежде чем тела скрылись за поворотом. Но на этом ужасы для беззащитного земноводного не закончились, так как из того же тоннеля видимо двигалось что-то еще, не менее шумное… *** «Как ему могло прийти в голову выбросить факел?» - подумал бы Артур, если бы был сейчас в состоянии думать. Но не смотря на странность, поступок Мерлина был вполне логичен и разумен. Единственный источник света был в то же время и единственным видимым указателем для тех, кто теперь так усердно пытался их нагнать. И как ни печально, но Артур с Мерлином сами дали повод преследовать себя. Услышав, что кто-то впереди резко подорвался и дал деру, толпа людей сразу побежала туда же, предположив, что убегают именно от них. Но и ждать пока их увидят, Мерлин тоже не мог, так что единственной надеждой оставалась возможность благополучно скрыться. Зная насколько извилиста эта пещера, и насколько богата она на тайные ходы, Мерлин надеялся именно на это. В свое время он облазил ее вдоль и поперек и знал в ней каждый угол. Оставалось только добежать до ближайшей развилки, а там уже запутать преследователей не составило бы труда. Для того что бы сделать свой бег как можно легче, они оставили вещи так и лежать на том месте, где они их бросили. Пробегая мимо них, кучка преследователей не смогла не обратить внимание на одинокие серые комки. Пара человек все-таки отбилась от общей толпы, дабы разглядеть находку. А погоня, между тем, продолжалась. В то время как неизвестные начинали выбиваться из сил, Артур с Мерлином даже думать об этом не могли. Адреналин наполнял их какой-то сверхъестественной силой, позволяя не обращать внимание даже на кромешную тьму. Они продвигались практически на ощупь, что, тем не менее, не мешало им держать дистанцию. Пещера гремела от небывалой тряски. Голоса громом ревели внутри скалы, а десятки ног сотрясали ее так, что шум доходил до всех краев пещеры. Однако, не смотря на общую суматоху и непонятно откуда взявшуюся панику, в голову бегущему спереди Артуру все-таки прокрадывалась одна мысль, а именно вопрос от кого и почему они сейчас убегали. Как ни печально, но спросить Мерлина об этом прямо сейчас возможности у него не было. Так что оставалось только бежать и стараться не думать. В один момент ему показалось даже, что пещера начала содрогаться и греметь еще больше. Не значило ли это, что бегущих людей в ней прибавилось? Ведь если это так, то в эту минуту масштабы погони начинали не на шутку пугать Артура и заставлять его бежать быстрее. Мерлина он мог только чувствовать спиной, ведь даже если он и смог бы обернуться, то наверняка не увидел бы его, так как факела в руке у того уже не было. Но вскоре обоим пришлось понять, что причиной усиления шума стала не прибавка новых участников марафона, а сама гора разбуженная ими после тысячелетнего сна. Все поняли это как только почва под их ногами начала содрогаться. Внезапный грозный рев потревоженных скал, кажется чуть было не стал причиной преждевременной смерти Артура от разрыва сердца, а Мерлина заставил наконец споткнуться и упасть. Скала начала лихо трясти случайных пленников своего чрева, осыпая их песком и угрожая в сию же секунду обрушиться. Суматоха, кажется, утихла. Звук шагов быстро стихал и в итоге сошел на нет. Видимо, гром, издающийся пещерой дошел до всех, а не понять, кто стал причиной этого мог только идиот. Те, что еще секунду назад мчались, не жалея сил мокрыми, и скользкими дорогами, внезапно замерли и затаили дыхание. Но вместо них гремели теперь скалы. Грохот был устрашающим, где-то вдалеке слышались даже обвалы. Гора сбрасывала с себя старые породы, не обращая внимания на то, что там внизу, на место, куда эти огромные глыбы падали. Камень ударялся о камень. Все новые и новые куски откалывались и, падая вниз, отбивали и те, что попадались им на пути. Пронизанная узловатыми разветвлениями пещеры словно тысячью ниток, гора всегда была под угрозой обвала, и для этого требовался лишь небольшой