Косячный

- Понесёшься на крыльях любви? - Позов многозначительно поиграл бровями, заставив Антона хрюкнуть от смеха. Прекрасно зная, что другу нужно хорошо поднять настроение перед его встречей с Арсением, Дима сцепил пальцы в замок под подбородком и лирично захлопал ресницами: - И прекрасная принцесса Антонина ждёт-не дождётся оказаться в объятиях своего скользкого рыцаря!... Возмущенные крики Шастуна лишь подтверждали сильное смущение парня. Стукнув смеющегося когтевранца в плечо, Антон нахмурился: - Он не скользкий!... - Да я знаю, знаю, - поспешно согласился Позов, хмыкнув над вытянутым лицом Шастуна. - Я имею в виду, он со Слизерина. Антон крепко сжал кулаки, стиснув зубы: страх снова обдал его холодной волной, заставляя немного подрагивать. Конечно, он уже не так сильно боялся, а всё благодаря Диме... - Главное - веди себя естественно, ты ж милашка! Он не устоит, будь уверен. Неожиданный комплимент от Позова лишь ещё сильнее смутил Шастуна, но времени не было: прозвенел колокол. У Антона занятия уже подошли к концу, а вот его другу следовало спешить на пару защиты от тёмных искусств, поэтому он, шлёпнув худое плечо на прощание, быстро убежал прочь по коридору, топая ботинками. Ученики удивительно быстро разошлись по своим кабинетам и башням, и Шастун понял, что остался один. Волнение все ещё усыпало его кожу на спине неприятными мурашками, но благодаря Диме Антон чувствовал себя лучше. Удобно уместив руку на лямке сумки, гриффиндорец зашагал в сторону подземелий. Ну не съест же он его, верно? Да и глупо с его стороны будет вести себя чёрство, как засохший хлебушек, если вчера на тренировке улыбался, глядя на него. Чёрт знает, что творится в голове Попова, но Шастун искренне надеялся, что хоть капля логики там присутствует. Не зря ведь он стал старостой? В данном случае выражение "за красивые глаза" было весьма кстати, хихикнул про себя Антон. Как себя сегодня поведёт Арсений Попов? Максим, один из хороших друзей Попова, спокойно отдыхал в кресле в гостиной Слизерина. Парень больше остальных не любил занятия, тем более - многострадальный седьмой курс, где на носу выпускные экзамены!... Юноша занимался самым любимым своим делом, а именно - ничего не делал. Он немного сполз в глубоком кожаном кресле, вытянув ноги, и уставился неподвижным взглядом в чёрный потолок. Правда, секунды затишья продлились недолго: раздался резкий звук открывающейся двери, который разом разорвал окружающее умиротворение. Максим невольно дёрнулся, сонно хлопая глазами и глядя в сторону спальных комнат: по лестнице поспешно сбежал Арсений Попов, пытаясь пригладить растрёпанные волосы. Он приветливо, но нервно улыбнулся однокласснику и подошёл к зеркалу, продолжая разбираться со своей причёской. - Ты чего это? - непонимающе нахмурился Максим. Конечно, Попов никогда не ходил оборванцем, но за внешностью никогда так не следил. - Как я выгляжу? - вопросом на вопрос ответил Арсений, резко развернувшись на сто восемьдесят градусов и разведя руки в стороны. Его грудь под белой рубашкой тяжело вздымалась: похоже, он носился по комнате. "Неужто свиданка?" - пронеслось в голове заинтересованного Максима. Попов имел множество поклонниц и поклонников, но за всё время обучения в Хогвартсе был на свиданиях лишь несколько раз. Стали поговаривать, что он гей, но сам Арсений ни подтверждать, ни опровергать этих слухов не собирался. А сейчас вон как засуетился. Подозрительно. - Нормально, - кивнул Максим, ни капли не соврав. Занятия кончились, а парни учились на седьмом курсе, поэтому мантии можно было не надевать. Попов умело этим воспользовался, надев просто белую рубашку, галстук зелёно-серебристой расцветки и чёрные