Косячный

Антон Шастун по-настоящему ненавидел себя за свои привычки. Шуточки Димы и его близких (и единственных) друзей по поводу его женственности стали иметь под собой реальную подоплёку на третьем курсе. К этому времени Антон уже перегнал по росту своих сверстников, но это не мешало ребятам подкалывать юношу. Он любил браслеты и кольца, обожал цветы и сладости. Что в этом плохого? Шастун первое время всерьёз обижался, вплоть до полного игнорирования, и однажды Позов, извинившись перед ним буквально на коленях, успокоил юношу, сказав, что его образ ни капли его не портит. Антон всегда считал это ярко выраженным недостатком, глядя на других парней, которые к началу четвертого курса уже имели большой успех у девушек. Не сказать, чтобы Шастуна не тянуло к прекрасным волшебницам Хогвартса, но и сильного желания встречаться с кем-либо он вовсе не ощущал. Дима же только качал головой и с умным видом говорил: "Не нашёлся ещё твой прекрасный принц, Шастун". Дима и Антон познакомились очень давно - на втором курсе школы, поэтому знали друг друга, как никто другой. Позов угодил в очень неприятную историю: из разрешённых питомцев он привёз маленького чёрного котёнка по кличке Цезарь. Правда, кот не оправдывал своего имени, и от испуга вскарабкался высоко на шкаф в кабинете заклинаний. Гриффиндорцы смеялись над тем, как маленького роста мальчик пытался достать котёнка, подпрыгивая. Дима плохо владел заклинанием левитации, поэтому попытки применить его выглядели еще более жалкими, чем прыжки у шкафа. По счастью, в тот момент рядом оказался Антон, уже тогда имевший внушительный рост. Он вышел из толпы смеющихся одноклассников и снял кота с полки, даже не применив магии: мальчику вполне достаточно было просто приподняться на цыпочки. С этого момента между гриффиндорцем и когтевранцем завязалась крепкая дружба. А Цезарь вырос в пушистого кота с гладкой чёрной шерстью и королевскими повадками. Сейчас Антон смотрел на сидящего за столом Когтеврана Диму и в немом удивлении качал головой: прошло всего-то четыре года, а он уже не может представить себя без друга рядом. Пусть Шастун и обижался на постоянные подколы когтевранца о его "женственности", этому человеку он мог простить всё. Тяжело вздохнув, Антон опустил взгляд на тарелку с картофельным пюре. Его мысли полностью забил собой слизеринец Арсений, с которым он вчера познакомился. Правда, если это скопление неловкости можно назвать "знакомством". Из головы никак не лезли воспоминания о том, что сначала Попов показался ему холодным и властным (да, признаться, ему и это шло), а потом, когда Антон открыл шкатулку со злополучным боггартом, внезапно проявил к нему интерес. Что, неужели найдёт где-нибудь боггарта и заставит практиковаться? Детский сад, третий курс. Если бы это сказали Антону в первые минут пятнадцать их знакомства, Шастун точно не поверил бы. Но потом, когда в ледяных на первый взгляд ярко-голубых глазах загорелись лукавые, живые огоньки, гриффиндорец понял, что понравиться Арсению - не такая уж идиотская мысль. За этими раздумьями Антон медленно сунул в рот ложку остывшего пюре, а другой рукой поддержал словно потяжелевшую от мыслей голову. Интересно, у Арсения есть девушка? Если есть, ему явно никогда ее не затмить... Единственным способом узнать это было обращение с этим вопросом к Диме. Конечно же, Позов сразу догадается, но... Была не была. Дима улыбнулся с таким хитрым прищуром, что Шастун сдался сразу же: - Ладно, ты был прав, он мне нравится! Просто скажи, у него есть девушка? Всё его существо желало услышать такой нужный сейчас ответ. И, конечно же, слово "нет". Но Антон вновь в сердцах проклянул свою наивность: Боже, у такого парня - и девушки нет? Откровенный бред. В который, однако, так