толчок. Всеобщий ступор не мог отпустить никого пока не успокоится гора, а в голове каждого теперь витала она лишь общая мысль: «Как бы потолок не обрушился прямо над нами». Постепенно тяжелые удары начали слышаться все реже. Падать оставалось только более мелким камням. И когда за последним ударом больше ничего не последовало, все, кажется, вздохнули с облегчением, но сдвинуться с места еще не рисковали. Успокоились все, кроме тех же Артура с Мерлином. И дело было даже не в том, что их преследователи никуда не исчезли. Вряд ли они рискнули бы повторить подобное, даже не зная за кем они гонятся. Дело было в другом. Так уж получилось, что они остановились немного дальше, чем компания неизвестных. И то, что слышали они, отличалось от того, что слышали другие. Совсем тихий и едва заметных звук наводил на них больше ужаса, чем тот страшный грохот. Они отчетливо слышали, как прямо над ними расходилась трещина, что угрожало обвалом не где-то далеко, а именно там – на том месте где они сидели. Чувство полной растерянности охватило обоих и сковало их по рукам и ногам, не давая возможности сдвинуться с места и трезво рассуждать. Треск стал более отчетливым. Он становился громче с каждой секундой и уже через мгновение дошел до всех, вызывая новую волну немой паники. В итоге, маленький (размером с горошину) камень упал прямо у Мерлина перед носом. Рядом с тем местом где он откололся, две маленькие трещинки сошлись и образовали новый - покрупнее, который так же полетел вниз, разбрызгивая воду. Мерлин медленно поднял глаза, глядя в то место, где сидел Артур. Тот видимо сделал то же самое. Им не требовались слова в данный момент для того, чтобы понять друг друга. Теперь они думали в унисон, так что Артур без слов подал Мерлину руку, а тот даже не видя ее в темноте, безошибочно нашел и резко потянул на себя. Артур привстал и буквально пролетел расстояние между ними, как вдруг камень размером с его голову свалился прямо на то место где он сидел. Именно с этого камня и началось самое страшное. Оба друга подорвались с места и побежали в ту сторону, из которой еще недавно убегали. За камнем последовал еще один. А за ним и другой. Размеры падающих глыб все увеличивались вместе с площадью потенциально опасной зоны. Снова грохот, но теперь уже более внушительный ведь источник его был совсем рядом, более устрашающий ведь опасность была теперь в паре шагов. Не успели они и оглянуться, как груда камней завалила узкий тоннель доверху, словно намеренно перекрывая для них единственный путь обратно. Шум закладывал уши. Казалось, еще секунда и их самих завалит камнями. Но так же внезапно как и начался, обвал прекратился, подняв облако пыли простирающееся далеко вперед. Артур с Мерлином упали на землю, не веря в то, что они целы и невредимы. Их изрядно засыпало пылью, которая к тому же еще в большом количестве оставалась летать в воздухе. Дышать было практически нечем. Они сидели на земле, пытаясь откашляться, что было невозможно пока пыль не уляжется. Все пути к отходу были перекрыты. Гениальный план Мерлина с треском провалился. Путь оставался только один – вперед к намеченной цели, не смотря на все преграды на пути. Складывалось впечатление, что сама природа была за то, чтобы Артур с Мерлином довели начатое до конца, и отступаться было нельзя. Когда грохот полностью утих, а последний мелкий камень скатился вниз, новых сюрпризов больше ничто не предвещало. После такой беготни последним желанием было сесть и перевести дух. Но против этого предстало два факта: первый – они и так потратили слишком много времени, и отсиживаться уже было некогда; второй – впоследствии обвала, к счастью или, скорее, к сожалению, не пострадал никто: ни они, ни те, кто так упорно их преследовал. И последний довод стал, как ни печально, самым веским, так как спереди послышались те самые знакомые, но теперь уже неспешные и спокойные шаги. Пыльную дымку лениво прорезал свет факела. Мутные, размытые