штаны. Рукава рубашки были закатаны, открывая мускулистые предплечья. Арсений более спокойно улыбнулся, поблагодарив друга, и, отвернувшись к зеркалу, вновь попытался пригладить волосы. Максим же резко подался вперёд и упёрся локтями в колени, стуча пальцами по подбородку: кто же умудрился так запасть в душу Мистеру Сексу? Попов нацепил на грудь блестящий значок старосты и, подмигнув Максу, оживлённой и гибкой походкой вышел из гостиной их факультета, оставив юношу в нешуточно нелёгких раздумьях. "Спасите меня," - в который раз мысленно воззвал Антон за последние десять минут. Кажется, его чувства решили брать мозг парня, жалобно требующего Шастуна вернуться в реальность, штурмом. Иначе не назовёшь. Как только он вошёл в кабинет, его встретили насмешливой, загадочной улыбкой. Попов спокойно поздоровался, и, дождавшись, когда перепуганный парень выдавит из себя ответное приветствие, указал на бумаги на задних партах, которые нужно было рассортировать. Сам Арсений взялся за такую же работу, но на другом конце класса, за учительским столом. Антон честно пытался сосредоточиться на сегодняшней своей работе. Но как тут можно уткнуться носом в пыльные бумажки, когда эти сильные крепкие руки с прекрасными пальцами перетягивают на себя все внимание? Рубашка еще лучше облегала торс Попова, заставляя все нутро Шастуна сладко содрогаться от вида очертаний мышц. В голове парня кипели нешуточные страсти. Собственные мысли напоминали ему колдовское варево, кипящее в чугунном котле. О чём сейчас думает Арсений? Черты его лица были расслаблены, но и сиять от радости в присутствии гриффиндорца он не спешил. "Да и с чего бы?" - резко одёрнул себя Шастун. Невнимательность Антона сыграла с ним злую шутку. Дрожащие от волнения пальцы нечаянно слишком резко дёрнули очередную бумагу с записями о безоаровом камне, и пергамент легко разорвался пополам. Звук получился слишком громким; Шастун замер от ужаса, неверяще глядя на обрывки пергамента и не смея пошевелиться. Он боялся поднимать глаза на Попова: он, разумеется, рассердится. Антон и сам рассердился бы, если бы криворукий парень с враждебного факультета порвал важные бумаги. "Ну почему я такой?!" - прохныкал про себя Шастун, максимально осторожно кладя куски пергамента на стол. Ему очень сильно захотелось скривиться от отвращения к самому себе: в носу защипало, в глазах начало жечь. Но расплакаться перед слизеринцем казалось мыслью еще более худшей, чем порванные материалы для урока, поэтому Антон тут же опустил голову так, что едва не касался подбородком груди, и сильно закусил губу. Боль немного отвлекла его от желания заплакать, хоть глаза все равно стали влажными. С другой стороны кабинета раздались неторопливые, гулкие шаги. Кажется, Попов шёл нарочно очень медленно, будто зная, что этим растягивает страдания бедного Шастуна. "Сначала улыбается, а потом мучает," - обречённо вздохнул Антон, ёжась, словно от холода. - "Что ему надо вообще от меня?" Он так и не поднял головы, когда Арсений оказался совсем близко: сердце стучало, словно после быстрого бега. Гриффиндорец был готов ко всему на свете, даже к удару. На своё удивление, он поступил адекватно, выдавив из себя: - Извини... Его голос прозвучал особенно тонко, и Антон судорожно вздохнул от осознания того, насколько жалок. Крепкие длинные пальцы подняли обрывки пергамента, а в следующую секунду бумага последовала в мусорное ведёрко в углу кабинета. Антон застыл. Больше всего он ожидал, что его заставят склеить бумагу и переписать всю информацию на новый пергамент: как ни крути, Попов имел полное право сделать это. Но?... Шастун робко поднял голову и наткнулся на пристальный, изучающий взгляд голубых