отчаянно верило бьющееся сердечко Антона... - Нет, - прыснул Дима, довольный, словно из-за него Когтеврану только что зачислили пятьдесят баллов. Будь Антон преподавателем, он бы в тот момент, не скупясь, дал этому факультету все двести. Наверное, видок у него был тот еще, потому что Позов, не выдержав, залился звонким хохотом, а Антон понял, что стоит, как статуя, и улыбается от уха до уха. Может, ему и впрямь начинает везти? Стадион был у Антона одним из самых любимых мест в Хогвартсе. Сказывалась его крепкая любовь к квиддичу: юноша часто приходил сюда, один или с Димой, и втайне мечтал, что ловко рассекает воздух там, высоко, крепко обхватив руками метлу. Позов множество раз пытался уговорить друга попросить дополнительные занятия по лётной подготовке, но Антон оставался таким же неумёхой, каким был. Когда он, неудачно шмякнувшись о землю, заработал разрыв связок, Дима сдался и целые сутки провёл рядом с другом в лазарете, не отходя ни на шаг. Всё это время Позов старался убедить Антона, что квиддич - не самое главное в жизни, а Шастун талантлив во многих других вещах. Гриффиндорцу слабо в это верилось, но поддержка лучшего друга заставляла его сохранить это воспоминание, как одно из самых приятных. Сегодня была холодная, но довольно хорошая погода: на небе не было ни облачка, солнце светило ярко, хоть и ещё не грело. В воздухе едва ощутимо пахло весной, и это здорово поднимало настроение. Поднявшись на свои излюбленные места и радуясь, что стадион открыт, друзья устроились поудобнее и раскрыли учебники. Домашнее задание было гораздо приятнее делать в хорошей компании и на свежем воздухе. Правда, доклад по трансфигурации было делать всё равно не так интересно, как болтать. - А что с твоим Матвиенко? - неожиданно для самого себя слюбопытничал Антон. После того, как он узнал о том, что у Арсения никого нет, парню снова захотелось радоваться жизни и принимать в окружающем активное участие. Дима пожал плечами, предлагая другу вытянутое из сумки спелое яблоко: - Странный он какой-то. Никак не могу понять, какой он на самом деле. Щетинистый весь, с меня ростом... А! Хвостик у него прикольный, - неожиданно просиял когтевранец под конец своей короткой речи. Шастун захлопал ресницами: - Хвостик? - Ну не тупи, Тох, он ж не анимаг. На голове хвостик. Антон, опустив взгляд на поле, вгрызся в яблоко, с наслаждением чувствуя его сочность. Приятный вкус только улучшил настроение юноши, и он, не глядя на друга, дёрнул бровью: - Ты вроде его шантажировать собирался. - Ну не сразу же, - выпалил Дима, вызывая у гриффиндорца широкую улыбку. Позов смущённо почесал макушку. - Надо подождать, пока он ко мне привыкнет. Я пытался разговорить его, но он не особо болтлив... Шастун неопределённо кивнул, снова кусая фрукт. Он вспомнил, каким каменным был Попов в первые секунды их знакомства. - Я вот что подумал, - Дима подался вперед, подвинув на коленях исписанный пергамент. - Если у Попова нет гейского опыта, это для тебя вообще не проблема - ты же женственный! Антон закатил глаза, всем своим видом выражая то, как когтевранец достал его с этими словами. Позов, в свою очередь, пресёк недовольство на корню, покачав головой и заявив: - Я, между прочим, абсолютно серьёзно тебе говорю. - А если я его взбешу? - неожиданно успокоившись, спросил Антон. Его губы дрогнули от обиды, правда, он сам пока не понимал, на что или кого. Дима отмахнулся, приобняв его за плечи: - Он защитил тебя от боггарта, чувак. А не оставил визжать на полу, дико ухахатываясь над твоим выражением лица. Это уже о чем-то говорит, верно? - Может, он просто не хочет, чтобы у него отняли значок старосты, - фыркнул Шастун, ощутив вдруг острое желание пожаловаться. На это он получил лёгкий подзатыльник