силуэты ног показались всего в паре метров. Бежать было некуда, и сердца обоих сжались до размера горошины, заставляя их замереть, слегка сливаясь с неподвижными камнями. Но это никак не могло им помочь. Первым в поле зрение попал Мерлин. Резко и неожиданно его схватила за воротник чья-то рука. Одни грубым движением она подняла его с пола и поставила на ноги. Артур сидел рядом, но его пока что, казалось, никто не заметил. Горящий факел показался прямо перед лицом Мерлина. В этой темноте, он светил невыносимо ярко, что заставило парня закрыться от него рукой. Вся компания медленно подходила к месту обвала. Новые фигуры все прибавлялись, и казалось им нет конца. Их оказалось больше, чем Артур мог предположить. Такая внушительная компания пугала, но если хорошо подумать: что они могли им сделать? Ведь причин для конфликта в принципе никаких не было. Вряд ли по этому поводу стоило паниковать. Вполне возможно, что с этими парнями можно было договориться мирно, и те пропустят их. Именно так и настроил себя Артур, уверенный в своих дипломатических способностях. Но Мерлин, по-видимому, его оптимизма не разделял. Это можно было понять еще по его первой реакции, а уж теперь тем более. Как можно было объяснить то, что они так внезапно дали деру, как только узнали, что в пещере они не одни? И как вообще такая идея могла прийти Мерлину в голову? - Ну и кто тут у нас? – произнес кто-то из толпы. - Да это же Мерлин, сир, – ответил мужчина стоящий рядом, после чего резко схватил того за руку и толкнул вперед. Артур замер, не в силах как-то реагировать. Видимо, у его друга действительны были причины на то, чтобы убегать, и вместе с этим весь оптимизм короля внезапно исчез. От сильного толчка Мерлин почти уткнулся в грудь стоящему перед ним мужчине. К нему приковалось с десяток пар глаз, и он чувствовал их каждой клеточкой своего тела. Но сильнее всего прожигали в нем дыры только одни глаза. Глаза стоящего перед ним. И смотреть в них ему явно не хотелось. Как ни смешно, но это был единственный момент, когда Мерлин полностью перестал думать о том, что он куда-то спешил, о приближающейся грозе и о прошлом, но не перестал думать об Артуре. Прямо сейчас ему почему-то было стыдно, и он ужасно хотел смерти каждому из тех, кто преградил им дорогу. Молчание повисло в воздухе, и несколько глаз засветились в предвкушении. Мерлин медленно поднял голову и посмотрел в лицо светловолосой фигуре. На вид ему было лет сорок, на лбу у него красовалась пара глубоких морщин, но в глазах его читалась отнюдь не взрослая мудрость, а совсем юношеская дерзость. - А ты не изменился, - после долгого молчания сказал тот. - Как и ты, - попытался улыбнуться Мерлин. - Чушь собачья, - отрезал мужчина, но Мерлин этого ожидал. - Просто дай мне уйти, - устало ответил он. - Ну, уж нет. Не на этот раз. Артур встал, опираясь на камни позади. То как разворачиваются события, ему явно не нравилось. Возможно, он и хотел вмешаться, но что-то останавливало его. С этого момента, на удивление Артура, Мерлин начал говорить намного тише словно намеренный скрыть от него суть дальнейшего разговора. До ушей короля долетали лишь обрывки фраз, с помощью которых сложить какую-то общую картину было просто невозможно. А между тем его взору представала весьма мутная и расплывчатая картина, анализируя которую, мало что можно было понять. На то мгновение, что он задумался, дальнейший разговор пролетал мимо его ушей, пока к реальности его не вернул резкий голос Мерлина: - Я не хотел этого. Пеняй на себя. Эти слова вызвали весьма резкую и своевременную реакцию. Не задумываясь ни секунды, невольный собеседник Мерлина обнажил свой меч и приставил к его горлу. - Даже не думай! На этот раз твои выходки не пройдут, - заметно грубее рявкнул он. То что у Мерлина вызвало лишь снисходительную улыбку, для Артура стало поводом к действию. Этот жест перешел все рамки, и реакция короля была такой же резкой. Он так же