глаз. Арсений, не скрываясь, разглядывал гриффиндорца, окидывая его взором от макушки до пят. Лицу стало горячо от такого внимания, и Антон отвёл глаза. - Я думал, ты ужастиков боишься больше, чем слизеринцев. В голосе старосты звучала очевидная насмешка, и Шастун, мгновенно вернувший взгляд на лицо Попова, увидел там широкую ухмылку. В животе снова поднялось цунами волнения, и Антон словно услышал свой голос со стороны: - А я тебя не боюсь. "Что я только что сказал?!" Если это было возможно, в глазах напротив вспыхнул еще больший интерес. Они загорелись, словно две яркие лампочки: их обладатель быстро облизнул пересохшие губы, выбив из Антона всю уверенность. - Ну... То есть... - Не зажимайся так сильно, - буквально промурлыкал Арсений. Его улыбка стала мягче, но лукавее; Шастун не уставал поражаться открытости слизеринца. Ему всегда казалось, что ребята с этого факультета явно выражают лишь презрение. - Я не зажимаюсь, - упрямо ответил Антон, делая вид, что вернулся к своей работе. Попов уходить не спешил; все существо гриффиндорца тянулось к нему, и переключить внимание на бумаги не представлялось возможным. Раздалось шуршание, а после - более тихий, будто интимный голос: - Когда мне впервые сказали, что ты часто хулиганишь, я подумал, что ко мне придёт какой-нибудь дерзкий и наглый детина. Антон, невольно вздрогнув, снова поднял голову на Попова, решив не прятать своего интереса. Староста присел на край парты, скрестив руки на груди, и с той же спокойной улыбкой все ещё скользил взглядом по Шастуну, вгоняя того в краску. - В смысле? Кажется, Антон только что победил в номинации "Самый тупой вопрос". Арсений неожиданно рассмеялся, низко, раскатисто, словно Шастун услышал звук горного камнепада. Бархатистый баритон слизеринца завораживал. Попов, почесав нос, пожал плечами: - Ну, Павел Алексеевич мне сразу рассказал, что Шастун и Позов постоянно что-то вытворяют. Вот я и подумал, что ты будешь выглядеть, как бандит, - слизеринец фыркнул. - А приходит ко мне пугливый и нежный четверокурсник, правда, высоченный... - Я на шестом, - возмущенно выпалил Шастун. Что ещё за описание такое?! Вдруг ему вспомнились слова Димы о том, что он вполне может понравиться Арсению за счёт своего образа. Неужели друг был прав? Попов удивленно приподнял брови и примирительно улыбнулся. - О, прости. У тебя щетина не растёт... Антон обиженно фыркнул, хотя в глубине души готов был простить парню с такой улыбкой абсолютно всё. - Но я рад, что ты именно таким оказался, - вдруг заключил Арсений, легко спрыгивая с края парты. Гриффиндорец напрямую посмотрел на него с вопросом в глазах, и Попов вдруг улыбнулся л а с к о в о: - Ты послушный, а еще смотреть на тебя - одно удовольствие. Дима только что возвращался в Главный зал со своего наказания и пыхтел от возмущения. Он никак не мог решиться на шантаж! Это раздражало. Сергею Матвиенко было самому зачастую не до наказания, поэтому он давал очень лёгкие и быстрые задания, а иногда и вовсе отпускал. - Только рот на замок, - угрожающе кивал ему пуффендуец, и хвостик дёргался в такт движениям его головы. Золотой надзиратель, такого даже шантажировать жалко. Да что там - даже заданий не выполнять не хотелось. "Может, можно обойтись и без этого?" - вздохнул Позов, подходя к столу Когтеврана, и, кинув рядом свою сумку, уселся на скамью. Он поглядывал на двери зала, ожидая Шастуна, и тот себя ждать не заставил. Юноша появился в дверях, сияя радостной улыбкой. Лишь завидев Диму, он торопливо к нему зашагал, словно даже подпрыгивая на ходу. Позов невольно прыснул в кулак от неудержимого смеха. Кажется, у этого голубя все стало налаживаться. Только Антон подошел к нему и перекинул