и уверенный ответ: - Знаешь, он не похож на труса, трясущегося за своё место под солнцем, и... - вдруг глаза Димы удивленно округлились, а с губ сорвалось: - Ох ты ж, глянь, кого мы своими беседами призвали. Антон непонимающе нахмурился, проследив взгляд друга и опустив его на поле... А в следующую секунду испуганно зажал рот обеими руками, опасаясь взвизгнуть. На поле вышла команда Слизерина по квиддичу. Кажется, в ней изменился состав: Антон, хорошо знающий игроков с каждого факультета, увидел новые лица - он сумел их разглядеть, так как их с Позовым любимые места не находились слишком высоко. Игроки вышли уверенно и решительно, выглядя при это весьма внушительно. Они сжимали поблескивающие на солнце мётлы и, ступив на край самого поля, выстроились в ровную шеренгу. Естественно, не это поразило Антона. А то, что замыкающим шествие шёл никто иной, как Арсений Попов, который, резко развернувшись, встал перед шеренгой. Шастун во мгновение ока испытал невероятное желание спрятаться куда-нибудь, на крайний случай - забиться под скамейку. Правда, рост не позволял, и он, закипая от досады, прошипел Диме: - Он что, капитан?! Позов, чему-то сильно обрадовавшись, с улыбкой пожал плечами: - Мне никто об этом не сказал. Может, его недавно назначили? Антон издал горестный стон, максимально тихий, чтобы остаться незамеченным как можно дольше. Староста ещё куда ни шло, но капитан команды? Боже... Арсений некоторое время ходил взад-вперёд слизеринцев, видимо, объясняя им новую стратегию игры. Антон пытался какое-то время прислушиваться, но мысли разбредались, как овцы на лугу: Попов был невероятно хорош в изумрудной мантии игрока. Он вёл себя спокойно и твёрдо, несмотря на то, что недавно находился в звании капитана, и это ещё больше восхищало Антона. Гриффиндорец понял, что они закончили, только тогда, когда вратарь, оседлав метлу, легко взмыл в воздух. За ним неспешно последовали и некоторые из остальных игроков команды. Кажется, они уже все заметили, что у них есть зрители: в их числе были не только Антон и Дима, но ещё и ученики с совершенно разных факультетов и курсов. Наличие зрителей явно заставило слизеринцев показать лучшее, на что они способны. Арсений не спешил подниматься в воздух. Он какое-то время скользил взглядом по трибунам, и вдруг голубые глаза совершенно точно взглянули на Антона! Юноша потерял дар речи. Ну почему ему нужно было заметить именно Шастуна?! Рядом с ними сидели красавицы-пуффендуйки, активно машущие ему руками, так почему Антон? Мартовский промозглый ветер перестал беспокоить гриффиндорца. Лицу стало так горячо, что, казалось, он скоро начнёт растапливать снег вокруг своим жаром, и весна придёт быстрее. Шастун был в настоящей панике: что ему делать? Как себя вести? А Арсений вдруг широко улыбнулся, буквально осветив всё вокруг этим искренним изгибом губ, и приветственно помахал ему рукой. После чего он ловко перекинул ногу через метлу и, оттолкнувшись от земли, стремительно взмыл в чистый воздух. Антон какое-то время не замечал даже болезненных толчков в бок от Димы. Позов торопливо шептал, что Попов явно на него запал, "ну вот видишь, а ты еще тут разнылся!". Шастун ощущал, как в груди бешено бьётся сердце, стуча, словно отбойный молоток. Когда прошёл первый шок, он понял, что ему хотелось петь, танцевать, вскочить на чёртову трибуну и закричать во всё горло. "Неужели именно это и есть любовь?" Наблюдая за Арсением, невероятно сильно и уверенно двигавшимся на поле, Антон всё сильнее ощущал в груди приятное тепло. Это чувство оказалось сильнее любого страха, любой нерешительности; поэтому, когда Попов остановился передохнуть и непонятно зачем вновь взглянул на Шастуна, увидел широкую и совершенно радостную улыбку гриффиндорца.