выхватил меч из ножен и направился прямо в сторону Мерлина. Вся толпа резко обернулась, словно даже не догадывалась о его присутствии, и тоже обнажила мечи наготове. Но для Артура это не стало чем-то, что могло его остановить. Он был настроен более чем решительно, и так просто угрожать его другу мечом он не позволит. - Что здесь, черт возьми, творится? Мы никого из вас не трогали, - не намеренный терпеть такое обращение, вопил Артур. Он стоял, угрожающе сжимая в руке меч почти в центре толпы. На этих словах все медленно и неуверенно опустили свои орудия, удивленно посматривая, то на него, то на своего предводителя. Артур мог бы подумать, что подобная реакция могла быть вызвана адекватным восприятием его слов, если бы сам не окаменел в тот момент от удивления. Парочка факелов светила очень тускло, но этого было достаточно, что бы рассмотреть главное. Артур не мог поверить своим глазам, и теперь он окончательно потерял всякое понимание и возможность логического осмысления происходящего. На плечах каждого из мужчин плавно покачивались красные плащи. До этого сам тот факт, что все были облачены в плащи, его ничуть не смущал, но на этих довольно искусно золотыми нитками был вышит герб Пендрагонов. Увиденное быстро усмирило пыл Артура. Его решимость исчезла так же резко как и появилась, и в момент, когда было самое время заносить меч, его рука дрогнула. Это удивление разделяли все кроме Мерлина, а более всего светловолосый. Ситуация ощутимо уменьшила процент здравых мыслей в головах присутствующих, и куда больше замедлила их ход. Для многих происходящее было настолько невероятным, что могло показаться просто дурным сном. И лишь одному человеку в этой пещере подобное положение вещей было почти на руку. Первым не выдержал светловолосый. Словно опомнившись, он яростно отпихнул Мерлина к Артуру и снова приставил меч к его горлу. Это было сигналом для того, чтобы все остальные последовали его примеру и отгородили обоим любые пути к отступлению остриями своих мечей. - А теперь ты объяснишь мне, что здесь творится! – угрожающе потребовал он у Мерлина, кивая в сторону Артура. Отвечать Мерлин, конечно, не собирался. Это более чем красноречиво выражало гримаса на его лице. Он хищно посматривал на стоящего перед ним, упрямо пренебрегая всем, что тот говорит. Артур больше не мог думать. Эта ситуация оказалась ему совсем не подвластна. Не подвластной сейчас казалась ему и собственная жизнь. Он просто сейчас не мог заставить себя оторвать взгляд от фигуры перед ним. Мерлин примерно понимал, что мог чувствовать сейчас Артур, но что он мог сделать, когда и сам был в отчаянии? Сейчас было просто не лучшее время, не лучшее место. Слишком много проблем нужно было решать одновременно, и это вынуждало выбирать. Но свой выбор он уже сделал, и в тайне от всех уже как несколько минут приводил свой план в действие. - Ну! – практически ором напомнил светловолосый о своем требовании, сильнее сжимая меч. Задыхаясь от негодования, он переводил взгляд с одного на другого, на мгновение задерживая его на Артуре, щуря глаза, словно пытаясь разглядеть какую-то липу, что-то искусственное, что подтвердило бы, что перед ним лишь иллюзия, порождение магии. А Мерлин все продолжал молчать, словно проверяя нервы соперника на прочность. Он, естественно, мог что-то объяснить, начать оправдываться, но смысла в этом он не видел. Словно и не было десятка мечей приставленных к ним с Артуром, готовых проткнуть их по первому зову. Словно никто не сдвинется с места раньше, чем он того захочет. Артур нервно дышал, обливался потом. Каждая точка его тела, в которую целились мечи, горела от напряжения, готовая к тому, что ее вот-вот рассечет острое лезвие. Но прежде чем это случится, он бы хотел задушить Мерлина собственными руками, за то, что тот так беспечно играется их жизнями и его нервами, вынуждая их врагов идти на крайности. Чего ждет этот псих, когда должен вымаливать пощады для них обоих? Не