ногу через скамью, плюхаясь на нее с счастливой миной, Позов важным тоном велел: - Выкладывай. - Ты представляешь, - выдохнул Шастун, качая головой. Он перевел помутневший взгляд в пустоту, словно вспоминая, и его улыбка стала еще шире, показывая очаровательные ямочки на щеках. - Он сказал, что я нежный и что на меня смотреть приятно... Я, правда, до конца не понял, что он хотел сказать... Дима добро рассмеялся, покачивая головой. Ай да слизеринец! Из огня да в полымя. Это ж неприкрытый флирт. Да, приятные слова выбрал. Антон и правда был нежный - начиная от кожи и заканчивая душой. Позов сердечно обнял друга и ощутил, что тот уже вышел из транса, потому что худые руки тут же обхватили его в ответ. Хорошо. Терять голову окончательно ему нельзя: мало ли что в мыслях у этого Арсения. Случись что - огребёт по самое не хочу от самого же Димы. - Ну вот видишь, - прошептал когтевранец, не скрывая набежавшей на лицо улыбки. - А ты боялся... Сергей Матвиенко нервничал. О да, он необычайно нервничал. Находиться на посту капитана команды было гораздо сложнее, чем просто играть на тренировках, но он, кажется, справлялся. Сейчас на стадионе начал таять снег, и, соответственно, ботинки чавкали, утопая в грязи, на каждом шагу по полю. Отталкиваться и взлетать было проблематично. А тут ещё и навязали на его шею одного из хулиганов с Когтеврана. Нет, серьёзно? С Когтеврана? Серёжа был всю жизнь твёрдо уверен, что эти ребята целыми днями сидят в башне, обложившись учебниками. А вот этот парень явно рушил стереотипы. Спокойный, уверенный в себе, вежливый. Если бы он излишне выпендривался, что свойственно нарушителям порядка, Матвиенко бы наказывал его по полной программе, но этого парня и наказывать не хотелось. Зачем зря усложнять жизнь и себе, и ему? С такими мыслями Серёжа завернул на своё любимое место - уютный подоконник рядом с кухней и гостиной своего факультета. Он неспеша устроился на окне поудобнее, положил рядом с собой потрёпанный маленький рюкзачок, вынул из него аппетитно пахнущую булочку с сахарной пудрой и раскрыл рот, поднося её ко рту... По коридору раздался топот. Не оглушительный, но довольно хорошо слышный. Торопливый, даже какой-то... Радостный? Серёжа повернул голову в сторону, откуда доносились шаги, и увидел бегущего друга. Попов очень быстро достиг Матвиенко и радостно плюхнулся рядом с ним, не обращая внимания на удивленные взгляды некоторых проходящих мимо учеников. Серёжа фыркнул: действительно, дружба между слизеринцем и пуффендуйцем - это что-то новенькое. Правда, они довольно давно уже дружили. Арсений сиял. Он откинулся спиной на стену и немного болтал ногами в воздухе; с его лица не сходила широкая улыбка, делавшая его лицо ещё красивее. Серёжа, предвкушая радостные вести, откусил от булочки довольно большой кусок и повернулся к парню, готовый его слушать. В этот момент и слизеринец повернул голову. Ему хватило только пары секунд на раздумья, после чего он выдохнул: - Ты знаешь, мне кажется, я встретил. Новоявленный капитан тяжело вздохнул, собрав свое терпение в кулак. Слишком счастливым выглядел Попов, чтобы орать на него. - Кого встретил? - Кого-то очень, очень важного, - тихо произнёс Арс, снова поворачивая голову прямо. В его глазах зажглись искры, и улыбка стала шире. - Он такой... Такой... "Все-таки он," - истерично фыркнул про себя Серёжа, уминая булку и косясь на Арсения. - Какой? - Прекрасный, - наконец подобрал нужное слово Попов и надолго замолчал, просто находясь рядом с другом, а Матвиенко только покачивал головой, изредка кидая на него свой чуточку насмешливый, но добрый взгляд: "Ну надо же. Это что ж за парень, который слизеринца до такого состояния довёл?"