мог же он свихнуться всего за несколько минут. Чего же он ждет? Что-то зловещее повисло в воздухе, и это было отнюдь не то напряжение которое стояло между единственными живыми людьми в этой пещере. В момент, когда терпение светловолосого лопнуло, и его мышцы напряглись для того, чтобы произвести какое-то телодвижение, что-то металлическое звякнуло, ударившись о пол, после чего послышался чей-то истошный крик, возникший на том месте, где стоял один из рыцарей, и удаляющийся в направлении открытого тоннеля. Рефлекс заставил всех синхронно оглянуться на звук. К своему удивлению Артур обнаружил, что вокруг него стало на один меч меньше. Крики прекратились довольно быстро, а вот десятки взглядов от тоннеля все еще не отводились. Первым обернулся обратно тот же предводитель отряда и сразу же встретился с глазами Мерлина. Этот победный блеск не мог не заметить только слепой, и вызывал его шок и ужас в глазах смотрящего на него. Но тот был не удивлен. К панике примешалась ярость, и он решительно вознамерился сию же секунду убить виновника возникшей суматохи, пока не случилось что-либо непоправимое. Но было уже поздно. Не успел он и подумать о том, чтобы занести меч, как что-то внезапно схватило за ногу еще одного рыцаря, и с невообразимой скоростью потащило его в тот же тоннель. Еще один отчаянный крик разразил пещеру, заставив всех вздрогнуть, и перенаправить свои мечи с двух пленников в сторону удаляющихся звуков. Крик прекратился в момент, когда послышался какой-то хрустящий звук и чваканье терзающейся плоти. Ни у кого не возникало сомнений: что-то смачно пожевывало, еще мгновенье назад, живого и здорового рыцаря. Ступор и безумная паника охватила всех, но лишь на мгновение. В один и тот же момент у всех резко пропало желание стоять к открытому тоннелю спиной. Мечи дрожали в руках, а глаза лихорадочно выискивали что-то в темноте. Былая иллюзия испарилась из головы светловолосого. Иллюзия того, что он контролирует происходящее. Желание устанавливать правила было слишком дерзким в данной ситуации, но он не в силах был признаться себе в этом даже сейчас. Слишком сильно он уважал себя для этого. Слишком мало уроков он усвоил из жизни. Слишком низко ставил своего соперника. А тем временем чье-то легкое дыхание коснулось его уха. - Ты все еще намерен решить все по-своему? – еле слышный шепот Мерлина звучал почти высокомерно. Мужчина не знал, как реагировать. Он даже понятия не имел на что еще способен Мерлин. В его голове одна за другой сменялись ужасные картины того, что могло случиться с теми двумя рыцарями. Ему хватило ума понять уже давно: сколько бы они не были знакомы, он никогда не знал Мерлина, и то, что сейчас происходило, только лишний раз подтверждало эту аксиому. Он крепче сжал в руках меч, глядя в непроглядную тьму. Его распирало желание проткнуть им Мерлина насквозь, и останавливал его лишь страх того, что тот опередит его, а в этом он уж был уверен. Но гордость не позволяла ему ретироваться, и это стало стартовой точкой безумия. «Это то, чего он хочет – напугать меня», - словно в лихорадке на него хлынули безумные мысли. «Черта с два!» - мысленно провозгласил он, и это поставило жирную точку в его колебаниях. В этом и была вся его проблема: Мерлин уже вырос, а он еще нет. С пронзительным криком он обернулся, рассекая мечем пространство позади себя. Он был уверен, что одним этим взмахом отрубит Мерлину голову, но меч рассек лишь воздух, и от этого удивление смешанное с ужасом печатью запечатлелось на его лице. Мужчина был готов поклясться, что чувствовал этого гаденыша каждой клеточкой кожи, но тот стоял метров за пять от него рядом с «призрачным» Пендрагоном, и во взгляде его читался приговор. Один. Два. Три. Из тоннеля послышались ритмичные щелчки. К ним примешался сдержанный рык. Одной рукой Мерлин отвел ничего не соображающего Артура за спину. Четыре. Пять. Между этими была пауза побольше. Мерлин и светловолосый не отрывали друг от друга глаз. Шесть. Словно капнуло на самый мозг мужчине, и его терпение было на приделе. Семь. И нервы его не выдержали. Он яростно кинулся на Мерлина, точнее так он хотел сделать. Это могло бы повергнуть в шок любого, ведь мысли и ее исполнение отделяли всего доли секунды. Но даже этого было достаточно. За первым его резким движением последовало что-то невообразимое. Точно молния пролетела сквозь пространство пещеры, отделяющее их и, жаждущих крови, монстров. Жуткое шипение и писк неизвестных существ резко смешалось с человеческими криками. Лязг мечей и снова шипение. Все произошло слишком резко, чтобы рыцари могли сориентироваться. Хладнокровных тварей оказалось больше, чем они могли себе представить. В первые же секунды они схватили нескольких рыцарей, и даже не удосужились оттащить их туда, где расправились с двумя предыдущими. Они кромсали их на том же месте, где и хватали. Это стало началом жуткой резни, и это то, что стало очередной преградой для расправы над Мерлином. Один из монстров заставил предводителя рыцарей отвлечься от своей цели и направить все свое внимание на защиту собственной шкуры. Это и было самым благоприятным моментом для того, чтобы осуществить задуманное. Мерлин не стал долго созерцать эту картину. Резко схватив Артура за воротник, он потащил того вперед, к тоннелю, кишмя кишащему вивернами. Разъяренные рептилии даже не думали прикасаться к ним. Они стаей налетали на рыцарей и кромсали их один за другим, но Артура с Мерлином они словно не замечали. Пендрагон безвольно поддавался тяге Мерлина, а сам с открытым ртом и не верящими глазами смотрел в строну, на кровавое месиво, что разворачивалось перед его глазами. Он не мог поверить, что такое бывает. Единственный, кому удавалось отбиваться от тварей был тот самый блондин, к которому они как ни странно проявляли меньше всего агрессии. Это были чертовы виверны, которых в этой пещере «нет». - Не стой, Артур. Бежим! – не столько приказом, сколько с мольбой сказал Мерлин, пытаясь оттянуть его от этого места. Он был готов расплакаться, словно Артур не король, а ребенок, который по его вине увидел то, что видеть ему еще было рано. Артур был словно в трансе, и до него доходило туго, но все-таки понемногу он начал шевелить ногами сам и ускоряться, провожая взглядом обреченных на жуткую смерть. *** Если вспоминать все в деталях, то юному Пендрагону это вряд ли удалось бы. Картины дальнейшего путешествия в памяти Артура были покрыты густым, непроглядным туманом. Словно во сне перед ним пролетали борозды округлых стен тоннеля. Словно не рука Мерлина тянула его, а легкий порыв ветра, так как его тело тогда казалось ему абсолютно невесомым. Казалось, что и ручей больше не тек под ногами, что вдогонку ему не ревели устрашающие звуки, которые еще час назад, он мог бы принять за шум ветра, искажающийся пещерой. Здравый рассудок неуловимым духом летал вокруг него, но он никак не мог поймать его, не мог совладать с его игривым пылом. И даже свет открытого неба, который так внезапно прорезал его привыкшие ко тьме глаза, не смог отрезвить его, и он все еще не чувствовал абсолютно никакой связи между разумом и телом. Мерлин отпустил его руку, оставив Артуру возможность идти самому, и тот шел, но значительно медленнее. А Мерлин словно и не заметил этого. Он торопливо шагал вперед, уже не скрывая всю гамму своих чувств, которые теперь так красноречиво выдавало его лицо. Он не хотел говорить, и его радовало то, что Артур в данный момент был на это просто не способен. Он думал, что так будет лучше, просто довести его до конца, и они оба все забудут. Человек, некогда гордо именовавший себя королем, выглядел теперь просто жалко. Он так и шел неторопливой ходой, поникнув головой в отчаянной попытке вернуть своим мыслям былой порядок. Ему казалось, будто он всю свою жизнь только и делал, что шел, вот так неспешно. Словно не несся вслед за Мерлином длинными тоннелями еще буквально несколько секунд назад. Свежий воздух казался на удивление приятным. Хруст листьев под ногами возвращал ощущение реальности. Все-таки они выбрались. Они не отступили назад и вышли из тоннеля живыми. И мысль о том, что ценой этому стали чужие жизни уже не так пугала. Они увидели свет и вдохнули свежий влажный воздух, хотя еще совсем недавно Артур отчаялся даже надеяться на это. Впереди от него удалялась сутулая спина Мерлина. Он угрюмо вжал голову в плечи и зябко обхватил себя руками. Навстречу ему и вправду дул холодный ветер, поднимая грязные влажные листья и пыль. Удивительно, что стало с той прекрасной солнечной погодой всего за несколько часов! - Мерлин! – неуверенно позвал Артур, но тот его не услышал. Шум ветра закладывал ему уши, а Артур кричал как раз против него. - Мерлин! – на этот раз ором, искренне поражаясь собственной крикливости, повторил он. Второй зов дошел до ушей слуги, и тот остановился. Этого он желал сейчас меньше всего. Нехотя он обернулся лицом к Артуру, но сдвинуться с места так и не решился. Увидев это, Артур не стал ждать, и сам сделал несколько торопливых шагов навстречу Мерлину. - У нас нет времени, надо идти, - неуверенно начал слуга, но Артур даже слушать его не хотел. Это Мерлин понял даже без слов. - Там были рыцари. - Да, мне жаль, но сейчас не время, - словно оправдываясь, говорил Мерлин. Артур тщетно пытался поймать взглядом его глаза, так как тот упорно их прятал. Каким же до боли знакомым это все казалось ему. - Там был я, - это и было именно тем, что так хотел озвучить Артур. Он ждал реакции, ждал объяснений. Мерлин напряженно сглотнул, словно пытаясь проглотить ком в горле. Он чувствовал себя пятилетним мальчиком, отвечающим перед родителями за свой проступок. Если бы несколько дней назад ему кто-то сказал, что ему придется переживать подобное чувство дежавю – он бы не стал дожидаться этого дня и свел бы счеты с жизнью. - Почему ты сказал, что я умер? – Артур поверить не мог, что перед ним просто разыгрывали комедию. Он с детства терпеть не мог заумные игры, правил которых не понимал. И то, что поиграть с ним решил Мерлин, его просто взбесило. - Потому что ты умер, - стоял на своем Мерлин. – Ты умер для меня, - парень выглядел так, словно его только что побили. Но почему? Что он сделал? Чем так сильно провинился, что попал в такую немилость к Мерлину? Конечно, он и сам заметил, что тот другой Артур принял бывшего друга не самым радушным образом. Но как могла такая стена вырасти между настолько близкими друзьями? Даже сейчас Артур без колебаний мог бы отдать Мерлину почетное звание своего брата, которым в реальности обделила его судьба. Братом, близкой дружбы с которым обычно стесняешься, о которой обычно с ним не говоришь, но для себя отрицать не сможешь никогда. Глядя на то, как вел себя Мерлин все то время, что они вместе, Артур мог прийти к выводу, что тот был бы только рад вернуть все как было. Он все еще любил своего старого друга и не питал к нему никакой злобы. Значит дело, стало быть, в нем самом. - Могу я поинтересоваться почему? – спросил Артур. Мерлин уже не мог просто стоять и держать все в себе. Его лицо покраснело, а руки беспорядочно заметались, не зная куда себя деть. Он ненавидел Артура. Всем сердцем ненавидел. Но не тот Артур сейчас стоял перед ним. Он не мог и не хотел чувствовать к нему то же самое. Этот не сделал ему ничего плохого. Пока не сделал. В порыве эмоций он обнял своего друга так, как не мог позволить себе еще никогда. Дикая истерика, которая так мучительно томилась внутри, вырвалась наружу, и он расплакался как маленький ребенок на плече у Артура. - Мы столько всего натворили, - только и сказал он, преодолевая громкие всхлипы и глотая слезы. Артур понятия не имел, как на это реагировать. Он боялся, что сделай он что-то не так - и Мерлин снова ускользнет от него. Ведь, возможно, что именно сегодня он впервые сумел добиться от него настоящей искренности, хоть и не многословной.